Виктор Потапов – Приключения, Фантастика 1996 № 06 (страница 13)

Впереди скалы сходились, оставляя проход, выводивший на простор необъятной равнины.

Вниз от выхода из тоннеля вела узкая лестница, прорубленная в скале. Прямо у ее подножия начиналась дорога, вымощенная плитами. Она была очень старой, плиты потрескались, заросли травой, местами совсем скрывались под слоем песка.

Фаина сжала пальцы Георгия и взглянула на него радостными глазами.

— Георгий, — начала она, но он оборвал ее.

— Погоди с восторгами, здесь могут водиться хищники. Вылей воду, засунь миску в мешок и возьми пистолет.

Они добрались до речки и сложили поклажу на песок. Георгий огляделся внимательно по сторонам и махнул Фаине рукой:

— Давай.

Скинув одежду, они бросилась в воду. О, какое это было наслажденье! Лежать в ней, чтобы тебя обтекали прохладные струи. Вода! Игривое, нежное существо. Оно радует своей переливчатой прозрачностью, легкостью, торопливым весельем, солнечной рябью на серых голышах. Она смывает страх и безнадежность.

Окончив купанье, Георгий и Фаина осторожно двинулись вдоль кромки леса, разглядывая странные деревья, росшие в нем. Одни походили на вырезанные из цветной бумаги и поставленные на макушку елки. Зеленые, грубо нарезанные оборки, расширяющимися кругами поднимались одна над другой. На макушке торчали два закрученных на концах пушистых усика. Другие деревья тянули от самой земли массу причудливо изогнутых, переплетенных и словно отполированных ветвей. Довольно высоко крупные ветви пускали более тонкие отростки, которые покрывали не листья, а желто-зеленый пух, образовывавший огромный шар. Казалось, дерево облепили тысячи цыплят.

Кустарника в лесу не было вовсе, цветов тоже не было видно. В отношении травы природа не стала утруждать себя только ради того, чтобы поразить двух занесенных сюда за многие световые года человек. Трава была самой обыкновенной, но вся одинаковой высоты, словно стриженный английский газон.

Дорога шла берегом реки, не углубляясь в лес, и беглецы следовали по ней, лишь изредка покидая, чтобы рассмотреть что-нибудь новое. Неожиданно в ближайшей кроне пушистого дерева что-то зашуршало и небольшое тело мелькнуло в воздухе, тут же скрывшись среди ветвей соседнего дерева. Георгий и Фаина остановились. Некоторое время никто больше не появлялся, а затем, вынырнув из чащи, совсем близко подлетела и застыла, дрожа крыльями, как стрекоза, изумрудная ящерка. Удовлетворив свое любопытство, она нырнула в крону. Минуту ее не было, затем она снова появилась, неся в зубах яркий плод.

Уже неподалеку от выхода из окруженной горами долины беглецы увидели первое здание. Это была полуразрушенная круглая каменная беседка с конической крышей, поддерживаемой частыми колоннами, и заросшими травой скамьями. Георгий и Фаина осмотрели ее; ничто не позволяло хотя бы приблизительно представить себе облик обитателей этой планеты. Разве что рост… они не были ни гигантами, ни карликами.

Пройдя через ущелье, отделявшее долину от остального мира, беглецы застыли от открывшейся перед ними картиной. Ближняя часть раскинувшейся перед ними равнины являла собой странное и пугающее зрелище. Она была покрыта остекленевшей массой и блестела в солнечных лучах тысячью бликов. Неподалеку над почвой поднимались темные оплывшие выросты, словно побеги этой стекломассы, переходя далее в оплавленные руины. Ошибиться было невозможно: когда-то здесь стоял город. Когда-то очень давно, судя по тому, что растительность вновь появилась здесь и подступила к самой кромке остекленевшей земли. Однако она не в силах была взломать эту корку и обтекала ее слева и справа, смыкаясь у горизонта темно-зеленой каймой.

Оплавленные руины недолго занимали воображение Георгия и Фаины — слишком многое произошло с ними за последние дни. Они радовались обретенному миру, свежему ветру, зелени, солнцу, небу, воде. В этот миг они не думали о том, кто и когда устроил здесь страшное побоище — аборигены или роботы. Этот и многие другие вопросы еще ждали их впереди. Сейчас им было просто хорошо — Адаму и Еве неведомой земли.

Часть III. Подзорная труба времени

Дождь кончился, и сразу засияло жаркое солнце. Чуть погодя со всех сторон поплыли запахи. Влажный воздух впитывал их и долго хранил: неприятные, чуждые, ароматные. Запахи смешивались и превращались в один — запах этой планеты. Георгий вспомнил, как пахнут весной промытые клейкие листочки тополя и взгрустнул. Это воспоминание было из другой, ненастоящей жизни. Ночь, тихий шелест дождя в листве, подойдешь к окну, вдохнешь… красота. Мысли ясны и быстры, душа светла. Весна — время великих замыслов и бушующих чувств.

