Виктор Ночкин – Вектор угрозы (страница 32)

– Вот эти самые, – сказал ему провожатый и тут же скрылся.

– Который из вас Варяг? – осведомился секретарь. Его взгляд остановился на Шведе. – Ты, наверное? Хозяин сказал, у Варяга борода. Я тебя к Корнею сведу, а вы двое со мной здесь подождете. Там диванчик, присаживайтесь.

– Мы вместе, – твердо сказал Швед. – Все вместе по тому же самому делу. Корней меня сам звал. Если ему все еще интересно, то примет всех.

– Пойду спрошу.

Секретарь ушел по коридору, ведущему в недра люксовского вагона, а Швед пояснил вполголоса:

– Вы тоже послушайте, как разговор пойдет. После обсудим. А вообще-то я хотел проверить, насколько Корнею важно со мной поговорить. Если он сильно заинтересован, то пригласит всех.

Секретарь вскоре вернулся и позвал к хозяину. Значит, большой интерес имеется у Корнея. Миновали несколько закрытых купе, и наконец секретарь, отодвинув дверь, провел гостей в кабинет, переделанный из двух купе. Хрустальная люстра, слишком большая для тесного помещения, лила яркий свет, повсюду на полках блестели и переливались хрустальные кубки, графины, всевозможные яркие безделушки и бутылки с пестрыми этикетками. Корней восседал за массивным столом старой работы – темное дерево, изогнутые ножки, резьба… Алекс мгновенно почувствовал всю неуместность своего грязного снаряжения среди такого блеска. Он даже слегка смутился. Яна озиралась, не скрывая восторга… должно быть, на такую реакцию Корней и рассчитывал, когда обставлял свое логово.

Но Швед, сохраняя обычную невозмутимость, протопал по ярким мохнатым коврам к столу.

– Здравствуй, Корень, – бросил он хозяину.

Корней, небольшой плотный мужичок, поднялся из-за стола. В ярком свете люстры блеснула круглая лысина.

– Ну, здравствуй, гость дорогой. Долго я тебя дожидался.

– А разве мы куда-то спешим? Я к тому, что ты бы стулья гостям предложил.

– А… Молодые, располагайтесь там, в углу, а ты, Варяг, подсаживайся к столу.

– Корней, мне здесь побыть? – спросил секретарь, который, видимо, исполнял и функции телохранителя.

– Нет, ступай, – отослал его кивком хозяин.

Алекс с Яной устроились на диване. Швед, подвинув стул – тоже старый, массивный, с гнутыми ножками и роскошной, хотя и засаленной, обивкой, устроился перед хозяином.

– Ну, говори, с чем пожаловал, – обратился к Шведу Корней, когда секретарь удалился, стукнув дверью купе.

– Я тебе в прошлый раз сказал, что память потерял, – сразу перешел к делу Швед, – вот и решил, что твое предложение с гнильцой. Ну, сам посуди: незнакомый человек зовет неведомо куда, сулит большой навар, но толком ничего не говорит. А недавно я припоминать свое прошлое начал… ну и вроде как что-то такое просыпается в голове, что может быть связано с твоим предложением. Кличка Варяг – это верно, так меня звали, я вспомнил. Может, ты мне еще раз изложишь все, только поподробнее. Глядишь, столкуемся. А? Раз ты меня принимаешь и выслушиваешь, значит, твой интерес не пропал. Ну а мне хочется в те места наведаться, где я когда-то бывал. Может, еще что-то вспомню. Вот какая штука.

Яна шепнула Алексу:

– Обрати внимание: хозяин руки под столом держит, пистолет небось тискает.

Корней немного подумал, прежде чем заговорить. Глядел то на Шведа, то на его спутников. Потом осторожно ответил:

– Есть интерес, все правильно. Только теперь все изменилось. Видишь, я в Пятихатках большой человек, у меня теперь дело иначе поставлено.

– Но меня ты пригласил на разговор, – напомнил Швед.

– Да, да, – поморщился Корней. – Не будем ходить вокруг да около. Есть у меня интерес. Вот вернется Сивый, он тебе все и расскажет. О том дельце только он знает.

– Что за Сивый?

– Компаньон мой. Он бывший военный, а сейчас старые склады проверяет, оружие вывозит. У него грузовик, своя бригада бойцов. Я в его дела не суюсь, просто продаю то, что он доставляет. Он тебя знал когда-то, до Пандемии. Сивый мне и сказал, что ты Варяг. Он же и предложил тебя в дело взять… А дальше говорить будем с глазу на глаз, я же не знаю, кого ты с собой привел. Больше при них ни слова не скажу.

Швед попытался снова проявить твердость и повторил, что они все вместе и в деле участвуют сообща… но тут уж Корней уперся всерьез. В конце концов Швед согласился, и Алекс с Яной вышли в коридор. Пока дверь была открыта, Корней молчал.

Секретарь был тут как тут – стоял в трех шагах от двери.

– Нам тоже не доверяют, выгнали, – улыбнулся ему Алекс и уставился в окно.

