Виктор Носатов – Охота на «Троянского коня» (страница 36)
– Значит, у нас еще есть возможность познакомиться с вашим хозяином поближе. Вы готовы к встрече с ним?
– Что вы, что вы! – испуганно воскликнул Шварц. – Мне еще дорога жизнь!
– Вы не хотите нам помочь? – нахмурился Баташов.
– Я готов вам помочь, но только не заставляйте меня встречаться с этим страшным человеком. Если он заподозрит меня в измене, то пристрелит на месте, не моргнув глазом. Я только в тюрьме понял, куда бесследно исчезали прежние связные Кляйнманна. Если бы они попали к вам, то вы бы уже давно вышли на этого матерого волка. А раз вы ничего о нем не знаете, значит, он наверняка их убил, заподозрив в измене, и утопил в Висле…
– Ну почему же, – решил успокоить разволновавшегося агента генерал, – ведь война идет. Они могли погибнуть при переходе линии фронта или пострадать при бомбежке. Ведь бомбы с ваших самолетов и снаряды, выпущенные вашей артиллерией по городу, не выбирают, где немец, а где русский.
Спокойные, убедительные слова генерала плодотворно повлияли на Шварца. Он немного успокоился.
Желая еще больше расположить немецкого агента к себе, Баташов вновь нажал на красную кнопку, и когда в дверях появился адъютант, попросил:
– Ротмистр, не будете ли вы так любезны послать человека в ресторан, чтобы он принес нам бутылку водки и чего-нибудь вкусненького.
Адъютант понятливо кивнул головой, и вскоре в коридоре раздался его повелительный голос.
Не прошло и двадцати минут, как жандармский вахмистр внес в комнату поднос, на котором среди самых разнообразных закусок стояла завернутая в салфетку охлажденная бутылка водки.
– Прошу вас, угощайтесь, – радушно произнес Баташов, заметив, как при виде такого изобилия в горле немца запрыгал кадык.
Но, несмотря на голод, он не набросился на еду, как это делали многие арестованные, которых Баташову приходилось допрашивать, а пробормотав слова молитвы, начал неторопливо и аккуратно, с помощью ножа и вилки поглощать сало, маринованные языки, запивая все это водкой, которую понемногу подливал ему вахмистр, стоящий, словно официант, возле стола. Потом он, монотонно двигая челюстями, принялся за расстегаи с мясом и капустой. Насытившись, немец вынул платочек и, вытирая губы, сконфуженно икнул.
«Культурная нация, ничего не скажешь, – почему-то недовольно подумал Баташов, – небось и сейчас в глубине своей трусливой душонки нас варварами считает».
– Благодарю вас, господин генерал, век не забуду о том, как вы так славно меня накормили.
– Уважать врага – это наш христианский долг, – назидательно сказал Баташов, – чего не скажешь о вас. Я имею в виду не именно вас, а вашего кайзера, который содержит российских пленных впроголодь, да еще в самых скотских условиях.
После этих слов немец поперхнулся и затем надолго закашлялся.
– Я в этом нисколько не винов… – начал было оправдываться он, но генерал резко оборвал его на середине слова.
– Виноват или не виноват, это определит высший суд, а я, как представитель земного суда, еще раз спрашиваю, пойдете вы на встречу со своим резидентом или нет?
– Пойду, – прекрасно понимая, что другой ответ может слишком дорого ему стоить, глухо согласился Шварц.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно промолвил генерал. – В следующем номере я помещу объявление о сдаче в наем комнаты в доме № 7 по улице Мёдова. Вы будете жить там во 2-й квартире под нашим присмотром. А чтобы вы не выглядели на улицах Варшавы пугалом, я распоряжусь, чтобы сегодня же вас привели в порядок и приодели. Завтра утром я заеду за вами и проинструктирую дополнительно.
– Ваше превосходительство, полковник Стравинский ждет не дождется вас в своем кабинете, – заговорщицки понизив голос, сообщил доверительно ротмистр, как только Баташов вышел в коридор.
– Наши желания совпадают, – отозвался тот, направляясь вслед за адъютантом в кабинет гостеприимного хозяина.
– Вижу по вашему лицу, что беседа с немецким агентом оказалась плодотворной, – сказал Стравинский, как только генерал вошел в кабинет, – и поэтому предлагаю выпить за удачу.
