Виктор Потапов – Приключения, Фантастика 1996 № 06 (страница 16)
«Гиперпространство?»
«Это очевидно, — поддержал товарища Хрустальный. — В обычном пространстве это невозможно». Георгий покивал неуверенно.
«Но в этом случае роботы, схватившие нас, в любом случае должны были прилететь раньше».
«Раньше и позже могут меняться местами, — промыслил Фиолетовый. — Я не смогу объяснить как. Просто поверь. Это случилось. Отломи от палки заостренный конец и это будет то, что осталось от корабля».
Георгий раскрыл лежавшую на коленях папку из неизвестного материала. Это был бортовой журнал корабля. Вылетели 20.11.2278 г. с космодрома Арбена — в скобках «Плт.» (может быть Плутон?). Далее шли данные о курсе и пункте назначения. Все, что касалось курса, было настоящими иероглифами. Пункт назначения — Аррада, система Беты Ге, сектор Дангора. Как в сказке!
Вот это интересно: экипаж, пассажиры — всего 43 человека. Среди прочих женщина с мальчиком четырех с половиной лет. Это, наверное, и был Угрюмый.
«Я думаю, ты прав, — промыслил Фиолетовый. — Когда ты читал журнал, я увидел твои мысли и понял: ты прав. Роботы схватили поселенцев, в подземельях остались их дети и старший среди них — Угрюмый, рожденный на Земле. Он помог им выжить».
«И стал тираном. И я убил его. А родители этих дикарей спят вечным сном в Зале подвешенных».
Гэйги одновременно послали ему один и тот же образ: маленький серый комочек, который ласкает коричневая когтистая рука.
«Я не понял, что это?».
«Символ печали, — промыслил Фиолетовый. — Мы сожалеем о происшедшем, о том, что ничего нельзя изменить». Все «замолчали». Мимо проплыл одинокий кратер, засыпанный песком. Чуть погодя солнечный диск, висевший до сих пор слева, откатился на задний экран. Искристый повернул вездеход вправо. Георгий пристально вгляделся в линию горизонта, но картина оставалась неизменной — волна за волной шеренгами шли барханы.
«Еще нескоро», — промыслил Фиолетовый.
— Ага, — сказал Георгий и, зевнув, закрыл глаза.
Перед мысленным взором мелькнула старуха, растерянно перебирающая скрюченными пальцами свои лохмотья. Рядом Фаина с фонарем и журналом — случайно застукала старую ведьму, когда та лазила в тайник, устроенный в расщелине. Фаина прокралась за ней и долго слушала, как та шелестит чем-то и тихо ласково бормочет. Фаина сжала фонарь-раковину и увидела старуху с журналом на коленях. Полтора года, мерзавка, прятала то, что было одним из ключей к свободе.
Второй отыскался тоже случайно, но рано или поздно он все равно нашелся бы. Через три месяца после стычки с Угрюмым Георгий отправился к гэйгам и установил с ними добрососедские отношения. Они были несказанно удивлены этим визитом, потому что неоднократно предлагали свою дружбу прежнему вождю колонистов, но он отвергал ее грубо и непреклонно. Теперь Георгию было понятно почему. Рано или поздно гэйги прочли бы его мысли о журнале, о карте лазерных буев, которые указывали дорогу к Земле.
Георгий сам пришел к ним и показал эту карту в журнале, и тогда Фиолетовый сообщил Георгию, что почти такая же имеется в разбитом корабле, лежащем в далеких юго-западных горах. Одна из цепочек на ней была длиннее, и как он предполагал, вела к планете роботов. По-видимому, корабельные автоматы отмечали путь, пока люди спали, а потом случалось нечто, что разломило звездолет пополам и закинуло его в иное время.
Карта — это было именно то, чего не хватало гэйгам для побега. Если бы они раньше знали, что это карта!.. Знали, если бы не Угрюмый.
Гэйги уже очень давно летали в космос. Они уверили Георгия, что справятся с кораблем роботов, но им необходима карта, чтобы проложить путь среди мириад звезд…
Георгий проснулся, ощутив, что вездеход стало потряхивать на камнях, раздался скрежет. Двигатель начал завывать, меняя тон от комариного писка до низкого рычанья. Слева из песчаного моря вырос далекий черный хребет и вскоре вновь потонул в нем.
Местность стала понемногу повышаться и становиться более разнообразной. Из-под песка выныривали каменные столбы и пики, похожие на одинокие человеческие фигуры, полуразрушенные башни или разбившиеся звездолеты. Скальные гряды становились выше и выше, связывались в цепи, разрезавшие их ущелья были полны осыпавшимися камнями. Ветер свистел в них, шелестел текучим песком.
«Уже близко», — промыслил Фиолетовый.
Дорогу пересек небольшой овраг, по которому струился ручей. Вездеход остановился.
«Дальше дороги нет», — сообщил Искристый.
Гэйги и Георгий перешли ручей и двинулись по ущелью; вскоре вездеход скрылся за поворотом.
