Виктор Саморский – Последний конвой. Часть 2 (страница 13)
Момент отрыва Джон не смог заметить, тряска внезапно прекратилась, и земля стала стремительно удаляться. Генерал плавно выжал штурвал на себя почти до отказа, и лобовое стекло целиком заполнило пронзительно голубое небо с редкими белыми облачками. Сердце ухнуло куда-то вниз, а живот свело напряженными мышцами. Страхи Джона не оправдались, самолет не развалился в воздухе и не упал сразу после взлета.
На эшелон в тридцать пять тысяч футов выходили долго, не меньше получаса. Лайнер не предназначенный для тяжелой техники, оказался катастрофически перегружен. Но после набора нужной высоты рев двигателей стал заметно тише, сказалась более разреженная атмосфера. Генерал еще немного поколдовал над навигацией, затем включил автопилот и, довольный собой, откинулся в кресле, отстегнул ремень.
– Ну вот и все, Джон, – с довольной улыбкой провозгласил он, – для меня самое сложное позади. Через несколько часов мы уже будем над Африкой, а пока можем немного расслабиться и даже подремать. Лететь нам очень долго. Может, по стаканчику? Правда, льда нет, но не думаю, что тебя это остановит. Так ведь?
Джон мысленно выругался и согласно кивнул. Выпить действительно нужно, последний раз летать приходилось лет пятнадцать назад, если не больше. Нервы на пределе.
Генерал с довольной улыбкой извлек откуда-то из заднего кармана армейскую фляжку и принялся разливать по одноразовым пластиковым стаканчикам свой любимый напиток. Не выдержал и признался:
– Я положил тебе последнюю бутылку в груз. Остатки моего неприкосновенного запаса. Мне она уже ни к чему, а тебе пригодится. Только сильно не налегай. Жара…
Выпитый виски и однообразный ландшафт из облаков под ровный гул двигателей и бесконечную болтовню генерала подействовали расслабляюще. А может сказалось недосыпание – в последние двое суток было слишком много суеты и хлопот. Джон внезапно для себя погрузился в глубокий и спокойный сон без сновидений.
***
– Джон, – сказал Макферсон, – неважно кого изберут главнокомандующим на «Ковчеге», ему все равно придется подчиниться, когда придет «Спаситель». Миром будет править тот, у кого в руках «ключ». Когда спасение собственной шкуры зависит от чужой воли, преклоняют колено и сильные, и мудрые, независимо от национальности и цвета кожи. Ведь жить хотят все одинаково сильно.
Америка – великая страна, и наш народ достоин того, чтобы иметь светлое будущее. А вот что касается остальных, я не уверен. Это нужно хорошенько обдумать и тщательно взвесить. Кого-то ведь можно и пропустить в новый мир. Всегда найдутся достойные. Например, для выполнения тяжелой физической работы или в качестве личной обслуги переселенцев. Ну а кому не повезло, значит, такова воля богов. Динозаврам ведь тоже когда-то не повезло.
Историю пишут победители, Джон. И я очень надеюсь, что американцы смогут вновь испытать гордость за свою страну, вернут себе непоколебимую веру в исключительность Соединенных Штатов и особую миссию американского народа, несущего свет демократии, свободу и справедливость остальному миру.
Как ты считаешь, Джон, я прав? Должность президента спасенного человечества стоит того, чтобы рискнуть жизнью?
***
Он проснулся от грубого толчка и ошарашено огляделся по сторонам, не в силах осознать где находится и как вообще сюда попал? Память вернулась с опозданием на полсекунды, и пришло понимание, что идиллия безмятежности разрушена окончательно. Что-то пошло не по плану.
Макферсон отчаянно сражался со штурвалом, самолет швыряло, как весельную шлюпку в девятибалльный шторм, а затянувшееся черными тучами небо рассекали длинные ветвистые молнии.
– Что случилось? – сонно пробормотал Шеридан, все еще пытаясь разобраться в ситуации.
– Помоги мне, Джон, – промычал генерал, – тяни штурвал на себя.
Самолет трясло, словно пикап на заброшенной грунтовке. Разряд молнии прочертил зигзагообразную черту через все небо и наполовину ослепил Джона. Перепугавшись не на шутку, он вцепился в штурвал, потянул на себя изо всех сил. Вибрация стала еще сильнее, горизонт заплясал влево-вправо, натужно заревели двигатели. Лайнер потихоньку набирал высоту.
– Все плохо, – констатировал генерал сквозь зубы, – вышел из строя автопилот и прихватил с собой половину приборов, – он в отчаянии шарахнул кулаком по пульту, – самолет потерял высоту и оказался в центре грозы.
В голосе генерала послышался восторг.
– И это в сердце Африки! Совсем погода с ума сошла, под нами самая большая в мире пустыня, а тут ливень хлещет.
– Далеко еще? – уточнил Шеридан.
