Виктор Носатов – На задворках империи (страница 21)

Метод основывался на том, что пандиты должны были проникать в подлежащие исследованию районы под видом буддистских паломников. Традиционно каждый паломник имел при себе четки из 108 бусинок для отсчета молитв и молитвенный барабан с мантрами, который вращается с помощью рук или ветра, чтобы благотворное воздействие мантр было перенесено на окружающих.

Эти ритуальные атрибуты буддизма Монтгомери превратил в измерительные принадлежности. Но прежде чем пускать их в ход, разведчик должен был освоить умение поддерживать постоянный темп ходьбы независимо от того, поднимается ли он в гору, спускается ли, или идет по прямой. Для этого была разработана специальная система тренировок.

После определенной подготовки такой буддистский паломник шел в заданном направлении легким тренированным шагом, шепча про себя не молитвы, нет, а просто отсчитывая количество шагов. После каждых ста шагов на четках откладывалась одна бусинка. Никому бы в голову не пришло, что из традиционных 108 бусинок для удобства отсчета 8 вынуто и осталось круглое число. Таким образом, один кругооборот четок означал, что пройдено ровно 10 тысяч шагов. Когда набиралась информация, которую необходимо было зафиксировать, в ход шел молитвенный барабан. Обычный в нем рулон тонкой бумаги с мантрами был заменен чистой бумагой, на которую различными знаками записывалась необходимая информация.

В крышку барабана изнутри вмонтирован компас. Использовался и обычный в паломнических путешествиях посох – в нем скрывался термометр для измерения температуры кипения воды, необходимый при определении высоты. Гораздо труднее было спрятать секстан и теодолит. Но тут пошел в дело дорожный сундук – обычная вещь для путешественника на дальние расстояния, который оборудовался двойным дном. А ртуть, необходимую для установки искусственного горизонта при снятии показаний секстана, решили хранить в морской раковине. В дополнение к этому одежда паломника снабжалась массой потайных карманов. Позже разведчиков стали рядить в одежду не только пандитов, но и торговцев и даже дервишей… Ну что, я не очень утомил вас своим подробным рассказом? – после небольшой паузы спросил полковник.

– Нет, мистер О’Нейл. Все это, конечно, очень интересно, но какое отношение ваш рассказ имеет ко мне?

– Вот тут мы и подошли к сути моего предложения. Я хочу, чтобы вы, лейтенант Джилрой, занялись подготовкой разведчиков из числа образованных и достаточно меркантильных туземцев. Вы должны создать разведывательную сеть, которая снабжала бы меня не только исследовательской информацией относительно наиболее удаленных и приграничных с российским и китайским Туркестаном районов, но и оперативно информировала обо всех передвижениях русских, а также различного рода фанатиков и вождей племен, недовольных приходом в горы европейской цивилизации. Ну, что, лейтенант Джилрой, вы согласны?

– Вы ошибаетесь, полковник, я всего лишь младший лейтенант.

– Как только вы дадите согласие, то сразу же получите лейтенантский патент!

– Но почему я?

– Перед тем как сделать предложение, от которого, сразу скажу, отказаться вам невозможно, я хорошенько изучил ваше досье. За время офицерской службы вы успели побывать уже не в одной переделке. По наблюдениям ваших прежних командиров – умеете быстро устанавливать контакты с местным населением, внимательны, изобретательны и, кроме того, владеете хинди. А знание местных языков и обычаев здесь дорогого стоит. Кроме того, вы здесь человек новенький, а потому вас знают немногие. Скажу откровенно, больше всего мне запомнилось ваше замечание о неудачном расположении форта, о котором вы доложили мне сразу же по прибытии. За всю службу мне об этом никто не говорил. Я думаю, всего этого достаточно, чтобы сказать, что вы прирожденный разведчик.

Выслушав такие хвалебные в свой адрес слова от боевого командира, Уинстон покраснел и, пытаясь скрыть свое смущение, неожиданно выпалил:

– Я оправдаю ваше доверие, полковник!

О’Нейл встал, подошел к лейтенанту и крепко его обнял.

– Не для меня вы служите, а во благо британской короны!

– Но с чего же начать мою новую службу?

– Когда не знаете, с чего начать, то начните с изучения порученного вам дела. А, впрочем, я сегодня же пришлю к вам своего доверенного слугу и переводчика Султана-Али. Он, в отличие от лейтенанта Фокса, по моей просьбе уже создал свою сеть соглядатаев. Правда, я, в полной мере не владея языком, так и не прочитал ни одной из полученных от них за последнее время информаций. Так что займитесь сначала этим делом. Будете работать в соседней комнате. Там же находится и вся агентурная переписка.

