Виктор Ночкин – Вектор угрозы (страница 31)

– Нет, мы лучше в угол, – прервала его воркотню Яна. – Там уютно.

– Как пожелаете. – Распорядитель ничуть не растерялся и тут же испарился, заявив, что сейчас пришлет девушку-подавальщицу.

– Чего это ты с ним так быстро распрощалась? – спросил Алекс. – Я думал, скажем ему, чтобы хозяину передал, мол, разговор есть.

– Не умеешь ты с людьми правильно общаться, – вздохнула Яна. – Он бы нас просто отшил, чтобы показать, что он здесь важное лицо! Попросим подавальщицу, она скажет распорядителю, а тот уже пойдет хозяину докладывать. Так у богатых людей устроено. Ох, не нравится мне, что этот Корень теперь так разбогател. От таких всегда неприятности…

Компания наконец устроилась за столом в полутемном углу. Алекс заметил, что встретивший их мужичок, лавируя между столами, на ходу толкнул в бок подавальщицу и бросил несколько слов. Та кивнула и через пару минут направилась к их столу, вытирая руки перекинутым через плечо полотенцем. На вид ей было лет сорок, и в ширину подавальщица раз в пять-шесть превосходила Яну. Пышная румяная женщина могла служить отличной рекламой кухне Ночлежки.

– Чего подать прикажете? – густым низким басом осведомилась она.

– А у вас и выбор есть? – удивился Алекс.

– А то! Крольчатина, свинина, картошка вареная, самогон, пиво… Самогон очень хороший, сами делаем! Свечку принести? Угол темный у вас, так я могу свечу подать… Платить у нас полагается сразу, как только все принесу.

Женщина принялась называть цены, заметив между прочим, что, если у гостей напряг с финансами, может и крысятину предложить, дешевле будет. Швед брякнул монетами в кошельке и кивнул:

– Тащи свинину, красавица. Свечку…

– Рубль, – быстро вставила «красавица».

– Давай и свечку, – согласился Швед. – И вот что, передай Корнею, что дело к нему есть. Скажи, Варяг пришел. По тому самому вопросу, о котором он сам мне говорил.

Тетка окинула взглядом Шведа, потом его спутников. Вид бродяг, похоже, не вызвал у нее энтузиазма, но она обещала, что хозяину скажут.

Подавальщица обернулась быстро, притащила поднос, сноровисто расставила миски, водрузила посредине стола казан с мясом и овощами. Появилась и свеча в глиняном подсвечнике. Затем объявила:

– Корнею о вашем деле будет доложено.

Пока она ходила на кухню, Алекс осмотрел стол. Им достался один из старых письменных, из трех выдвижных ящиков уцелел один – верхний, запертый на замок. Должно быть, это обстоятельство и сберегло ящик. Алекс первым делом принялся его дергать – попытался открыть. Яна поглядела на его усилия и заявила:

– Смотри, как с ним нужно обращаться. Плевое дело.

Опять появились ее гнутые проволочки, и не прошло минуты, как она справилась с замком. Но ящик оказался пустым, лишь несколько заржавевших канцелярских скрепок разного размера валялись на его дне. Скрепки забрала Яна, сказав, что из них можно смастерить отмычки.

А обслужившая посетителей женщина уже стояла у соседнего стола. Зал мало-помалу наполнялся народом, вот и соседний стол уже заняли. Там расположилась семья – хмурый мужик в брезентовом плаще, женщина с усталыми глазами и двое детей, мальчик и девочка. С монетами у них было трудно, глава семьи даже задумался над предложением принести крысятину, но жена заявила, что детям эту гадость есть вредно. Крысы роются на помойках, а там зараза.

– Свинья тоже всякую дрянь жрет, – буркнул муж, но попросил у подавальщицы все-таки свинину.

От нечего делать Алекс стал слушать, о чем говорят за соседними столами. Бродяги травили байки о всяких ужасах, которые можно встретить неподалеку от Леса.

– …После катастрофы случается всякое, ночь может застать и в дороге, и в лесу. Тогда спать приходится где угодно. Вот так один кочевник заблудился в лесу, стало темнеть, а переночевать негде. Бродил в темноте по зарослям, страху натерпелся, пока на полянку, лесом нетронутую, не вышел. На ней изба рубленая, света в окнах нет.

А чем не место для ночлега? Все лучше, чем под деревом от каждого звука вскакивать.

Зашел, огляделся. Стол в пустой хате, стул покосившийся да койка железная. На кровати тело лежит, даже не тело уже, а мумия. Делать нечего, свернул одеяло с останками да и выкинул в окно. Страшно, конечно, но на улице страшнее.

Запер дверь на засов, покушал и устроился на кровати.

Ночью проснулся от ощущения, что на него кто-то смотрит. В центре комнаты стоит обнаженная девушка, красивая, пышная, волосы темные по плечам струятся. Молча на него смотрит и к кровати подходит, лечь норовит. Схватил кочевник пистолет и не думая выстрелил. Девушка в воздухе, как пыль, разлетелась.

Выскочил из избы выживший, даже винтовку забыл, а вернуться уже и не решился.

