Виктор Ночкин – Темные пророчества (страница 8)

– Хорошая штука, – пояснил, – интересно действует.

Потом подумал и вернул тяжелый кошелек.

Айлу-Фатар до того удивился, что принял деньги молча. Он привык: здесь, на севере к монетам народ относится со странным трепетом. При виде монет люди испытываются восхищение, трепет и вожделение. Примерно так земляки Айлу-Фатара глядели на идолов богов. Но боги-то – понятно! Их положено уважать, почитать и бояться. А кругляши со стертой неразборчивой чеканкой? Айлу-Фатар не пытался понять чужих обычаев, просто принимал к сведению. И вот – Кеннет вернул кошелек! Должно быть, это оттого, что он не такой, как другие. На него и колючка не действует. Айлу-Фатар вспомнил, как этот человек с бывшей кайдой по имени Кларисса глядели друг на дружку. Эх, да и не только глядели! На севере люди странные, но эта парочка – вовсе особенная! Должно быть, они будут счастливы вместе, потому что оба отличаются от иных. Жалко, что Кларисса такая некрасивая, подумал Айлу-Фатар. Совсем некрасивая, долго Кеннету кормить ее придется, чтобы похорошела… так вот, выходит, очень необычно, что этот странный человек вернул кошелек Айлу-Фатару.

Кеннет и сам не понимал, что это с ним такое приключилось – будто кто-то толкнул под руку. Вроде, не случалось прежде, чтобы сам деньги отдавал! Отнимать привычнее. Хорошо еще, что носатый чужеземец не стал благодарить – должно быть, обалдел от счастья… А то бы совсем смутил Кеннета.

Подумав немного, наемник решил, что ему по мозгам так шарахнуло из-за колючки сонной акации. Пройдет время – и это дерьмо, к демонам, отпустит… так что он перестанет монеты дарить. Точно, колючка, все из-за нее. Наемник ухватился за это объяснение, потому что все остальные были еще хуже. Ведь не бог же Кеннета так переделал? Не Лахас этот бронзовый? Однако от кинжала следует избавиться, а то мало ли… Если Лахас заставляет кошельки раздавать…

Заскрипели ступеньки – девушка вернулась. Новый наряд… был новым только в сравнении с прежними лохмотьями. Бесформенная пыльная хламида висела на костлявых плечах, словно мешок. Кеннет подошел и осторожно расправил ткань на боках девушки.

– Может, мне перепоясаться? – упавшим голосом спросил Кларисса.

– Не надо, только складками все соберешь, – решил наемник, – возьми лучше мой плащ, укутайся, как следует. Еще простудишься под дождем!

И погладил взъерошенные черные волосы Клариссы.

Айлу-Фатар первым вышел наружу, огляделся и сказал:

– Дождик. Больше прежнего становить.

В самом деле, дождь снова полил сильнее. Странный дождь – затяжной, муторный. Необычно для августа. Старики говорят, подобная погода обычно предвещает нечто… Дождь – это знак.

Кларисса подставила под капли ладонь и счастливо улыбнулась – она, оказывается, совсем забыла, какое это приятное чувство – ощущать ладонью холодную воду с небес! А как пахнет дождь! Боги, Кларисса успела позабыть это свежий, чуть терпкий запах… Дышать дождем – это счастье. Кеннет поправил плащ, в который укутал девушку, и строго сказал:

– Не мокни понапрасну, тебе сейчас беречься нужно… ведь отвыкла же! А ты, как тебя, Ардуматар, давай вперед, чтоб я тебя видел. Курс на «Треснутую кружку»! Эй, не туда! В обход двинем, потому что если прежним путем – то наверняка стражников повстречаем. Да не так широко шагай, чучело носатое, видишь, дама не поспевает! Времени до рассвета еще много. Мы успеем…

– Моя Айлу-Фатар звать, – безнадежно повторил южанин, послушно приноравливая шаг к неровной походке бывшей кайды Клариссы.

– Внутрь я войду один, – объявил Кеннет, – вы ждите поблизости. Только у дверей не маячьте, спрячьтесь где-то… в подворотне, например. И поосторожней, что ли… Ну, с богами…

– Зачем с богами? С Лахас за поясом ты. Я молить Лахас, чтобы помогал.

– Эх ты… Акукамар! Ладно… к демонам! Я иду.

В зале царила полутьма. Посетители давно разошлись, только две богатырских фигуры, герцог с телохранителем, возвышались над столом. Хозяйка отправилась на боковую, а бородатый трактирщик дремал за стойкой. Он потушил большую часть ламп, оставил только те, что горели над полуночниками, да свечу перед собой. Конечно, толстяк охотно отправился бы спать, да ведь не укажешь на дверь-то важным господам! Тем более, они при деньгах, платят, не скупясь. Когда еще пошлют боги таких клиентов в дождь? Никогда и не пошлют. Так что хозяин дремал, уронив голову на сложенные руки. К гостям была обращена макушка – розовая в отсветах свечки плешь, обрамленная короткими жесткими волосами.

Кеннет вошел тихо, аккуратно затворил дверь, хозяин и ухом не повел. Огонек свечи, горящей на стойке, качнулся, на стенах вздрогнули тени. Герцог тоже не услышал, но телохранитель встрепенулся и привстал, всматриваясь в полумрак у входа. Кеннет вышел на свет и остановился, позволяя разглядеть себя. Теперь и герцог заметил.

