Виктор Носатов – «Лонгхольмский сиделец» и другие… (страница 13)

– Именно это я и имею в виду, – ответил Баташов. – Хотя, анализируя ход этого кровавого сражения, можно с полной уверенностью сказать, что и Гамильтон не без греха, ибо подготовил операцию наспех.

– Мне трудно судить о военной стороне дела, – задумчиво изрек майор, – но я с уверенностью могу сказать, что в отличие от сухопутной агентурной составляющей морская разведка была поставлена там из рук вон плохо. Я слышал, что Ставка готовит в Дарданеллах свою десантную операцию. Будучи в Одессе, я видел, как солдаты тренируются в посадке на транспорты и корабли…

– Возможно, – многозначительно взглянув на британца, промолвил Баташов. – Только вы перепутали восток на запад.

– Неужели идет подготовка к выводу из войны Болгарии? – обрадованно воскликнул Джилрой. – Надеюсь, что это вскоре поубавит пыл не только болгар, но и немцев.

– Возможно, – неопределенно ответил генерал, – но меня сегодня больше волнует, насколько достоверна информация о так называемых сепаратных переговорах.

– Других данных у меня нет, сэр – с вызовом отрезал майор, то ли от злости на себя, то ли от вырвавшейся внезапно лжи наливаясь кровью.

– А вы, оказывается, не джентльмен, сэр, – бросил Баташов в лицо Джилроя обидные для любого англичанина слова.

– Вы задели мою честь, сэр! – взревел британец. – Такие слова смываются только кровью!

– А я не буду с вами драться, – с деланым равнодушием ответил генерал, – потому что вы еще лет двадцать назад лишились своей офицерской чести.

Ошарашенный больше спокойным тоном, которым были произнесены эти страшные слова, чем самим фактом, британец побагровел. Казалось, еще минута – и его хватит апоплексический удар.

Баташов подвинул стоящее рядом кресло, и майор обессиленно рухнул на мягкую кожаную подушку.

– Выпейте воды, – генерал подал Джилрою стакан содовой.

Тот судорожно его схватил и несколькими глотками осушил полностью. И только после этого вперил свой ненавидящий и в то же время обескураженный взгляд в лицо русского генерала.

– Двадцать лет назад я служил в Индии, – недоуменно провозгласил он, – в России я в то время не был.

– А вы вспомните княжество Читрал, высокогорную крепость и то, как вы, поклявшись Аллахом, направили мой экспедиционный отряд по самому короткому пути в Кашмир, а на самом деле кинули нас в ад. Я понимаю, что на Памире мы находились по разные стороны баррикад в вашей большой игре, но тем не менее я да и никто другой из русских офицеров не стали бы поступаться своей честью, с тем, чтобы отправить на погибель целую экспедицию. Из-за того, что вы заранее предупредили британского агента в Кашмире, чтобы он не выдавал нам разрешения для прохода по территории этого княжества, экспедиционному отряду пришлось преодолевать высокогорную пустыню, где от холода и голода погибли люди. Только части отряда удалось достичь Туркестана. Высочайшим именем было проведено расследование. Вердикт следственной комиссией был вынесен суровый, но справедливый: в случае появления вас и вашего сообщника в Кашмире на территории Российской империи, вы непременно будете привлечены к суду. Ваше счастье, что я еще не успел обнародовать этот убийственный факт вашей биографии. Но, если вы и дальше будете молчать, мне придется сообщить о вашей неблаговидной роли, чуть ли не приведшей к гибели военной экспедиции, государю, и тогда меньшее, что вас ожидает, это позорное увольнение из армии, без пенсии и пособия. Вам все понятно, сэр?

– Да, сэр… – глухим загробным голосом ответил майор. – Вы тот самый русский офицер, которого туземцы называли Баташ-хан, – прохрипел догадливо он. – Как же я раньше не догадался, что это вы…

– Время никого не щадит, – философски заметил генерал, – и в то же время оно рано или поздно расставляет все по своим местам. Как говорят у нас в народе: «Богу – Богово, а кесарю – кесарево».

– Что вы хотите знать? – придя в себя, уже по-деловому спросил Джилрой. – Если вы дадите слово чести, что мое прошлое останется тайной, то я готов открыть вам многое из того, о чем вы даже не догадываетесь…

– Не будем говорить загадками, сэр, – оборвал британца Баташов, – я обещаю, что все происшедшее раньше останется между нами. Вас это устраивает?

– Да, сэр.

– Скажите, с какой целью вы завели со мной разговор о французах? – задал контрразведчик контрольный вопрос, от которого во многом зависело, стоит ли верить майору на слово или нет.

