Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 23)
– Казаки в отличие от вас более меркантильны. Для них главное выполнить приказ, а затем чем-нибудь поживиться на поле боя. Поэтому их сотни больше напоминают цыганские таборы. Но, если требуется, то бросают все и рубятся не за страх, а за совесть, – подвел итог Аристарх.
– Вам, наверное, часто приходилось воевать бок о бок с ними? – спросил Муса.
– Нечасто, но в Карпатах осенью прошлого года пластуны мне очень помогли. Генерал Каледин поручил нам тогда провести разведывательный рейд от Крапивников до Исаи, а на деле моим охотниками пришлось держать переправу у Исаи против целого австрийского пехотного батальона.
– Слава Аллаху! – неожиданно воскликнул Муса. – А я с первой минуты нашего знакомства силился вспомнить, где слышал вашу фамилию, и только сейчас до меня дошло, что вы и есть тот самый корнет Баташов, отряд которого до последнего человека оборонял мост и тем самым обеспечил выход в долину всего кавалерийского корпуса. Приказ командующего о подвиге гусар зачитывали во всех полках 8-й армии. Но там говорилось, что командир заслона погиб в бою…
– Бог милостив. Получив контузию от разорвавшегося рядом снаряда, я попал к австрийцам в плен, – смущенно продолжал Аристарх, – но это уже другая история.
– Уважаемый штаб-ротмистр, – не по-военному, а чувствовалось, что от всей души, обратился Муса к Аристарху, – расскажите о вашем героическом рейде, а то земляки не поверят мне, что я знаком с таким известным в армии человеком, как вы.
– После того как мы наделали шуму в Крапивниках, – начал свой рассказ Аристарх, – полковой командир приказал мне совершить ночной рейд в обход хутора Ясеница, с тем чтобы разведать обстановку в районе населенного пункта Исае…
Не буду рассказывать вам о том, как нелегко нам пришлось ночью в незнакомых горах, вам это хорошо известно. Подойдя после полуночи к горе, господствующей над населенным пунктом, я отправил часть охотников под командой вахмистра Загородина к большаку, а сам с остальными людьми расположился на вершине, откуда прекрасно просматривалось все село. В свете полной луны оно лежало передо мной словно на ладони.
Меня больше всего интересовала дорога, проходящая по околице села, вдоль реки Стрый. Если бы противник планировал оборону Исае, то он обязательно оборудовал бы позиции на высоте южнее села. Но как я ни всматривался, никаких оборонительных сооружений ни в селении, ни на его подступах так и не заметил. Там все было необычайно спокойно. Лишь изредка до нас доносился приглушенный расстоянием и шумом реки лай собак.
– Возьми трех солдат и разведай, нет ли австрияков в селе и его окрестностях, – приказал я вахмистру Стронскому.
Не успели разведчики раствориться в темноте, как луна спряталась за тучу и все пространство вокруг погрузилось во тьму. Неожиданно послышался хруст сучьев и приглушенная ругань вахмистра Загородина:
– Черт бы побрал эту темень. Ничего не видно, хоть глаза выколи…
– Что случилось, вахмистр? – встревожился я.
– Австрияка поймали, ваше благородие. Оглушили так, что до сих пор не очухается. На себе тащить пришлось…
– Расскажи толком, что там у вас произошло?
– Значится, так, ваше благородие, вышли мы к дороге, глядь, а там два австрияка с мотоциклеткой возятся. Ну мы их сразу же в оборот. Один хотел меня прикладом шибануть, да я успел увернуться. Пришлось успокоить сердешного навсегда. А другого еле дотащили. Уж больно увесистый австрияк попался. Вот сума евоная, – вахмистр протянул тощий кожаный портфель.
– А с мотоциклеткой-то что сделали?
– Сбросили в овраг, с глаз подальше. Там же и австрияка ветками закидали. Я оставил у дороги трех наблюдателей, а сам сразу же к вам.
– Правильно, – похвалил я вахмистра и, открыв портфель, при свете фонарика разглядел там кипу бумаг, в том числе и три запечатанных сургучом конверта.
В первом был доклад командира пехотного полка о внезапном нападении русской кавалерийской бригады в районе Крапивники и Ясеница, а также обоснование необходимости отступления полка в направлении Исае. В другом – донесении начальника пехотной дивизии – говорилось о внезапном наступлении «одной пехотной и двух кавалерийских дивизий русских» в направлении Крапивники – Исае. В третьем был приказ начальника австрийского армейского корпуса об отправке двух пехотных и одной кавалерийской дивизии из Турку в Исае, для проведения операции «по выравниванию фронта Исае – Крапивники» и уничтожению вклинившихся в этом районе войск русских. Операция была назначена на следующий день.