– Ну? – изрек вельможа.

Толстяк за стойкой поднял голову, из угла мятого рта протянулась ниточка слюны. Трактирщик утерся ладонью и снова опустил голову. Раз Кеннет не садится, значит, заказов не будет.

– Товар при мне, – спокойно объявил наемник.

– Давай.

– Извольте, мой господин, – Кеннет приблизился и положил на стол кинжал.

Герцог осторожно, кончиками пальцев, взял клинок и внимательно осмотрел, поднеся едва ли не к самому носу. Потом стянул перчатку и провел над кинжалом длинными пальцами, унизанными перстнями. Свет ламп отразился в гранях благородных камней. Один самоцвет зажегся неярким розовым светом. Джерем поморщился. В старинном манускрипте говорилось, что камень будет испускать мощное алое свечение. Назывался камень «Сердце Демона», и тому имелась причина… Что же, кристалл исправно светился, хотя и не так, как писал древний чародей… Объяснения могли быть различными – древность реликвии, ошибка переписчика, да мало ли…

Телохранитель положил ладонь на рукоять кинжала под столом и глянул на господина. Тот еле заметно качнул головой и вытащил кошелек.

– Держи!

Кеннет поймал звякнувший мешочек, при этом хозяин снова поднял голову и протяжно зевнул.

– Всего хорошего, мои господа… – наемник отступил в тень, не сводя глаз с клиентов. Отвернулся он только у двери.

Когда наемник показался снаружи, две тени выступили из подворотни.

– Сработало, – буркнул Кеннет, – держи, Айгумагар.

– О… – южанин в припадке восторга прижал истинного Лахаса к груди. Бог вернулся! – Навеки, благодарность навеки, друг! Великий друг! Что твоей желательно будет… моя навеки…

– Эти идиоты ничего не заподозрили, – заметил Кеннет. – А утром мы уйдем отсюда. Подальше от этого напыщенного аристократишки. А что, Кларисса, не отправиться ли нам с Аймугабаром?

– Его зовут Айлу-Фатар, – улыбнувшись, поправила девушка. Ей было все равно, куда идти. С Кеннетом.

– Ладно, выучу по дороге, – ухмыльнулся наемник. – Идем скорей, пока болваны там, в «Треснутой кружке», не заподозрили обмана. Жаль только, что не увижу их рож в тот миг, когда они поймут, что прокололись.

– Дело сделано! – герцог поднялся, со скрежетом отодвинув стул. Сунул покупку за пояс и натянул перчатку. – Идем!

Мужчины вышли на крыльцо и остановились, чтобы поднять капюшоны. За спиной звякнул засов – хозяин наконец-то запер заведение и теперь отправится дрыхнуть.

– Мы были одни, – осторожно заметил телохранитель, – хозяин не в счет. Можно было…

– Пустое, – бросил вельможа, – слишком многие видели нас здесь. Станет известно, что я покинул «Треснутую кружку» последним. Если убрать хозяина, это может оказаться слишком… э… да и, в конце концов, что деньги? Дело того стоило.

Они зашагали под холодными струями дождя, разбрызгивая грязную воду сапогами. Прошли по тихим улицам… Здесь, в городе, у герцога был собственный отель. Телохранитель громко постучал – за дверью послышалась возня, торопливые шаги. Когда дверь распахнулась, и заспанный привратник с поклонами посторонился, Джерем обернулся и велел:

– Ступай к воротам. Скажешь стражникам, мол, секретное дело, разыскиваем опасного преступника. Этот парень, конечно, захочет удрать на рассвете, едва отопрут. Арестуй его, а лучше убей. В любом случае, он не должен ничего говорить дня два или три. Потом уже неважно, пусть говорят, что хотят…

– Лучше, если он вовсе ничего не скажет, хотя бы и через три дня, ваша светлость.

– Конечно, это лучше, – кивнул господин. – Солдатам в воротах дашь денег, чтобы и они помалкивали. Ступай.

Телохранитель поклонился и исчез в холодных струях дождя. Вельможа с минуту глядел в серую пелену дождя. Привратник терпеливо ждал, в лучах фонаря дождь казался тоненькими серебряными нитями – будто распутанная паутина опадает с небес. Герцог представил себе паука, которому под силу сплести чудовищную сеть, поежился и шагнул через порог. Миновал прихожую, на ходу сбросил промокший плащ и, широко ступая, удалился по коридору. Привратник подобрал господскую одежду и покачал головой – повезло. Сеньор суров, мог и в ухо дать, а рука у его светлости ох, тяжелая. Но сейчас вроде, слава богам, возвратился в добром настроении…

Герцог прошел по темному коридору до конца, на дальней стене горела тусклая лампа, и чем ближе его светлость подходил к свету, тем явственней становилась длинная тень. Тень пряталась за широкой спиной Джерема, кралась и пританцовывала в такт шагам. Под лампой находилась низенькая дверца – вход в подвал. Приехав в город, вельможа велел очистить каморку внизу, вынести хлам и тряпье. Да еще приказал врезать в дверь новый замок – иноземной работы, запирается с обеих сторон.