Виктор Носатов – На задворках империи (страница 50)

Оглядев оценивающим взглядом главную цитадель, господствующую над одной из важнейших переправ через Сан, где к тому же сходились три железнодорожных ветки и несколько оживленных шоссейных дорог, Баташов с сожалением констатировал, что в случае войны с Австро-Венгрией российскими войсками придется потерять много времени и сил, чтобы овладеть этой надежно укрепленной крепостью.

«С ходу ее не возьмешь, – подумал он, – значит, надо искать наиболее уязвимые места».

Проштудировав перед командировкой имеющиеся у него на руках старые схемы крепости, Баташов мысленно сравнил их с находящимися у него перед глазами укреплениями и удивленно покачал головой. За несколько последних лет цитадель основательно преобразилась, опоясавшись еще одним, внешним поясом фортов – и (даже на глаз было видно) стала значительно мощней.

Намереваясь сделать легкий карандашный набросок для памяти, Баташов полез во внутренний карман, чтобы достать свою записную книжку, и тут же метрах в двадцати заметил филера, которого еще в поезде окрестил «Спицей». Тот, окинув его равнодушным взглядом, продолжал о чем-то бойко разговаривать со стройным, невысокого роста, одетым в мешковатое серое пальто молодым человеком, которого из-за привычки то и дело поправлять несуществующую портупею Баташов нарек «Унтером». Благоразумно решив ничего не записывать, а запомнить очертание крепости по известной ему системе, подполковник запечатлел в памяти только новые объекты. Для того чтобы иметь о цитадели более полную картину, ему необходимо было непременно встретиться с Яном, который, работая старшим клерком в почтовом ведомстве, имел возможность перлюстрировать всю почту, поступающую в адрес военного гарнизона крепости.

Заметив на себе слишком частые взгляды соглядатаев, Баташов, чтобы излишне не раздражать их, неторопливо направился в отель. То и дело чередуясь между собой, «Спица» и «Унтер» проводили его до самой гостиницы. Устав после довольно продолжительного путешествия по улицам Перемышля, подполковник сразу же после ужина поднялся к себе в номер и мгновенно заснул.

Ранним, не по-осеннему теплым, солнечным утром Баташов гуляющей походкой направился к вокзалу, чтобы еще раз проверить, нет ли за ним слежки, но, не доходя до него, обогнул старинный францисканский монастырь Святой Марии Магдалины, в архитектуре которого, как он отметил, преобладает позднее барокко с элементами классицизма. Полюбовавшись на белые, искусно изваянные под белый мрамор колонны, поддерживающие фасад, он тут же свернул на шумливую даже ранним утром улицу Францисканцев, где скрипели повозки и щелкали бичами крестьяне, доставляющие в город плоды своего труда. Отсюда подполковник повернул направо, в длинную узкую улочку, там, внезапно остановившись, нагнулся, чтобы стряхнуть сор с обуви и заодно оглядеть улицу. На каменной мостовой было пусто. Только окончательно убедившись, что за ним никто не наблюдает, Баташов направился к железнодорожной станции, где размещался телеграф, и подошел к одному из трех окошечек, за которым сидел русоволосый средних лет человек в коричневом твидовом пиджаке. Это был Ян. Чех по национальности и русский в душе, он помогал русской разведке не из-за денег, а по убеждению.

– Ich möchte ein Telegramm nach Warschau schicken[11], – сказал по-немецки Баташов и заметил, как чуть дрогнули ресницы Яна, обратившего на него взор своих голубых, как ясное небо, глаз.

– Bitte Herr[12], – деловито промолвил он, протянув в окошечко бланки телеграмм.

Взяв бумаги, Баташов своим карандашом написал на одной всего несколько ничего не значащих слов: «Доехал нормально. Скоро буду в Варшаве». На вторую он потратил побольше времени, поставив агенту задачу собрать полные данные о силах и средствах гарнизона крепости. Он также указал, что теперь всю добытую информацию необходимо пересылать письмом через Стокгольмский главпочтамт, до востребования, на имя Улофа Пальме. В конце письма он просил передать всю накопленную за несколько месяцев информацию ему лично.

Приняв исписанные бланки и ознакомившись с ними, Ян промолвил негромко:

– Mit Ihnen zehn Geller[13].

Баташов протянул ему крону. Служащий отсчитал сдачу.

– Danke, – поблагодарил его Баташов и направился кратчайшей дорогой в отель.

Знакомых филеров он встретил недалеко от гостиницы. Увидев его, «Спица» явно обрадовался, но вида не подал, продолжая знакомиться с афишами, наклеенными на круглой тумбе, стоящей рядом с отелем.

В номере Баташов пересчитал сдачу и удовлетворенно хмыкнул.

Вместо девяноста геллеров Ян возвратил ему всего десять. Это значило, что встреча состоится в 10 часов следующего дня в средневековом замке короля Казимира. В его высокой башне размещались тюрьма с немногочисленными заключенными, которых сторожила постоянная охрана. Остальные довольно многочисленные помещения и подземелья были отданы в распоряжение туристов, среди которых можно было легко затеряться и при необходимости даже переговорить с нужным человеком. В одном из подземных хранилищ средневекового оружия и доспехов находился тайник, в котором Ян должен был оставить свою информацию.