«У страха – глаза велики, – удовлетворенно подумал я, – конечно, хорошо, что противник полагает, что нас больше, чем на самом деле. Но на две наши кавалерийские дивизии, три австрийских это уж слишком. Драка предстоит страшная. Надо немедленно предупредить об этом командование»…
– Ваше благородие! – оторвал меня от тревожных мыслей вахмистр Стронский. – В селе тихо, противника не обнаружено. Бургомистр, которого нам с трудом удалось разбудить, только под страхом смерти показал, что часа два назад отряд австрийских пехотинцев и драгун с шестью пушками проследовал через Исае в сторону Турку…
– Наверное, это австрияки из Ясенице, которых мы накануне немножко побеспокоили. Если б мы узнали об этом раньше, то не пришлось бы полночи по хребтам да по буеракам лазить, – заключил я, – по дороге мы бы за два часа сюда спокойно добрались.
Светало. В глубину долины медленно сползал туман, то и дело цепляясь за кряжистые островерхие лесины. Вместе с природой просыпались и люди. В селе запели первые петухи, замычали коровы. Над хатами задымили трубы. С первыми лучами солнца запели невидимые в лесной чаще птицы.
– Вахмистр, – приказал я Загородину, – вам надлежит как можно быстрее доставить портфель с важными документами полковому командиру. Доложите ему о том, что в районе Исае противника нет, что несколько часов назад через село в сторону Турку проследовала колонна австрийцев силами до батальона. Я предполагаю, что это была часть, которая обороняла позиции в районе Ясеница. Если мои предположения верны, то дорога от Исае свободна, но вам не лишне будет выслать передовой дозор и двигаться у селения Ясеница с опаской, осторожно, так, как могут ходить только настоящие охотники.
– Слушаю, вашбродь! – козырнул вахмистр, и вскоре семеро наиболее выносливых охотников вслед за Загородиным ускоренным шагом запылили по направлению к лагерю.
– А нам до подхода основных сил надо во что бы то ни стало перекрыть дорогу из Турку так, чтобы австрияки не смогли войти в Исае и захватить мост, – поставил я задачу вахмистру.
– Знамо дело, – согласился Стронский, – только надо найти такое место, где можно справиться с этим нелегким делом своими силами.
Я развернул карту и начал внимательно изучать окрестности села.
– Ваше благородие, я знаю где лучше сделать засаду, – оторвал меня от карты вахмистр. – С западной стороны села большак проходит вдоль высокого обрыва впритык к берегу. Если дорогу перекрыть со стороны села и с обрыва, то ни кавалерия, ни артиллерия там не пройдет. Во всяком случае, до тех пор, пока у нас не закончатся патроны. А пехоту, если вздумает карабкаться на обрыв, возьмем в сабли.
С этим предложением трудно было не согласиться, и я его утвердил. Пройдя строем с песней через село, мы взбудоражили все местное население. Мужики и бабы, побросав свое крестьянское дело, прилипли к окнам и частоколам, чтобы взглянуть своими глазами на русских, которые осмелились с оружием в руках выступить против Австрии и теперь, как написано в австрийских листовках, начнут «жечь села и города, насиловать женщин, отрезать пленным уши и языки, нанизывать на пики детей». Но, к их удивлению, эти невиданные здесь ранее варвары-русские почему-то не ломились в их дома, не насиловали их жен, не жгли усадьбы, а гордо и лихо, словно на параде, шествовали по дороге…
Выйдя на западную окраину Исае, я дал гусарам время на отдых и нехитрый походный завтрак, а сам с вахмистром направился к обрыву.
– Да-а, здесь при хорошей организации боя можно надолго задержать не только батальон, но и целый полк, – удовлетворенно сказал я, – что нам и требуется. Молодец, вахмистр, отличную позицию выбрал.
– Рад стараться, ваше благородие! – радостно воскликнул Стронский.
– Если останемся живы, то я непременно буду ходатайствовать о представлении тебя к Георгиевскому кресту. Думаю, что ты будешь достойным кавалером.
– Спаси Христос, ваше благородие, – взволнованно, со слезою в голосе промолвил Стронский, – верьте мне, я голову положу за православную веру, нашего батюшку царя и родимое Отечество.
– Верю! – сказал я. – И поэтому ставлю тебя на самый ответственный и самый опасный участок. Будешь оборонять село со стороны дороги. Я с остальными гусарами займу оборону по гребню обрыва. Подготовь позиции по обе стороны дороги. Окопы должны быть полного профиля. Только там можно будет в полной мере укрыться от шрапнели. И помни, от тебя во многом будет зависеть, успеют ли наши войска первыми войти в Исае или нет. В противном случае эта позиция может стать для всех нас последней.
– Все ясно, ваше благородие! Мои орлы с места не сдвинутся без приказа, – уверенно воскликнул вахмистр.
Вскоре Стронский отправил трех охотников с каким-то заданием в село. Через полчаса гусары вернулись, нагруженные лопатами и кирками. К этому времени вахмистр уже заблаговременно разметил позиции, и вскоре работа на большаке закипела.