– Я заметил вашу реакцию в офицерском клубе на мой разговор с Ля-Гишем и заподозрил, что вы, возможно, что-то поняли о готовящемся заговоре. Все хорошенько обдумав, я решил направить ваше подозрение на французов…

– Хотели навести тень на плетень, – удовлетворенно промолвил генерал, – но не на того напали.

– Да, сэр, – угодливо закивал головой Джилрой.

– Спасибо за откровенный ответ, – удовлетворенно сказал контрразведчик, – а теперь прошу вас, сэр, ответить на вопрос, от которого будет зависеть ваше будущее. Что вы можете сказать об операции под кодовым названием «Abdication»?

– Вы и об этом знаете, сэр? – удрученно воскликнул майор и задумался.

– Abdication в переводе с английского значит – отречение, – начал он свой рассказ. – На тайном совещании, которое проводил посол Бьюккенен в Петроградском Английском клубе в мае этого года, присутствовали сотрудники всех британских спецслужб, работающих в России. После подробного отчета каждого из нас по военной, экономической и политической обстановке в вашей стране, посол заключил, что в России существуют две противоборствующие силы – те, кто стоят за войну до победного конца, и те, кто мечтают о сепаратном мире. В этой ситуации союзникам необходимо всеми силами поддерживать сторонников войны, а противников уничтожать морально и физически…

– О ком конкретно шел разговор? – прервал майора Баташов.

– Среди главных миротворцев посол назвал Александру Федоровну, ее заграничных родственников, графиню Васильчикову и Григория Распутина, которые имеют при дворе немало сторонников…

– А при чем здесь отречение?

– Есть достоверная информация о том, что ваш император после получения миротворческих писем, инициированных Берлином, склоняется к тому, чтобы выйти из войны. И если это окажется правдой, то будет приведен в действие план «А», суть которого и заключается в физическом уничтожении миротворцев и организации переворотов – дворцового в Петрограде и генеральского в Ставке, в результате которых к власти придет великой князь Николай Николаевич. Императорская чета со всеми чадами будет отправлена в монастырь на Соловки. Отдельно обговаривался вопрос физического уничтожения Григория Распутина. Уже сегодня над ним нависла реальная опасность расправы…

– Ну это меня меньше всего касается, – сказал Баташов. – Вы мне лучше назовите участников этого заговора.

– Всех, как вы понимаете, я знать не могу по условиям конспирации. Но кое-кто мне известен. Среди явных сторонников дворцового переворота можно назвать, прежде всего, руководителей «Земгора» князя Львова и промышленника Челнокова, которые сами предлагают развернуть в британских газетах информационную кампанию не только против коррумпированного и бездеятельного правительства, но и против царя. Среди наших близких и наиболее деятельных друзей – члены Думы Гучков и Родзянко, министры Хвостов, Белецкий, Трепов, московские богатеи Милюков, Некрасов, Коновалов, господин Кокошкин – крупный российский специалист по международному праву, Мануйлов – ректор Московского университета, все – убежденные либералы и англоманы. Кроме того, я довольно близко сошелся с самым большим англоманом среди великих князей Дмитрием Павловичем. Кстати, Гучков кроме думцев привлекает на нашу сторону и генералитет. В ходе частых поездок в Ставку и на фронт он сумел привлечь на свою сторону великого князя Николая Николаевича, князя Орлова, генералов Данилова, Янушкевича, Поливанова, Рузского, Борисова, Крымова, Бонч-Бруевича, Монкевица, Деникина, Маннергейма, Генерального штаба полковника Дрентельна… Есть все основания полагать, что все свое недовольство новым Верховным главнокомандующим и его правительством великий князь передал новому начальнику штаба Алексееву, на которого имеет определенное влияние… Мне лично удалось привлечь на свою сторону всего лишь несколько офицеров, падких до денег и славы, хотя пока что я им ни о каком заговоре не говорил. К сожалению, среди моих близких друзей нет генералов и полковников…

– И не будет, – оборвал британца генерал. – Назовите имена ваших агентов, – нетерпеливо повысил он голос.

– Капитан Вершинин, штабс-капитан Папке, поручик Гильдербрандт и служащий Малинин.

– Папке, Папке… Знакомая фамилия… – задумчиво промолвил генерал. – Расскажите о нем подробнее.

– Штабс-капитан Папке появился в Ставке благодаря своему очень давнему знакомству с генерал-квартирмейстером Пустовойтенко. Сначала его привлекали к работе по делам печати, а затем и к дежурству по секретной аппаратной, где по аппарату Юза передаются совершенно секретные оперативные и другие распоряжения Ставки и Военного министерства. После того как Папке согласился сотрудничать с нами, он, используя свое служебное положение, еженедельно готовит для меня отчеты и копии особо важных документов, касающихся союзников. Однажды ему удалось даже вскрыть письмо Александры Федоровны на имя царя и прочитать его содержание…