Виктор Рогожкин – Горизонты времени (страница 10)

Иван почесал в затылке, как бы сомневаясь в том, что услышал, но, рассмотрев стебли внимательнее, согласился с хозяином.

– Дык… И чё с того? Я про лён с козявками и не знаю-то… Вроде и ничего… – стал размышлять староста.

– Как ничего? Да разве ты не видишь, что едят? Ну и съедят всё. Пропадёт наш лён.

– Спаси Господи! А, может, и не съедят? – Иван хмурился, пытаясь что-то сообразить.

– Нет, милый мой, объедят всё, и ничего не останется – вот тебе и лён. Ведь репу в прошедшем году всю съели.

– То репа – репу всегда объедают, а про лён николи не слыхивал, да и не садили мы лён-то до этого…

– Мало ли что не садили, а может, и другие не замечали.

– Разве что так! – Иван пожал плечами.

Раньше он считал это пустяком – «так, козявочки, мало ли их бывает…» – но видя, что блоха, напав на выходящие из земли первые листики-семядоли, отъедает их начисто, теперь убедился, что блоха действительно портит всход.

Обойдя край поля и весьма недовольный осмотром, Александр Николаевич вернулся домой. Непонятный жучок жрал лён, как корова – силос, и что с этим делать Энгельгардт себе не представлял.

Вдруг мелькнула мысль: «А загадочный гость якобы из будущего… Он-то наверняка знает, как можно всё исправить. Что если этот Андрей знает какой фокус или простую химию, которую можно будет произвести. Конечно, если такое средство и есть, то обрызгать всё поле будет нелегко… Хотя… Можно собрать две или даже три соседние деревни мужиков, они подсобят… А может, есть ещё какая новая процедура от этой напасти. Ведь в доме специалист из грядущего», – ноги сами повернули к дому. – «Сейчас же у него всё тщательно и расспрошу…».

Гипноз

Ход мыслей Александра Николаевича прервал скотник Пётр. Бросив у ворот ведро с водой, которое он тащил из колодца в овин, он подбежал к барину.

– Энто… У нас с курями чегой-то не то! – начал Пётр без приветствия.

Зайдя во двор, Александр обомлел: все его куры – независимо от породы, что резвые плимутроки, что упитанные кохинхины – лежали на земле неподвижно, подняв лапы кверху. Было видно, что они ещё дышат и даже подёргивают лапками.

Господи! Отравились! Или ещё какая напасть!

Хозяин запаниковал. Если все сто двадцать пять кур заболели, то это уже ущерб на двадцать пять рублей, если считать по среднему, по двадцать копеек за штуку. Но у него дорогущие откормленные кохинхины, не меньше чем по полтиннику за голову. Это полсотни рублей минимум! Насчитав уже двадцать поражённых особей, он обратил внимание на ещё здоровых, не повреждённых болезнью кур у конюшни. Они спокойно гуляли и клевали что-то с земли.

«Вот тебе и новая проблема!» – мысли жгли Энгельгардта, не давая расслабиться. – «Надо непременно больных особей сжечь, а потом, очистив весь двор от старого сена, обработать всё хлорной известью», – пронеслось у старого химика в голове, когда он, осторожно переступая через лежащие трупики, завернул за дом.

Его взору открылось удивительное зрелище – странный молодой человек Андрей сидел на коленях и колдовал над перевёрнутой курицей.

– Что вы делаете? – воскликнул изумлённый Энгельгардт.

– Я на ютубе видел, как кур гипнотизировать… – ответил Андрей. – Смотрите, прикольно получается!

Говоря незнакомые слова, Андрей отловил хохлатую несушку и поднёс к хозяину поместья.

– Смотрите сами! – он прижал перевёрнутую курицу к земле, повернул ей голову в сторону и поднялся.

Курица осталась лежать, как мёртвая…

– Так это ваши проделки с курами? – догадался Энгельгардт.

– Да, только петуха вашего догнать не могу.

Александр Николаевич смог спокойно выдохнуть, выпало на его долю мучений сегодня. Счётчик ущерба в голове остановился и начал мотать обратно.

