Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 21)

Заметив, что, не доезжая с полверсты до крепостного моста, кавалеристы спешились и залегли, штаб-ротмистр, взглянув на гусар, радостно воскликнул:

– Да это же пластуны с дела возвращаются! Ну что же, устроим им дружественный прием и хотя бы разомнемся от долгого сидения в крепости.

Гусары довольно заулыбались, предвкушая молодецкую забаву, только вахмистр, укоризненно покачав головой недовольно пробурчал:

– Как бы эта забава нам боком не вышла, ваше благородие.

– Ничего, посмотрим кто кого. Заодно и проверим легенду, которая ходит в войсках о зверином нюхе и осторожности пластунов.

Расставив людей по обе стороны от входа, Аристарх через широкую амбразуру в стене с интересом наблюдал за дальнейшими действиями конников.

Через четверть часа после того, как кавалеристы спешились и залегли, на дорогу, ведущую к воротам крепости, вышел один из них и, опустившись на четвереньки, начал изучать следы, затем, увидев конские яблоки, внимательно их рассмотрел, буквально обнюхал со всех сторон и только после этого возвратился к своим.

– Всем внимание… Сейчас эти «башибузуки» будут атаковать, – задорно промолвил Аристарх. – Шашки к бою! Использовать плашмя и только для отражения ударов.

Но к удивлению гусар, атаки не последовало. Все семеро всадников выехали к воротам в конном строю и, не доезжая до стен крепости полсотни саженей, остановились.

– Ваше благородие, разрешите моим охотникам укрыться в крепости до ночи! – прокричал выехавший вперед конник в долгополом черном халате с серебряными газырями на груди и в высокой черной папахе.

Аристарху ничего не оставалось делать, как откликнуться:

– С кем имею честь? – грозно спросил он.

– Честь имею представиться, прапорщик Ингушского полка Кавказской кавалерийской дивизии Муса Аушев со товарищи.

– Заезжайте шагом и только по одному, – приказал штаб-ротмистр.

Конники, выстроившись в колонну по одному, медленно направились к воротам.

Поравнявшись со стоявшим у ворот русским офицером, ингушский командир лихо спешился и, засунув плетку за обшлаг сапога, доложил:

– Господин штаб-ротмистр, отряд охотников под моим руководством, выполняя приказ командира ингушского полка полковника Мерчуле, провел разведывательный рейд по ближайшим тылам противника с целью обнаружения его скрытых резервов. Нами выявлены скопления германских и австрийских войск: до полка с артиллерийским дивизионом в районе селения Тороповцы и до трех батальонов австро-венгерских войск с артиллерийской батареей в районе селения Клишковцы. Все наши попытки переправиться через Днестр в районе селения Залещики, чтобы потом выйти в район селения Дзвиняч, не увенчались успехом. В этом районе у австро-германских войск усиленные патрули, поэтому я принял решение выходить южнее, но прежде переждать день в хотинской крепости, а с наступлением темноты пытаться пробиться к своим в направлении селения Шупарки.

– Честь имею представиться, штаб-ротмистр гусарского полка Баташов, – обрадованно промолвил Аристарх. – Рад встрече с соратниками по оружию.

Офицеры обменялись рукопожатиями и отошли в сторону от спешившихся кавказцев, которые, дав коням корм, уже оживленно общались с гусарами.

– Вы прекрасно говорите по-русски. – Баташов с интересом окинул взглядом крепкую, ладную фигуру горца, выглядевшего лет на двадцать пять.

– Здесь нет ничего удивительного, – воскликнул Муса, – у меня были хорошие учителя во время Японской кампании.

– А я о Русско-японской войне знаю только от отца, – с сожалением сказал Аристарх. – Но оставим воспоминания и вернемся к нашим реалиям. Мой партизанский отряд вот уже в течение недели осуществляет ночные рейды по тылам врага и порядком подустал. Да и продовольствие, так же, как и фураж, на исходе. И кони совсем измучились…

– Я понимаю вас, господин штаб-ротмистр, и готов с вами поделиться. Мои джигиты – люди запасливые. Правда, у меня двое раненых. Нет ли у вас опытного лекаря?

– Конечно, есть, целый фельдшер! – обрадованно воскликнул Аристарх. – Он ваших раненых быстро на ноги поставит.

– Ибрагим, – обратился прапорщик к самому старшему бородатому всаднику, – раскрывай вьюки, поделись овсом с нашими гостеприимными товарищами.

– Вахмистр, распредели фураж поровну, – распорядился штаб-ротмистр, – и пригласи ко мне фельдшера Серегина, да побыстрее, у охотников двое раненых.

Вскоре фельдшер уже делал перевязку горцам. Одному перевязал левую руку, задетую осколком, другому долго бинтовал иссеченную осколками спину.

– Где это их угораздило? – указав на раненых, спросил Аристарх.

