Виктор Саморский – Последний конвой. Часть 2 (страница 3)

Жарко и очень хочется пить. Но воды всего половина фляжки, и когда удастся пополнить, еще неизвестно. Можно, конечно, отцепить ее от пояса, одним махом выхлестать тухлую теплую воду и на пару секунд испытать облегчение.

А что потом?

Уже через пару минут вновь вспотеешь, и снова захочется пить. Даже сильнее, чем раньше. Чем больше пьешь, тем больше хочется. Вот только воды во фляжке уже не будет, и взять ее негде. Остановки не предусмотрены.

Значит, придется терпеть.

Стивен бежит дальше, потому что есть четко определенная цель – изрешеченная пулями кабина старого МАЗа на самой окраине стрельбища. Ему не обязательно победить в этой безумной гонке на выживание, достаточно войти в состав первых шести человек, и тогда он сможет отправиться вместе с экспедицией в далекую сказочную страну по имени «Африка».

Лучше там будет или хуже?

Это совсем не важно! Там будет иначе. Бывшие враги станут друзьями. Те, кто тебя всегда презирал и не считал за человека, станут равными. Подставят незащищенную спину в надежде, что ты их прикроешь от вражеских пуль и челюстей неизвестных монстров. Вдали от Родины люди меняются. Старые распри и обиды уходят на второй план. Тяжелые условия жизни сплачивают людей в единый организм, подчиненный только одной цели – выжить любой ценой в неблагоприятной среде.

Нет ничего хуже, чем обреченность, когда нет цели, нет пути и нет выхода.

Рожденный эмигрантами унтерменш не является полноценным гражданином Метрополии.

Этой короткой фразой сказано все. Ограничения касаются многих сфер жизни: от мест возможного трудоустройства для исполнения всеобщей трудовой повинности, до размера пищевого пайка. Даже на службе есть ограничения в званиях и должностях, которых не получить никогда, как ни старайся. Всему виной – происхождение. Даже родившийся здесь, никогда не становится своим, потому что родился не от тех.

Конечно, за двадцать два года к этому можно было бы привыкнуть. Но вот только не получается никак! Когда тебе ежедневно напоминают о том, что ты человек второго сорта, нахлебник, отщепенец и ренегат, мозг закипает, а кулаки сжимаются в бессильной ярости. Твое мнение никого не интересует, твои навыки никем не востребованы. Слишком много таких, как ты, сидят на шее у государства, ресурсы которого ограничены.

Остался только один выход – Африка.

Участники экспедиции после возвращения получат гражданство Метрополии. Вполне достойная цель, чтобы рискнуть не только здоровьем, но и, собственно, самой жизнью. Конечно, через десять лет службы в «драконах» он и так получит вожделенное гражданство. Но десять лет – это слишком долго. Очень велика вероятность не дожить.

Стивен, не снижая скорости бега, отцепляет фляжку от пояса, откручивает крышечку и делает небольшой глоток. Драгоценная влага опускается по пищеводу живительной каплей, взбадривая смертельно уставший организм, наполняя новой энергией для движения сквозь не могу.

Метрополия – это еще вполне неплохой вариант, даже для эмигранта. В других территориальных образованиях жизнь куда менее сладка. Если это вообще можно назвать жизнью…

Хотя сам Стивен нигде не бывал, но наслушался многочисленных рассказов в гетто. Желание бежать на край света подобные истории отбивают наглухо. Некуда бежать! Всюду хаос, смерть и безысходность. Мир треснул. Юпитер выжигает остатки растительности, насекомые вымерли, животные погибли, так и не сумев приспособится к новому климату. Косяки промысловых рыб уходят все дальше в океан, чтобы избежать тотального уничтожения вечно голодным человечеством.

И сделать ничего нельзя, потому что от тебя не зависит ровным счетом ничего. Есть старая байка о двух лягушках, упавших в крынку со сметаной. Вот только в сказке Стивена, лягушки упали не в сметану, а в квас. Сколько не трепыхайся, масло из кваса не сбить.

Стивен огибает овраг и начинает спускаться по осыпи вниз, к стрельбищу. Очень хорошо видно опережающих его штурмовиков. Один-два-три-четыре-пять. Он сам – шестой. Нужно только сохранить темп и продержаться еще около километра. Девять десятых пути позади, осталось совсем немного.

Стивен спотыкается, теряет равновесие и, шлепнувшись на задницу, скользит вниз по гравию. Острая боль в лодыжке после удара о валун. В глазах темнеет, в ушах глухой шум, сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди.

Вот же не повезло! Вывих? Перелом?

Стивен старательно ощупывает ногу. Он не врач, и ни черта не понимает в болячках, но, скорее всего, перелома нет. При переломах боль должна быть намного сильнее, вплоть до потери сознания. Вывих – это не смертельно. Пройдет! До начала экспедиции еще уйма времени.

