Виктор Саморский – Последний конвой. Часть 2 (страница 12)
Но каково же тогда истинное предназначение пирамид?
Ни один египтолог не смог внятно ответить на этот вопрос, только еще сильнее настаивают на версии об усыпальницах. Большинство людей вполне удовлетворены. Ведь эту версию проще понять и принять, чем заявление, что пирамиды – это технологические сооружения каменного века совершенно непонятного назначения.
Еще удивительнее выглядят золотые саркофаги фараонов, безупречной формы и великолепной отделки, вложенные друг в друга, словно русские матрешки. Ну и, конечно, знаменитая «маска фараона», внешне напоминающая то ли шлем от водолазного костюма, то ли стилизованный элемент космического скафандра. Это, конечно, изумительно красивые и очень дорогие атрибуты похоронного обряда, совершенно бесполезные с практической и функциональной точки зрения.
Для того, чтобы упокоить тело после смерти, достаточно его просто закопать в землю, сжечь на костре или утопить в море. Непонятно, зачем городить огород и обряжать выпотрошенную мумию в золотой скафандр, а затем укладывать в три золотых гроба. Неужели в надежде, что она когда-то оживет? Без внутренних органов? Вы считаете древних египтян полными идиотами? Нет, тут что-то совсем иное.
Мысленно связать культ Карго и древнеегипетские захоронения фараонов несложно, и выводы потрясают гораздо сильнее, чем огромные кучи камней, непонятно зачем сложенные посреди пустыни. Становится понятно, что Древние Египтяне просто копировали сооружения и обряды какой-то иной, более древней и более развитой цивилизации, следы которой затерялись во глубине веков.
Ну а если включить фантазию на полную мощность и допустить существование более развитой техногенной расы, у которой египтяне подсмотрели ритуалы, то сказки об оживлении мертвецов могут предстать в несколько ином свете. И тогда саркофаги – возможно, никакие не гробы, а чрезвычайно сложные медицинские капсулы экстренной реанимации, умеющие «чинить» тела и восполнять недостающие органы по образцу.
Долгие годы шли археологические изыскания, как на территории Египта, так и по всему остальному африканскому континенту. Все тайное рано или поздно становится явным, Джон.
Лет за тридцать до катастрофы в Эфиопии обнаружили очень и очень древние сооружения, не вписывающиеся в общепринятые каноны. Местные называли их «городом богов» и всячески сопротивлялись изучению развалин белыми людьми. К тому же, Африка всегда была немного сумасбродным континентом, наполненным до краев всевозможными бандами, преступным братством и террористическими организациями всех мастей и расцветок.
Но кое-что все-таки откопали под непрерывным прессингом со стороны местного населения. Ветхозаветные святыни переправили в музеи Нью-Йорка и Лондона для последующего вдумчивого изучения и перевода иероглифов. На этом раскопки древнего города свернули под разговоры о недостатке финансирования.
Кто-то из ученых высказал предположение о гипотетической связи Эфиопского города богов с Теотиуака́ном – древним городом, расположенным в 50 километрах к северо-востоку от центра города Мехико. Их объединяло нечто схожее в архитектуре, расположении культовых сооружений, характерные черты у найденных украшений. Историки многозначительно покивали головами и на том успокоились. Иными словами, еще один забытый островок древней истории оказался никому не интересен.
Спустямного лет раскопками «города богов» вплотную занялась Метрополия. Нагнали так много народу, что построили целый поселок. Долго рыли, но результаты археологических изысканий почему-то засекретили и на общий суд ученых со всего мира не представили.
Впрочем, при тогдашнем уровне нашей разведки тайна очень быстро стала секретом Полишинеля. Под «городом богов» было выкопано еще одно, гораздо более древнее поселение, уходящее своими корнями чуть ли не в палеолит.
Но это еще не самое интересное. Уровень развития Древних Африканцев оказался гораздо выше, чем у Древних Египтян. Многочисленные следы машинных технологий, обломки изделий из металлов и сплавов, стекло, кремний и пластик. Казалось бы, вот она забытая и потерянная цивилизация богов, изучай и радуйся. Но, как это всегда бывает с очень древними цивилизациями, трудно понять, где заканчиваются фантазии археологов, а начинается неправдоподобная и необъяснимая правда. Химический анализ выявляет просто невозможные для того времени соединения. Ученые Метрополии заспорили о перемешивании культурных слоев и ошибочных методах датировки найденных предметов. Невероятное открытие поставили под сомнение.
Среди прочих объектов в Эфиопии была найдена и загадочная стела с рельефным изображением и высеченной надписью на неизвестном языке. Поговаривают, что именно из-за этого куска камня Метрополия и засекретила результаты раскопок. Дешифровка текста неоднозначна, но суть вполне понятна – стела является дверью в иной мир, и ее необходимо открыть в самом конце времен, чтобы спасти вымирающее человечество.