– Прошлой ночью у селения Троповцы мы наткнулись на хорошо охраняемый склад. Решили узнать, что там хранится. Взяли беспечную охрану в ножи и, пользуясь темнотой, проскользнули на территорию склада. В ящиках, наспех прикрытых брезентом, оказались снаряды, наверное, на целый артиллерийский полк. Я принял решение уничтожит склад. Но как? И тут я припомнил случай из своего опыта на Русско-японской войне. Будучи в составе разведывательного дозора, который возглавлял поручик Николаенко, недалеко от линии фронта мы обнаружили подобный склад. Вот тогда-то поручик и показал мне, как можно подорвать снаряды, не имея с собой ни взрывчатки, ни запала. Он взял из ящика взрыватель, вкрутил его в снаряд и, подняв тот на самый верх штабеля, закрепил вниз головкой. Прямо под ним поставил ящик со снарядами. К верхнему ящику, удерживающему заряженный фугас, прикрепил веревку и, отойдя на сотню саженей, резко потянул за нее. Раздался оглушающий взрыв, и нас всех засыпало шрапнельными осколками, правда, тогда они уже были на излете. В общем, я поступил с тем складом подобным же образом, только немного не рассчитал. Веревка коротковатой оказалась, так что джигит, бежавший последним, получил небольшую порцию осколков. Но, как у вас говорится, – до свадьбы заживет. Так, Темир-Султан?

– Точно так, ваше благородие, – отозвался горец. – Только не рассказывайте односельчанам, что я в спину ранен, а то засмеют, скажут, что от немцев драпал.

– Слово горца, – торжественно словно о награде объявил Муса, – а чтобы в аиле тебя больше уважали, за подрыв склада представлю тебя к награде.

– Благодарю, ваше благородие! – обрадовался джигит и, накинув на бинты широкополый халат, направился как ни в чем не бывало к своему коню, чтобы, прежде чем самому подкрепиться, вдосталь накормить четвероногого друга.

– Утром второго дня я тоже наткнулся на склад, находящийся на северной окраине Тороповца. Но сколько мы ни пытались проникнуть за забор, у нас ничего не вышло, – с сожалением промолвил Аристарх. – То ли заметив наши приготовления, то ли что-то предчувствуя, охрана открыла огонь из пулеметов по открытому пустырю, где залегли мои гусары. Потом почти всю ночь освещала местность ракетами.

– Именно этот склад, скорее всего, мы и взорвали, – с гордостью воскликнул Муса, окинув своих джигитов победоносным взглядом.

– Поздравляю вас, прапорщик, – как можно душевней промолвил Аристарх. – За этот подвиг ваш полковой командир непременно будет ходатайствовать перед вышестоящим командованием о награждении вас орденом Святого Георгия 4-й степени.

– Благодарю вас, штаб-ротмистр, за такую высокую оценку наших действий, – явно смутился Муса, – но это слишком большая для меня награда.

– Но вы рисковали, – настаивал Аристарх, – и все обошлось лишь потому, что летящие осколки принял ваш богатырь-соплеменник.

– Нам с вами прежде всего надо выбраться отсюда, – неожиданно переменил щекотливую для горца тему прапорщик, – и сделать все, чтобы не получить заслуженные награды посмертно.

– Вы правы, – сдержанно ответил Аристарх, – прежде всего нам надо возвратиться. До вашего прибытия я наблюдал за противоположным берегом и пришел к выводу, что здесь самое удобное место для переправы. Переплыв реку ночью, мы можем по заросшей лесом лощине выйти к линии фронта в районе селения Шупарка. Это как раз участок вашей дивизии, и вам, наверное, хорошо известно, где лучше пересечь линию фронта.

– Я не раз уже пользовался этим путем, – ответил Муса, – только в одном месте нам придется прорываться с боем, – предупредил он, – австрийцы установили пулеметные точки по краю оврага, выходящего к линии фронта, поэтому нам лучше обойти овраг по лесу севернее и внезапно атаковать их на рассвете. Здесь самое главное – быстрота и натиск. Противник спросонья даже не успеет занять траншеи, и мы успеем проскочить. А там до наших – рукой подать.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить… – задумчиво процитировал штаб-ротмистр графа Толстого. – А вот мы-то как раз про овраги-то и не забыли.

– Выходит так, – согласился Муса. – Но тем не менее прорыв будет нелегким. В прошлый раз я потерял двух бойцов и три лошади, – с сожалением добавил он.

– Нам торопиться некуда, – неожиданно заявил штаб-ротмистр, – поэтому я предлагаю проиграть всю нашу переправу и прорыв на ящике с песком. Может быть, таким образом мы с вами и выберем самый оптимальный и безопасный для наших солдат вариант совместных действий… Стронский, – позвал Аристарх вахмистра, занимавшегося устройством отдыха гусар и кавказцев.

– Слушаю, ваше благородие, – отозвался Стронский, – что прикажете?

– Сооруди-ка ты нам, братец, ящик с песком, – распорядился офицер.