Придется немного потерпеть и сильно постараться, чтобы сохранить прежний темп.

Он достает из рюкзака полотенце, обливает водой из фляжки. Вот и пригодилась водичка, не зря экономил. Он разрывает штанину, скидывает ботинок и очень туго обматывает ногу мокрой тканью.

Откуда он знает, что нужно делать именно так?

Да ниоткуда не знает. Просто делает, и все. По наитию.

Правильно или нет, разберемся потом. Сначала нужно добраться до цели.

С трудом натягивает ботинок на ступню, ставит ногу на землю, очень осторожно переносит на нее вес собственного тела.

Больно! Но терпеть можно.

Стивен осторожно делает первый шаг, за ним второй, третий. Вроде бы получается идти. Задерживаться нельзя, форы всего минуты две, не больше. И каждая напрасно потраченная секунда сокращает расстояние от бегущих сзади. Кто не стремится попасть в Африку, тот бежит не спеша. Не может не бежать, потому что отдан приказ, но и торопиться не намерен, дабы ненароком не загреметь к черту на рога. Но ведь есть и такие, кто хочет занять его место. Конкуренты. У них своя мотивация и собственные планы на дальнейшую жизнь.

А вот и обещанные сигнальные мины. Разбросаны как попало и почти не замаскированы. Только совсем слепой может не заметить и наступить.

Стивен обходит их стороной и бредет дальше. Спускается в овраг, сильно припадая на левую ногу. Грунт под ногами чавкает и налипает на берцы желто-коричневыми пятнами, вызывая тошнотворные ассоциации.

Я иду слишком медленно!

Он пытается бежать, в ушах отдает пульс, нервные импульсы простреливают стопу. Стивен непроизвольно морщится, но темп бега не снижает, чувствует приближение соперников. Так бывает в секунду опасности, даже если ты не видишь врага, все равно ощущаешь чужой взгляд. Сверхчувствительность на уровне мистики объясняют тем, что человеческий глаз распознает направление взгляда чужака периферийным зрением.

Стивен не верит в эту байку.

Мозг слишком часто ошибается, паникует и бьет тревогу почем зря. Поэтому его сознание всегда берет эмоции под контроль. Холодный ум, горячее сердце, чистый рассудок – только так можно добиться результата.

Нужно спешить! Как бы ни было больно, нужно терпеть.

Стивен оглядывается по сторонам и не может ничего понять. В нескольких метрах от ног вскипают веером фонтанчики пыли от пуль.

– Какого черта? – произносит он вслух и плашмя падает на песок стрельбища.

Мозг лихорадочно перебирает версии. Самая правдоподобная – стрельбы. Неужели идиоты в штабе не смогли согласовать время прохождения испытаний новобранцев и учения по стрельбе для курсантов?

Звучит до безобразности нелепо, но ничего иного в голову не лезет. Если только…

Если только, это не сделали специально! Эдакая изощренная пакость, дополнительный уровень сложности, проверка выдержки и хладнокровия претендентов на охрану экспедиции. А что, вполне в духе «черно-солнечных». «Драконы» не должны бояться, ни бога, ни черта.

Он поднимает голову и видит метрах в ста Румына, стоящего на одном колене, с прижатым к плечу прикладом Калаша.

Так вот кто стрелял!

Безумная версия о садистах в штабе рассыпается в прах.

Штурмовик что-то кричит и яростно машет рукой, указывая на Стивена. Затем слегка опускает голову, прищуривает один глаз и нажимает спусковой крючок. Автомат дергается в его руках, пули свистят над самым ухом.

Почему Румын пытается его убить? Неужели так сильно хочет в Африку, что готов ради этого на убийство сослуживца? Этого просто не может быть!

Мозг отказывается верить в происходящее. Он все еще жив и даже не ранен, хотя штурмовик продолжает стрелять почти непрерывной очередью. И тогда его озаряет.

А ведь Румын изо всех сил старается не попасть. Он же целит мимо меня!

Но тогда возникает вопрос, а куда же он так отчаянно палит?

Стивен стремительно оборачивается и видит то, чего никак не ожидал. Всего в паре шагов огромное четырёхпалое чудовище, обросшее грязной шерстью. Из приоткрытой пасти капает слюна, сверкают два ряда острых, как бритва, зубов.

Мозг лихорадочно обрабатывает поступившую информацию, а потом выдает вердикт – одичавший пес.

И он сейчас нападет…

Стивен пытается сорвать автомат с плеча, хотя умом понимает, что уже поздно. Животное слишком близко, а ремень утянут почти до отказа, нужно еще перекинуть через голову. Времени на это попросту нет.

Он успевает заслониться Калашом, зубы обезумевшей от голода твари сходятся на металле с противным клацаньем. Пес трясет головой, рычит, не разжимая клыков, скалится, пытаясь вырвать автомат из рук. Вязкая слюна капает прямо в лицо. Он морщится и зажмуривает левый глаз. Щиплет.