Сорок лет назад это воспринималось как предрассудки древних и вызывало только снисходительную ухмылку. А когда взорвался Юпитер, и стало окончательно ясно, что конец света не за горами, о пророчестве внезапно вспомнили ученые Метрополии и лихорадочно принялись искать ключ, который откроет загадочную дверь.
***
Джон поправил фуражку и быстрым шагом поднялся по трапу. Наверху подал знак водителю буксировщика и с трудом, сказывалось отсутствие опыта, захлопнул овальную дверь. Защелкнул замки, поднялся на верхнюю палубу, оглядел притихших штурмовиков в полной боевой экипировке.
Наверное, нужно сказать что-то ободряющее, но грохот двигателя на форсаже все равно не перекричать. Поэтому он просто улыбнулся и поднял руку сжатую в кулак. В ответ пехотинцы дружно закивали головами и даже подарили пару вымученных улыбок.
Красота и роскошь салона исчезли навсегда, канули в небытие. Демонтированы и выдраны с потрохами все переборки, аппаратура для управления войсками, компьютеры, оборудование и все-все лишнее. Теперь это не «самолет судного дня», а обычный транспортник.
Большую часть багажа занимал груз: пара грузовиков, пара боевых бронированных машин, джипы, оружие, боеприпасы, горючее, вода, провизия и даже пара контейнеров с золотыми слитками – плата наемникам. Золото, единственный металл, который все еще имел хоть какую-то ценность, но и его платежеспособность падает день ото дня. Еда и горючее становятся все дороже и дороже, а человеческая жизнь уже почти совсем ничего не стоит.
На верхней палубе в страшной тесноте расположились сорок человек боевой группы штурмовиков. Сборная солянка, конечно; тут и бывшие десантники, и морячки, и пехотинцы. Кресел всем не хватило, многие сидят на сваренных наспех металлических лавках, установленных вдоль фюзеляжа самолета, а некоторые – прямо на полу салона, подстелив под задницы резиновые коврики.
Вообще-то, самолет изначально был рассчитан вместить до сотни пассажиров с максимальной роскошью и удобствами, но никто из конструкторов даже в страшном сне не предполагал запихнуть их на верхнюю палубу, изначально предназначенную только для экипажа.
Джон быстро пошагал по проходу в сторону кабины. Его место рядом с генералом, в кресле второго пилота.
Дверь в кабину отсутствовала, для снижения веса самолета демонтировали и ее тоже. Впрочем, опасаться угона не было смысла. А зачем тогда нужна эта дверь? Лучше положить пару лишних галлонов питьевой воды.
Шеридан отдернул легкую шторку из парашютного шелка и вошел в кабину. В глаза сразу бросилось обилие приборов непонятного назначения, несколько больших сенсорных экранов, тысячи и тысячи всевозможных ручек и переключателей.
Аж глаза разбегаются! Как во всем этом можно разбираться?
Джон с немалым трудом и осторожностью забрался в кресло, защелкнул ремни, кивнул генералу – мол, все в порядке, надел наушники.
– Вы устроились, Шеридан? Можем взлетать?
– Да, господин генерал!
Оказывается, чтобы ответить, нужно нажать кнопку на штурвале. Пришлось повторить:
– Да, господин генерал!
– Тогда, с богом!
Макферсон принялся быстро щелкать тумблерами, как показалось Джону, совершенно хаотично и бессистемно. Двигатели взвыли громче, корпус самолета ощутимо завибрировал.
– Башня, вызывает борт номер четыре. К взлету готов!
В наушниках что-то громко зашипело, захрипело, а затем вновь появился голос генерала:
– Борт эхо-четыре-браво, взлет разрешаю. Счастливого пути!
Джон непонимающе уставился на генерала.
Что за цирковое представление?
– Оборудование командно-диспетчерского пункта сожгло ЭМИ (прим. электро-магнитный импульс) во время вспышки Юпитера. Даже если бы там сейчас и был дежурный, он все равно не смог бы нас услышать и ответить. Понимаешь?
Джон растеряно кивнул.
– Так что приходится самому отдуваться, – усмехнулся Макферсон, – есть установленный протокол, нарушать который нельзя. Иначе лицензию отберут.
Какая, к черту, лицензия? Старик совсем сбрендил? Что за странные девиации?
Макферсон щелкнул еще одним тумблером, и лайнер слегка вздрогнул, а затем плавно покатился по взлетно-посадочной полосе, постепенно набирая скорость. Это стало понятно по убегающей назад разметке. Полосу расчистили и подлатали насколько смогли за два дня, и все же ее состояние не было идеальным. Когда колесо касалось очередной выбоины или трещины в бетоне, самолет слегка потряхивало. Чем сильнее разгонялся лайнер, тем чаще встречались выбоины, вибрация очень быстро стала непрерывной.