Чтобы не рисковать ценным агентом, Баташов решил не встречаться с Яном, а только забрать оставленную им закладку.

Следующий день выдался туманным и дождливым. Баташов неторопливо позавтракал, потом прогулялся вокруг отеля и, только когда часы на ратуше пробили девять раз, направился по мощенной камнем дороге в сторону замковой горы. Без особого интереса разглядывая попадающиеся на пути достопримечательности: средневековую римско-католическую семинарию, иезуитский коллегиум и монастырь Босых Кармелитов, он не упускал момента, чтобы всеми известными ему способами засечь за собой слежку, но ничего подозрительного не замечал. Чтобы еще раз удостовериться в отсутствии филеров, Баташов внезапно свернул во двор монастыря и через несколько минут увидел, как по улице забегал, засуетился «Унтер», явно потерявший его из вида.

«Наверное, начинающий филер, – подумал подполковник, глядя на растерявшегося соглядатая, – это хорошо. Значит, проще будет от него уйти».

Вскоре показался и «Спица», который, выслушав сбивчивый рассказ своего напарника, сразу же направился в монастырский двор, где и увидел Баташова, разглядывающего древние фрески.

Как подполковник и ожидал, дальше сопровождал его «Унтер». Видимо, получив заслуженную нахлобучку от своего коллеги, он шел теперь за своим объектом чуть ли не по пятам.

У замковых ворот Баташов присоединился к толпе туристов и вместе со всеми направился по неизменному маршруту, проторенному уже не одним поколением любителей старины. Добравшись до освещенного факелами зала, стены которого были увешаны средневековым оружием, находящимся под охраной дюжины чучел в рыцарских доспехах, все с любопытством начали примерять на себя самые разнообразные шлемы и каски. Баташов сначала надел на голову простой спангенхельский шлем, сшитый из прочных металлических полос, и только потом примерил довольно сложную конструкцию, так называемый вендельский шлем, с металлической маской, прикрывающей лицо. Внутри этого разукрашенного миниатюрными гравюрами головного убора, за металлической пластинкой, прикрывающей затылок рыцаря, и находилась закладка. Снимая шлем с головы, Баташов незаметно сунул в рукав небольшой бумажный рулончик и, примерив еще несколько шлемов и кольчуг, вместе со всеми покинул этот замковый арсенал.

Во дворе подполковник нос к носу столкнулся с филером «Спицей», который попытался его толкнуть, с явным намерением устроить скандал, чтобы потом составить полицейский протокол. Баташов уже сталкивался с подобными действиями австрийской политической полиции, которая при составлении протокола не только выслушивала виновников скандала, но и тщательно их досматривала. Для того чтобы больше не сталкиваться с филерами, он решил нанять извозчика.

В отеле Баташов прочитал записку Яна и по известной системе все запомнил, предпочитая не записывать ее содержание даже только ему известными знаками. После этого расплатился с управляющим и на извозчике выехал на вокзал. До отхода поезда было не менее часа, и он решил прогуляться по перрону. К этому времени тучи разошлись, и над городком вновь воссияло лучезарное солнце, отдавая природе последнее осеннее тепло. Поддавшись мимолетному желанию почувствовать на себе теплые прощальные лучи, Баташов подставил лицо солнечному потоку и чуть было лицом к лицу не столкнулся с «Унтером», который попытался задеть его, но подполковник вовремя увильнул от этой явно провокационной встречи, могущей привести к скандалу. Закончив прогулку, он подошел к стенке станционного здания и, прислонившись к ней, стал терпеливо ожидать прихода венского поезда…

Через несколько дней после возвращения в Варшаву Баташов узнал из телеграммы Генерального штаба, что по информации российского военного атташе в Вене полковника Марченко он якобы был задержан австрийской полицией как российский шпион и находится в неприступном тюремном замке. Вышедшее вскоре издание «Slowo Polske», а затем немецкие, венские и берлинские газеты красочно и со смаком описывали арест Баташова: «Уже давно австрийские власти обращали свое внимание на усилившуюся особенно в последнее время работу русских шпионов, которых у нас было немало арестовано. Но все это была мелкота, главная же щука – представитель их Генерального штаба подполковник Баташов все ускользал. Неожиданно он появился, сначала в Ламберге, а затем и в Перемышле. Австрийская полиция неотступно и тайно за ним следила, ища удобного момента его арестовать, что и случилось на вокзале в Перемышле, когда взволнованный подполковник Баташов брал себе билет, чтобы ускользнуть от полиции. Но здесь подошел к нему полицейский агент и объявил его арестованным. Подполковник хотел было оказать сопротивление, но агент показал ему свои полномочия, и русский подполковник сразу же сдался. При нем найдено очень много уличающих его доказательств. Следствие ведется очень энергично. Ожидается очень интересное дело».