– Прилично, – не стал вдаваться в подробности генерал, – примерно час лету. Точнее сказать не смогу, навигация шалит. Нужно дотянуть хотя бы до Южного Судана. Вот только у нас нет этого часа, горючее на исходе. Еще и движок…
– Что с двигателем? – вскинулся Шеридан.
Вот знал же, что добром не закончится.
– Сам посмотри, – кивнул головой Макферсон.
Только сейчас Джон разглядел, что из под правого крыла тонкой струйкой вьется дымок.
– Не дрейфь, Джон, – рассмеялся генерал, – Боинг – надежная машина! Мы даже на одном движке лететь сможем, а у нас их еще целых три. Правда сесть на одном двигателе не получится, мощности не хватит, но ведь нам это и не требуется.
– Господин генерал, вы сейчас говорите серьезно?
– Абсолютно! – засмеялся Макферсон, – отказ одного двигателя – штатная ситуация, которая даже не считается авиационным происшествием.
– И что нам теперь делать?
– Продолжать полет и молиться.
Глава 6. Лидия
День двадцать второй, вроде бы утро, но пока совсем темно
***
Увы, из-за бури двигались мы очень медленно, а затем и вовсе остановились. Насколько я поняла из невыносимо хрипящей и завывающей, как Кентервильское привидение, рации, произошло что-то неординарное. Прямо ну вот совсем из ряда вон…
Однако говорить об этом открыто в эфире не стали, как всегда темнят наши руководятелы, наводят тень на плетень в не такой уж и ясный день. На мой взгляд, это самый настоящий идиотизм. Все равно ведь шила в мешке не утаишь. На кой черт разводить секретность в нашем маленьком сообществе? Все равно новости и слухи разлетаются по лагерю со скоростью звука. Боятся паники? Да от безызвестности, особенно когда ты плетешься со скоростью улитки где-то почти в самом хвосте колонны, фантазия иногда так разыгрывается, что мама не горюй. По себе знаю. Реальности нипочем не поспеть за моим воображением. Какие только кошмары и ужасы в голову не лезут.
Быков немедленно скомандовал «стоп конвой» и всем категорически запретил покидать машины в связи с непогодой.
– Ждем окончания бури, – провозгласил он в тишине салона, отключив рацию, – как только стихнет ветер, будем строить лагерь для дневки.
Значит, ночной переход окончен. По идее, уже давным-давно утро, но за окном непроглядная темень, а точнее, серая мгла пыльной бури. Где мы? Ничего не понять. Буквально в двух шагах от машины видимость падает практически до нуля. Даже не по себе становится.
Короче говоря, заглушили машины, сидим, ждем посыльного, слушаем свист ветра и шорох песка о железные бока суровой военной машины. Минут через пять прискакал Чекист на УАЗике, забрался в и без того переполненный до отказа салон броневика, содрал с лысины самодельную чалму и какие-то стремные очки, откашлялся и хрипло сообщил:
– ЧП (прим. Чрезвычайное происшествие), Родион Сергеевич, три автомобиля отстали от колонны. Пытался искать, чуть сам не заблудился. Не видно ни черта! Пришлось возвращаться.
Эмиссар с грустью поглядел на песочную круговерть за окном и велел:
– Ждать! Закончится буря, организуем поисковую. А пока ничего не предпринимать.
– Есть! – бодро откликнулся политрук и покинул броневик, опять напустив полный салон пыли.
Теперь ворчали и отплевывались все. Намертво зажатая в угол спинкой сиденья и мощным торсом сержанта, я понимала, что долго не выдержу пытки теснотой. К тому же очень сильно разболелась голова. Наверное, от недостатка кислорода и сугубо мужских запахов военной формы, сгоревшего пороха, сапожного крема и паршивой солярки. У нас в скорой пахнет совсем по-другому; не сказать, что благоухает фиалками, но вполне сносно.
Смыться бы отсюда. Вот только как покинуть машину, не побеспокоив остальных? Да и как я найду «скорую» в этой песочной кутерьме?
Никаких мало-мальски стоящих идей в моей пустой голове не возникло, так что рассудила философски – дергаться смысла нет, буду терпеть. Ну и Быков очень уж строг, нахмурил брови и сидит, как сыч на току. Кто-то из ребят попытался закурить, Эмиссар так гаркнул на него во всю мощь своих богатырских легких, что насмерть перепуганный сержантик смял едва тлеющую сигарету прямо в кулаке. Наверное, он бы ее и съел с перепугу, если бы приказали. Но дополнительных распоряжений от начальства не поступило, так что он просто высыпал махорку в собственный карман и равнодушным взглядом уставился в окно. Делает вид, что не при делах.
Я невольно зауважала Быкова за непререкаемый авторитет среди подчиненных. Мне до такого уровня еще расти и расти. Что ни говори, а мужик видный и симпатичный. А что строгий, так с подчиненными по другому нельзя. Враз распустятся и слушаться перестанут.
Не успела я до конца погрузиться в свои фривольные мысли, как была самым бесцеремонным образом оттуда извлечена.