Здешние запахи не будили разум и сердце, они были чужды и несли информацию. Зазывный аромат источают маленькие красные цветы, лежащие в центре огромных листьев-тарелок «картонных деревьев», приманивают добычу. Непотребная вонь — это голос желтых нежных красавцев с полян: не ешь меня, я отвратителен. Все прочие между двумя крайностями тоже сообщают нечто о своем хозяине.

Георгий, Фаина и Даша вышли из-под «картонного дерева», где прятались от дождя, и сели на прохладный песок речной отмели. Даша тут же вскочила и стала носиться по мелководью, где река лениво перемывала голубой песок. Георгий с любовью наблюдал за дочерью — длинноногим, большеголовым Маугли, с торчащими ребрами и впалым животом, со спутанной копной каштановых волос Энергии в ней было на троих. Когда родители уставали, ее суетливость, беспрестанное обезьянье лазанье, торопливая взахлеб речь раздражали, и они дразнили ее «тараканом». Но в то же время были рады, что ребенок рос таким, что жизнь била в нем через край, на этой планете нужно быть сильным и выносливым, чтобы выжить.

Фаина погналась за дочерью, Георгий довольно улыбнулся. Жена его была по-прежнему молода и красива. За три с половиной года после рождении Даши она лишь немного располнела в груди да утратила городскую изнеженность линий. Попроси Георгия выразить словами, в чем заключалась для него красота Фэй, он не смог бы. Когда проживешь с женщиной не один год, приятные глазу линии тела, черты лица сливаются с ощущениями, которые это тело, губы, руки дарят тебе. К чувственному образу присоединяется образ души, и все, что ты можешь сказать, это — она прекрасна.

Георгий лег на спину, недолго глядел в зеленоватое небо, в котором пылал овал солнца, потом перевернулся на бок и подпер щеку рукой. За рекой, за плоской сероватой равниной в дымке виднелись округлые холмы старых-престарых гор. Река текла вдоль кромки леса, укрывшего развалины древнего города, в подземельях которого жили люди. И не только люди…

Оставив справа Стеклянный город — вечный памятник страшной войны неведомо каких времен — Георгий и Фаина дошли до Старых гор, миновали Серую равнину и изможденные упали на берегу Голубой реки. Каким трудным был этот путь! Ближе к горам голая сухая равнина, на которой стоял Стеклянный город, переходила в песчаную пустыню. Георгий почувствовал, как тяжело стало идти, и с тревогой взглянул на Фаину. Ее залитое потом лицо было замкнуто-мрачным.

— Здешние пустыни приносят нам удачу! — сказал он с фальшивой веселостью. Фаина даже не повернула головы в его сторону. Некоторое время они шли молча: слышен был только шорох песка под ногами и учащенное дыхание, было невыносимо жарко.

— Добраться бы до гор, — сказал Георгий, — там где-нибудь укроемся в тени, отдохнем.

Фаина опять промолчала. Георгий разозлился.

— Знаешь что! Забудь раз и навсегда эти свои городские штучки. Нечего отмалчиваться, у тебя достаточно сил, чтобы дойти. Здесь женские капризы учитывать некому, если не дойдешь сама, этого за тебя не сделает никто.

Фаина остановилась и села на песок. Вся она была сплошная строптивость и упрямство. Некоторое время Георгий стоял над ней, зло сжимая кулаки, потом овладел собой и опустился рядом.

— Иди-ка сюда, — он осторожно за остатки рубашки дотянул Фаину к себе.

Она рванулась в сторону.

— Ну, перестань! Я кое-что придумал, как нам заслониться от этого проклятого солнца, дай твою рубашку.

Георгий оторвал от нее широкую полосу и разорвал ее пополам. Развязал ленты, скреплявшие вместе две «миски», наполненные водой, и намочил оба куска материи. Обтерев одной лицо Фаины, он накрыл им голову возлюбленной. Вторым — свою.

— Вот так, — сказал он довольно. — И твой наряд теперь обрел определенность. Из рубашки вышел неплохой лифчик. А?

Фаина слабо улыбнулась. Они сделали несколько глотков, перевязали миски и уложили в мешок.

— Давай зададимся целью дойти до тех столбов или деревьев, Бог их знает, что это такое, — Георгий указал в сторону выделявшихся на фоне голубоватого песка темных вертикальных черточек.

Фаина вздохнула и сделала движение, чтобы подняться. Георгий вскочил и подал ей руку.

— Прошу вас, леди!

И они снова зашагали вперед. Столбы или деревья приближались так медленно.

— Это какое-то безумие, — сказала Фаина. — Впрочем, теперь все равно куда идти, вперед или назад.

Внезапно песок перед ними зашевелился, Фаина испуганно вскрикнула, и Георгий выстрелил. Струя пламени взметнула песок, открывая нечто живое, состоящее из корчащихся суставчатых ног и клешней. Георгий выстрелил еще раз и животное замерло. Только одна черная тощая паучья лапа продолжала сгибаться и разгибаться, как заводная.