– Да, удача мне не помешает, – согласился Баташов, принимая из рук жандармского полковника бокал. Сделав несколько вращательных движений, он с удовольствие вдохнул аромат коньяка и только после этого чуть пригубил божественный напиток.
С интересом проследив за движением рук генерала, Стравинский попытался повторить этот, по его мнению, чисто аристократический прием пития коньяка, но сделал это своими толстыми пальцами так неуклюже, что чуть было не пролил драгоценную жидкость на пол. Махнув в сердцах на это рукой, он привычным жестом опрокинул содержимое бокала в свой большой, благородно очерченный рот.
– Мы дипломатических академиев не кончали, – сконфуженно промолвил полковник, закусывая коньяк засахаренными дольками лимона.
– Апполинарий Эрастович, вы хотели сообщить мне что-то очень важное, касающееся нас обоих, – деловым тоном промолвил Баташов, по привычке беря инициативу на себя.
– Да, вы правы, – согласился Стравинский. – Я не стал вам говорить об этом событии раньше, потому что оно, по-моему, не имеет никакого отношения к агенту Шварцу.
– Что же это за событие? – с нескрываемым любопытством промолвил генерал.
– Мне кажется, что мои люди напали на след немецкого резидента!
– Не слишком ли много резидентов для Варшавы? – скептически улыбнулся Баташов. – Шварц говорит об одном, вы – о другом. Что-то мне мало верится в такую удачу.
– А вы послушайте, Евгений Евграфович, не пожалеете.
– Ну что же, я вас внимательно слушаю, – взглянув на полковника, промолвил Баташов.
– Неделю назад один из моих лучших филёров, который следил за подозрительным типом, похожим на коммивояжера, обхаживавшем в ресторане полковника, как потом выяснилось, офицера из штаба армии. Перед расставанием «коммивояжер» обменялся с полковником конвертами. Дальнейшее наблюдение за объектом, который получил у нас кличку «коммивояжер», выяснило, что к нему под прикрытием темноты частенько захаживают поздние гости, которые потом бесследно исчезают в темных переулочках этой глухой варшавской окраины. Подозрительный тип проживает в довольно удачно расположенном доме, из которого можно выйти незамеченным в любой из трех окружающих его переулков. Самое выгодное расположение для совершения темных дел. В дневное время филёры выяснили, что «коммивояжер» дважды бывал в штабе 2-й армии, оба раза задерживаясь там на полтора-два часа. Не кажется ли вам это подозрительным?
– Вы выяснили у домохозяина, кто это?
– Пока нет. Домохозяин находится в отъезде, а у кого-то другого уточнять мои люди не стали. Побоялись спугнуть.
– И правильно сделали! – удовлетворенно воскликнул Баташов. – Что еще интересного сообщают филёры?
– Круг интересов «коммивояжера» довольно широкий и разнообразный. У меня под рукой донесения за вчерашний день.
Полковник раскрыл черную папку и, найдя нужную бумагу, начал монотонно читать:
Как это ни удивительно, но на этом контакты «коммивояжера» не заканчиваются, – оторвал глаза от донесения жандармский полковник, чувствуя неподдельный интерес генерала, – до полуночи у него в гостях побывали еще три посетителя. И, что самое интересное, вошли они через парадную дверь, а ушли проходными дворами, так и не попавшись на глаза моим людям.
– Как же это могло случиться? – заволновался генерал. – Ваши филёры, как это обычно водится, небось проспали?
– Ни в коем случае! – обиженно воскликнул полковник. – В городе последнее время неспокойно, появилось слишком много подозрительных личностей, поэтому больше двух-трех человек для наружного наблюдения я выделить не могу. А для полного прикрытия этого чертова дома и десятка мало…
– Но это же особый случай, – перебил Стравинского генерал, – сами видите, что живет там не простая птица.
– Вы, как всегда, правы! Но это я понял только сегодня, ознакомившись с последними донесениями. И поэтому решил сегодня же этого «коммивояжера» взять во время встречи с кем-нибудь из офицеров, но перед этим надумал посоветоваться с вами…
– И правильно сделали. Только сегодня брать «коммивояжера» ни в коем случае не надо! – категорически заявил Баташов. – За ним надо проследить и зафиксировать весь круг его знакомств. Мы должны иметь на руках всю обязательную доказательную базу, чтобы потом дело о шпионаже не рассыпалось в суде. А, кстати, по какому адресу проживает этот ваш «коммивояжер»?