Перед ним в трех десятках шагов была глухая стена соседнего склада. На Пятихатки опустились темно-синие сумерки… Слева, со стороны вокзала, лился свет. Вот он стал ярче, задергался в такт шагам – приближались люди с факелами. Вереница вооруженных охранников Комитета с мешками на головах. Вот они идут мимо вагона, в котором устроился Корень… остановились. Восемь человек. Двое с факелами отступили на пару шагов, остальные подняли орудие. Стволы винтовок и автоматов уставились точно в вагонные окна.

Алекс непроизвольно отшатнулся, а Яна подскочила к окну и рывком опустила раму, открыв доступ воздуху.

– Всем стоять! Не двигаться! – рявкнул один из охранников. Голос из-под мешка звучал глуховато, но все равно угрожающе.

И тут же позади, у входа в вагон, тоже заорали:

– Ни с места! Руки держать на виду! Не двигаться!

В коридор из холла вломились охранники, маски из грязной мешковины в ярком свете среди блеска и чистоты выглядели особенно зловеще. Комитетские бойцы торопливо, подталкивая друг друга, лезли в тесную дверь. Они торопились, чтобы в случае сопротивления их было в коридоре побольше, – но спешили они зря. Охранник-секретарь, едва завидев мешковину вместо лиц, мгновенно поднял руки и отступил к стене. Яна дернула Алекса за рукав и прошипела:

– Сдаемся! В Пятихатках с Комитетом не спорят!

Пришлось согласиться, Алекс бросил автомат на пол и расстегнул ремень с кобурой. Да шансов и не было – в окна целились шесть стволов да в коридор комитетские лезли один за другим. Они быстро оттеснили всех, кого застигли в коридоре, в сторону, собрались у двери в кабинет Корня. Рывок – дверь распахнута, и охрана лезет внутрь.

Алекс разглядел сквозь проем, как дернулся хозяин Ночлежки, как неторопливо разворачивается Швед, оказавшийся спиной к входу… Больше он ничего не видел, заслонили спины охранников.

В кабинете топали башмаки, отдувались под своими мешками комитетчики, тяжело отодвинулся стул…

– Корень, по приказу Комитета ты арестован! Руки на стол!

Мимо Алекса и замерших охранников твердой походкой прошагал высокий человек, тоже в маске. Следом семенил тот самый расторопный мужичок, что распоряжался в обеденном зале. Чтобы войти в вагонную дверь, рослому пришлось пригнуться. Когда он вступил в кабинет, охранники разошлись пошире, и Алекс разглядел Корня – тот, резко побледневший, топтался позади своего шикарного стола.

– Вы не имеете права! – заявил Корней. – Я сам член Комитета, вот мой мандат.

Алекс очень осторожно сдвинулся к двери и увидел, как хозяин Ночлежки вытаскивает из-под рубахи какой-то небольшой предмет на цепочке.

– Мандат на стол, – отчеканил рослый комитетчик, явившийся последним, – ты отстранен.

Он тоже расстегнул одежду и что-то вытащил из-за пазухи – наверное, такой же медальон, который здесь называли мандатом и который служил опознавательным знаком анонимных правителей Пятихаток. Похоже, рослый комитетчик наслаждался этой сценой, он говорил тожественно и внятно, как артист, исполняющий главную роль в спектакле.

– Ты не имеешь права, – несколько менее уверенно, чем ранее, заговорил Корней. – Члена Комитета может судить только Комитет, весь, в полном составе, все оставшиеся семеро.

– Пока что шестеро, – ответил высокий, – Павел Скоба, которого ты протащил в наши ряды, тоже арестован… или вот-вот будет арестован. Все твои делишки нам известны, так что перестань ерепениться. Отдавай мандат, и идем на вокзал. Там тебя будут судить все шестеро, точно как ты хочешь.

– Погодите, – вставил Швед, – я здесь вообще ни при чем. Я пришел на работу наниматься. Так что, выходит, места в Ночлежке я не получу? Или Комитет нового управляющего назначит, и я могу с ним снова поговорить?

Он произнес это громко, чтобы Алекс с Яной слышали и знали, что отвечать на допросе.

– Нет, неправда! – заверещал распорядитель из зала. – Он с Корнеем какие-то дела водит, сказал, что тот его давно ждет, просился на разговор к хозяину! Он с ними, с заговорщиками! Его нужно допросить!

– Разберемся, – веско заявил высокий комитетчик, – этого, бородатого, тоже забираем. Ты, Сенчук, здесь все знаешь, проведешь обыск. Оставлю тебе троих охранников. Если что-то случится, сразу гонца на вокзал шли. Арестованных обыскать – и за мной. Да, и этого малого, который охранником у Корня, тоже увести.

Он, снова пригнувшись, вышел в коридор и, ни на кого не глядя, направился к выходу. Следом охранники вывели Шведа и Корнея. Швед шагал среди направленных на него стволов спокойно и выглядел скорее сонным, чем обозленным и удрученным. Бойцы Комитета убрались, вскоре ушли и те, что стояли перед вагоном.

Распорядитель Сенчук уже вовсю шуршал бумагами в хозяйском кабинете. Один охранник остался с ним, двое остались стеречь Яну с Алексом.

– А с этими двумя что? – спросил один другого. – Про них ничего не сказали. Эй, Сенчук! А тут парень с девкой в коридоре, их куда?