– Я бы хотел уточнить, насколько я могу доверять Султану-Али?

Полковник явно не ожидал такого вопроса и задумался.

– Доверяйте ему настолько, насколько можно доверять туземцу, – ушел от ответа мудрый О’Нейл…

На столе и полках соседней комнаты в коробке из-под сигар пылились различного размера клочки бумаги, с мелким убористым текстом на хинди.

Джилрой взял наугад несколько донесений и, напрягая память, углубился в чтение.

Один из агентов докладывал, как чуть было не лишился головы, проводя исследование высокогорной долины. Звали его Мирза. Он под видом дервиша проводил важные исследования в Вахане – местности, расположенной вдоль северного склона Гиндукуша в долинах рек Памир и Вахан-Дарья. Выбрав для топографической съемки безлюдное место, он только разложил инструменты, как заметил, что за ним с подозрением наблюдает местный житель. Мирза не растерялся. Дружеским жестом он подозвал ваханца к себе и объяснил, что с помощью приборов вычисляет точное время для совершения намаза. Ваханец был невежественен и наивен, потому его привела в благоговение мудрость дервиша – и все обошлось. В противном случае такая встреча могла стоить ему жизни. В заключение своего донесения агент писал, что износился до такой степени, что в горах часто мерзнет, и просил 5 рупий на одежду.

Ниже приводились колонки цифр и местные названия ориентиров. За ними шла подробная информация о племенах, населяющих Вахан, о том, что ваханские богословы, недовольные проникновением в горы цивилизацией, готовят заговор.

Лейтенант посмотрел на дату. Донесение было написано почти полгода назад.

«Да этот заговор можно было задушить в зародыше, – огорченно подумал он, – конечно, если бы кто-то это письмо смог прочесть своевременно». Как он понял со слов полковника, его предшественник языками не владел, а Султан-Али знал только горские наречия.

«Ну хотя бы это донесение проверять не надо, – удовлетворенно подумал Джилрой, – уж здесь-то информация самая достоверная. Надо узнать у Султана-Али, как связаться с этим агентом, и передать ему не пять, а десять рупий за своевременно добытую информацию, которой мы, к сожалению, так и не смогли воспользоваться. Сколько английских подданных теперь погибнет, прежде чем армия сможет загнать туземцев в их горные норы. И все из-за плохо поставленной работы с агентами. Теперь во многом от меня зависит, как агентура будет способствовать успешному завершению войны. Если все пойдет без срывов, то блестящая карьера мне обеспечена, – заключил лейтенант, удовлетворенно потирая руки, – но поработать в поте лица придется».

Лейтенант Джилрой встретился с Султаном-Али в лавке его родственника, торговавшего на площади селения, расположенного недалеко от форта. Несмотря на то что воины ислама после неудачи с захватом форта ушли в горы и теперь частенько обстреливали оттуда позиции британских войск, базар жил своей обычной жизнью. В лавке купца чего только не было. Кучей лежали на прилавке кинжалы, рядом висели бирюзовые и янтарные ожерелья, всевозможные браслеты из нефрита и лазурита. В углу на полках блестели позолотой фигуры Будды и маленькие переносные лакированные алтари. На самом видном месте прилавка сверкали начищенными боками русские самовары с бирюзой на крышке и тонкие фарфоровые сервизы, явно китайской работы, меж ними лежали головные булавки из нефрита, слоновой кости и халцедона и тысячи других нужных в хозяйстве мелочей.

Джилрой, сидя за низким столиком с Султаном-Али в дальней комнатушке, пил чай и с большим удовольствием наблюдал за покупателями, заходившими в лавку. Чаще всего заходили туземцы, которые с азартом торговались, прежде чем купить себе какую-нибудь безделушку. Заходили степенные раджи, свита которых ожидала своего повелителя на веранде. Они в основном покупали всякие редкости или богатые ожерелья для своих гаремов. Заходили и грозные на вид патаны из высокогорных селений. С ними Наби-сахиб, так звали торговца, разговаривал с суровым, властным видом, но в конце каждого свидания совал незаметно в карман монету или какую-нибудь безделушку.

Как объяснил Султан-Али, это были его люди. Таким образом, они, не вызывая ни у кого подозрения, доставляли ему свои донесения и записки от пандитов.

– Наби! – позвал он.

Когда в комнату поспешно зашел торговец, Султан-Али его нетерпеливо спросил на местном наречии:

– Что слышно в горах о восстании?

– Е-53 сообщил, что в Читрале готовится нападение на форт и захват перевала. Е-99 из Вахана сообщил, что видел отряд русских, которые двигались вдоль Гиндукуша, оставляя после себя кресты и каменные пирамиды, – быстро перевел Султан-Али слова своего родственника и помощника.