Пройдя с полкилометра, они свернули в боковое ответвление — узкую расщелину, заваленную обломками скал, через которые приходилось перебираться, помогая друг другу. Груды обломков становились выше, почти все время приходилось карабкаться в гору. Фиолетовый воодушевленно, как завзятый альпинист, шел впереди.
Взобравшись на очередной гребень, он остановился, держась за выступ скалы, затем неожиданно прыгнул вниз. Георгий ахнул.
«Не бойся, — промыслил невидимый Фиолетовый, — я уже стою на корабле».
Искристый и Хрустальный, вскарабкавшись следом, также бесстрашно прыгнули вниз. Георгий поостерегся последовать их примеру и стал осторожно спускаться, выбирая дорогу на шаткой каменной лестнице. С первого плоского камня он позволил себе лихо и красиво спрыгнуть. Под ногами гулко отозвалась пустота. Георгий присвистнул.
«Ты стоишь на корабле», — промыслил Фиолетовый.
Георгий встал на колени, разгреб мелкие камни и песок, взгляду открылась исцарапанная, изъеденная металлическая плита. Георгий снова присвистнул. Поднявшись на ноги, огляделся. Глаз сразу уловил изгиб броневой обшивки. Корабль! Его вогнало в эту расщелину, словно клин.
Он вонзился в нее почти горизонтально. Красное солнце, повисшее над широкой прорехой, прорубленной справа в скалах, указывало путь, которым он попал сюда.
— Корабль… — тихо сказал Георгий. Только теперь он окончательно поверил в людей из будущего.
Говоря точнее, это был не корабль, а только его передняя часть. Задняя отсутствовала. Зазубренные, скрученные спиралью листы незнакомого металла обозначили место разрыва.
«Там есть коридор, через него мы попадем внутрь», — промыслил Фиолетовый и начал карабкаться вдоль корпуса погибшего звездолета.
«Чем это его так?» — спросил Георгий.
«Мало ли чем может в космосе. Я объяснял, мы считаем, отказала аппаратура гиперперехода. Половина корабля уже вынырнула в нормальное пространство, а другая еще находилась в гиперпространстве. И его сломало, как палку о колено».
«Страшная штука».
«Да».
Георгий помолчал.
«Выходит, вы знакомы с такой техникой, — подумал он, обращаясь к Фиолетовому. — А я думал: гиперпространство — это ваши предположения…»
У Георгия возникло неприятное чувство, что его обманывают.
Фиолетовый уловил его смутные мысли и остановился.
«Я не скрывал от тебя наше знание ради плохой цели. Я думал, тебе трудно будет понять сразу, хотел подготовить постепенно. Мы слишком плохо знаем людей… У нас есть такая техника. Более того, мы — гэйги — создали ее. Вернее, наши предки. В каждом обществе скрыто много разных ростков: добрых, странных, опасных. Пока гэйги занимали одну планету, несколько планет, теснота диктовала жесткие правила общежития. Когда они получили безграничные возможности для путешествий, то разлетелись по планетам галактики. Каждая группа была совершенно самостоятельна в техническом отношении и сплочена своими представлениями о будущем. Через тысячи лет сложились сотни непохожих друг на друга цивилизаций гэйгов. На ряде планет гэйги утратили стимулы к развитию и эстафету подхватили роботы. Мы знаем их корабли, потому что это наши корабли.
Есть и такие цивилизации, о которых мы не знаем ничего, кроме того, что они существуют. Они замкнуты, и о них не поступает никакой информации. А с роботами, как ты их называешь, вышло так… неудачно. Они отделились слишком рано. Когда в недрах одной общественной системы созревает другая, трудно точно определить, способна ли она уже к автономному существованию или является еще подсистемой старой формации. С роботами вышло именно так. Их общество не было полноценным, когда обособилось, и это привело к искажению тенденций развития. Были и другие причины, из-за которых мы не могли исправить этот опасный крен, но об этом я не буду пока рассказывать».
Георгий застыл потрясенный.
«И что же, там, — он указал пальцем вверх, — воюете, что ли? Или как?..»
«Нет. мы не воюем, мы лечим социальные недуги. Развитие всегда имеет свои крайности, их нужно сдерживать. Роботы — это одна из крайностей…»
«А другие?»
«Ты не поймешь…»
Георгий усмехнулся недоверчиво.
«Есть такие методы лечения? Социальных недугов?..»
«Есть, — промыслил Фиолетовый. — Но я не смогу объяснить, не хватит понятий. Представь: вы — люди — один мир, населенных гэйгами — сотни. Это богатый материал для анализа и опытов. Мы научились кое-чему».
«Ну, ну», — только и нашелся что сказать Георгий.
«Пошли».
Фиолетовый повернулся и полез дальше к рваной закраине корабля.
От коридора осталось меньше, чем ожидал увидеть Георгий. В нескольких метрах впереди фонарь осветил распахнутый люк.
«Там рубка управления», — объяснил Фиолетовый.
Они один за другим вошли в нее. Георгий — последним. На полу взблескивали в лучах света осколки стекла, а перед расколотой приборной доской лежали в креслах два человеческих скелета, прикрытые лохмотьями одежды. У одного из погибших были длинные черные волосы, закрывавшие страшное костяное лицо.