Говорят, что если девушку в постель пустить, найдут твое усохшее тело на той самой кровати, потому как не девушка это вовсе, а болезнь. Болезнь, которая человека за ночь в мумию превращает[2].

Потом Алекс заметил, что Швед приглядывается к семье за соседним столом. Старшие ели молча, зато дети, скребя ложками в своих тарелках, болтали напропалую. Они радовались, что переезжают в новое место, где не будет бесов и где можно будет играть за оградой двора.

«Каких еще бесов? – подумал Алекс. – В новом мире живем, а суеверия старые, что ли?»

– Слушаешь? – шепнула ему Яна. – Я, когда в первый раз такое услыхала, тоже смеялась. Надо же, бесов выдумали! Только это правда, в местах к югу от Ташлыка поселенцы о бесах часто вспоминают. Я там не бывала, но проезжие не раз рассказывали. Кого-то бесы убили, кого-то уволокли, кому-то сарай разорили. И говорят так привычно, как о чем-то всем известном.

– К югу от Ташлыка? – заинтересовался Швед. – Интересно. Я, когда после потери памяти в себя пришел, в тех местах как раз и очутился. И жил там некоторое время.

Он обглодал обломок кости, вытер руки и обратился к семье за соседним столом:

– Люди, скажите, я слышу, детвора о бесах толкует. Это что за звери такие?

Мужчина в брезентовой накидке обернулся:

– А вам зачем?

– Охотники мы, – Швед пригладил бороду, – и разведчики. Собрались в ваши края, так получается. А люди о бесах говорят. Вот мне и любопытно.

– Ну, это дело такое… – мужчина задумался, с чего бы начать.

– Не говори, не надо, – дернула его за рукав жена. – Опять смеяться будут. Ну их! Пусть сами сходят и посмотрят.

– Сходим, – заверил ее Швед. – Но сперва хоть немного бы разузнать. Не буду я смеяться, честное слово! Я у Леса жил, на всяких тварей насмотрелся. Так что поверю. Что же, новый мутант у вас завелся? Или как?

– Вроде того, – кивнул глава семейства. – Мы у Пастырского жили, я и еще трое хозяев. Место глухое, никто не мешает, и мы никому не мешали. Хозяйство завели, выручали друг друга, конечно. Так и выжили, вроде как на ноги встали… А потом началось! Завелись какие-то твари. То овцу зарежут, то из сарая припасы унесут, и все вверх дном после них. Одно слово – бесы.

– Бесы, – кивнула жена. – Плохое место оказалось, съехать пришлось. А как жили-то хорошо… И соседи подобрались хорошие.

– Бесы, значит… – Швед потеребил бороду. – А как выглядят?

– В том и дело, что этого не знает никто. Ночью они приходят, всегда в темноте появляются, на свет не показываются. Не видели мы их, если честно. Но жить стало невмоготу. Мы терпели, сколько могли, потом сосед мой… они в курятник к нему забрались. Так вот, он разозлился и…

– Мы ж ему говорили: не ходи! – встряла женщина.

– А дядька Митяй не послушал, – добавил мальчик.

Его перебила сестренка:

– Нужно быть послушным. Я послушная!

– В общем, Митяй оружие взял и утром пошел за ними. За бесами. И все, нет человека!

– Пропал?

– Потом нашли… все, что от Митяя осталось. Километра два от хутора он прошел. Выстрелов мы не слышали, не смог он, значит, даже разок пальнуть. В общем, тогда мы собрались да и снялись с места. Один раз устроились, подняли хозяйство, сможем и снова, в безопасном месте, жизнь наладить. Вот какой помощник у меня теперь!

Мужчина погладил сына по голове. На его угрюмом усталом лице появилось что-то вроде улыбки.

Тут Алекс заметил: к их столу пробирается тот самый мужичок, что исполнял в заведении обязанности метрдотеля. Разговор с соседями прервался, все уставились на распорядителя.

– Это вы, значит, с хозяином переговорить желаете? – Говорил он вежливо и старательно изображал на лице доброжелательную улыбку. – Если уже покушали, то прошу за мной идти.

Перед дверью, отделяющей зал от жилых помещений и кухни, стоял охранник. Провожатый кивнул ему и провел гостей в полутемный коридор. Алекс на ходу огляделся. Он думал, что Корней обосновался где-то здесь, в здании склада, но пришлось пройти коридор до конца и миновать еще одного охранника. Этот выглядел очень солидно – крупный плечистый парень. Тут кивком не отделались, провожатый объяснил, что это к хозяину по делу, Корней ждет.

Оказалось, что к складу подтащили железнодорожный вагон, в него и вела дверь.

– Люкс, – прокомментировал Швед.

Часть перегородок внутри вагона убрали, получилось что-то вроде прихожей. Здесь на стенах висели зеркала в массивных рамах и картины с зимними пейзажами. Наверное, Корнею нравилась зима. Яна остановилась, шаря глазами по стенам и полкам. Алекс заметил: особенно внимательно она оглядывает окна. Профессионально так.

За столиком сидел еще один парень – то ли охранник, то ли секретарь.