– Как привести их обратно в чувство? Сможете? – Спросил он.

– Да запросто, – Андрей поднялся и легонько пнул ногой загипнотизированную курицу.

Несушка тут же подпрыгнула и побежала по своим делам.

– Вы и петуха моего можете так успокоить? – хозяину уже стало любопытно, как экспериментатору.

– С петухом не делал, но видел на ютубе. Давайте попробуем, самому интересно. Вы только сами поймайте вон того, наглого, с кривым гребешком, – ответил странный молодой человек.

К хозяину в руки петух пошёл с охотой, сам прыгнул, надеясь на свежее пшено от знакомого человека.

Андрей попросил хозяина прижать петуха клювом к земле и просто провёл в песке пальцем линию от клюва вдаль на два вершка. Тельце здоровенного петуха тут же обмякло.

«Чудеса!» – подумал Александр Николаевич, отнимая руки от здоровенного петуха Котляровской породы, который теперь безжизненной тушкой лежал у его ног.

– Йес! – запрыгал рядом парень. – Получилось!

А Энгельгардта вдруг неприятно поразило поведение гостя. Недоверчиво глядя на него, он размышлял: «Если бы я не поверил в необычное происхождение этого Андрея, то точно бы выгнал со двора взашей! Ладно, время есть, поглядим на него…»

Вслух он, естественно, ничего такого не сказал, а только предложил:

– Андрей… Запамятовал, как вас по батюшке?

– Валерьевич, – ответил парень.

– Андрей Валерьевич, извольте со мной испить чаю со сдобой?

– С удовольствием! – ответил молодой человек из будущего.

Они направились в сторону дома. Утреннее солнце уже быстро поднималось над горизонтом, окрашивая небо в яркие оттенки. В воздухе пахло сеном и дымом от печей, а вдалеке раздавался крик дерущихся петухов, будто этот эпизод с гипнозом не оставил их равнодушными.

Андрей спокойно шёл по двору, улыбаясь то ли чудесному утру, то ли своим мыслям, и Энгельгардт снова взглянул на удивительного гостя, недоверчиво прищурившись. «Времени у нас предостаточно», – подумал он, – «Посмотрим, что кроме подобных фокусов ещё ты умеешь, юноша из грядущего».

Чаепитие-экзамен

Ну и дымище!

Я закашлялся…

Сухощавый бородатый мужик смотрел на меня выцветшими глазами. Нас уже познакомили, это оказался муж Авдотьи – туповатый Иван, служащий в имении Энгельгардта управляющим, или старостой.

Увидев, как я морщусь от дыма, Иван – после того как разлил во все чашки кипяток – переставил смолящий самовар со стола на огромную печь. Теперь дым пошёл в дымоход.

За чаепитием Александр Николаевич поговорил о дворовых делах с Иваном, потом, выдержав длительную паузу, спросил меня:

– У меня на поле завелась земляная блоха, не поможете её побороть?

– Запросто, – ответил я. – Вам надо просто закупиться дустом и обработать поле.

Эти слова слишком быстро сорвались с моих губ, чтобы я мог их обдумать и понять, что с ними не так. Но Энгельгардт помог мне с этим:

– Всё бы ничего, но слова «дуст» я никогда не слышал, – сказал он, явно не поняв, о каком дусте я говорю. И добавил:

– А потому не представляю, где им можно закупиться. Потрудитесь объяснить.

– Ну, дуст! Порошок такой! – я начал торопливо напрягать мозги и вспоминать химию. – Дуст… От американского слова «DUST», пыль – точно!

Вспомнив, что Александр Николаевич не любит упоминания об американцах, я осёкся и умолк…

Молодец! Предложил решение, чёрт побери!

Лучше бы и не говорил…

Да этот инсектицид сами американцы и изобрели, только – в двадцатом веке!

Как минимум через пятьдесят лет от сегодня.

Ну и в древность же я попал.

Вот и пошли «разборы полётов» древнего животноводства и растениеводства.

Хорошо было на уроке болтать языком…

А сейчас по факту?