Виктор Ниекрашас – Хроники Безумного Донбасса (страница 1)

Виктор Ниекрашас

Хроники Безумного Донбасса

Перед Вами уникальный сборник историй. Всех их объединяет любовь и безумие к своему делу. В сборник вошли истории о четырнадцатилетнем подростке, пациенте психбольницы, убийце, библиотекаре и других интересных героях. Каждый из них продолжает жить свой особенной жизнью, даже после Вашего прочтения

Моя фантазия – пистолет

Как-то не вовремя кризис среднего возраста смешался с депрессией, и потянулись серые, будничные дни. У кого-то жизнь – война, у меня же – сожаление о перемирии. Возлюбленная подарила свою любовь другому. Дура! А мне теперь нужно почти пять лет, чтобы ее забыть, плюс еще пять, которые мы были счастливы вместе. Итого – десять лет, потраченных на невыразимые чувства.

На работе начальник – юнец, только что из института, строит из себя умника, выдумывая новые задачи. А мне, человеку с двумя высшими образованиями, как-то неловко ощущать себя идиотом. Стоит ли того моя жизнь?

Неожиданно вспомнился детский сон о собственной смерти. Глупости почему-то запоминаются лучше, чем изречения Бернарда Шоу. Сегодня я достаю себя, поэтому вдыхаю сигаретный дым медленнее, чем обычно.

Ах, как хочется быть фотоаппаратом – запоминать только хорошее, лучшее, качественное. Но нет, приходится быть собой. Хотя кому это нужно? Надену маску, порадую людей своей мнимой положительностью.

– Я от Макса, – начал я.

На меня уставился высокий детина с красным лицом. Информация дошла, и он кивнул.

– Проходи, – как-то по-детски пролепетал он.

Я вошел во двор. На скамье сидел Эдик-Борода и разглядывал непристойный журнал.

– Я принес деньги.

– Давай, – не отрываясь от заманчивой брюнетки, Эдик протянул руку.

Я вложил в его широкую ладонь нужную сумму.

– Хм, не мое дело, конечно, но на хрена тебе ствол? – оторвавшись от журнала, спросил он.

Я сделал вид, что смутился, и ответил:

– Для защиты.

– Ну-ну, ладно, – задумчиво произнес он и прокричал: – Юлька, неси ключи!

К нам подошла девушка со связкой ключей.

– Вот, – улыбнувшись, прошептала она, сверкнув карими глазами.

– Пойдем со мной, а ты, Юлька, иди в дом. Я скоро.

Оглянувшись на подругу Эдика, я подумал: «Даа, я бы…»

– Смотри под ноги, – сказал Эдик, не дав моим мыслям зайти слишком далеко.

Я перешагнул через строительный мусор. Борода открыл гараж и вынес два ствола.

– Выбирай.

– Мне бы с патронами.

– Хе, бери Макара, «маслята» бонусом, – Эдик протянул пистолет и две обоймы.

Да, пистолет в руке, пожалуй, дает больше власти, чем женская грудь в ладони.

В воздухе витал электрический смрад. Я разглядел убогость этого кривого мира и ощутил призрачную власть. Летний день травил меня теплым ветром, и вдруг захотелось не пива, а мороженого. Пломбир или фруктовое – неважно. Я подошел к ларьку. Впереди меня стоял угловатый парень, переминаясь с ноги на ногу.

– Ты крайний?

– А шо?

– За тобой буду, – безразлично ответил я.

– Слышь, – прошипел он, – дай телефон позвонить, надо срочно.

Я улыбнулся, понимая всю его будущую безропотность, и ответил:

– А в морду?

– Ты чо, смелый? Давай отойдем.

– Иди, – спокойно произнес я, толкнув его вперед.

– Да ты попал!

Я вытащил пистолет и направил ему в голову.

– Братишка, ты аккуратней, слышишь? Я был не прав, понимаешь? Я не прав.

– Раздевайся! – крикнул я.

– На, вот деньги, возьми, телефон бери. Отпусти меня, братишка.

– Раздевайся, снимай с себя все. Кепку можешь оставить.

Он испуганно стянул майку и нехотя начал стаскивать джинсы.

– Шевелись! Если я тебя еще раз увижу на улице – пристрелю. А теперь беги!

Голый зад мелькал вдалеке, а я задумался. А ведь я не смог бы пристрелить его… наверное. Вернувшись к ларьку, я купил пару банок пива.

Ну вот и оно – знакомое окно. Здесь живет та, что отняла мой покой, особа человеческого рода. Хотя назвать ее человеком сложно. Не буду лукавить, я боялся его… его власти, возможностей и псевдокультуры, которую он вкладывал в свои автомобили и торговые палатки. Он никогда не знал о моем существовании, но однажды просто и со свистом наехал своим авто на мою собаку и был таков.

Мне же воспитание не позволяло высказать свое мнение, да и возможности такой не представлялось. Я начал собирать свое ожерелье мести. Первым камнем в нем стала моя собака, а последним – сломанная нога и ребра.

Теперь его не станет. Это, конечно, не гопник, «шокающий» своими глазами-бусинами. Этот Валера был матерым волком.

Моя цель вышла из машины. Я ничего не объясняя, направил на него пистолет и сделал три выстрела. Спокойно зашел в свой подъезд.

Я ощутил странную легкость. Вот было бы всегда так! Да, теперь бабки начнут чесать языками. Я подарил им здоровую пищу для разговоров. Я открыл дверь квартиры, зашел на кухню, поставил чайник и вышел на балкон. Потихоньку начали собираться те, кому скучно жить. На сцене моего театра был аншлаг. Все пришли на Валеру, но думали они о режиссере и сценаристе этого творения – то есть обо мне. Он был плохим человеком, но стал хорошим актером.

Я определенно понимал, что меня поймают. Но я знал, что оказал этому миру маленькую услугу. Вот только благодарности принять не смогу.

Умереть, так и не приблизившись к обретению смысла жизни, – все равно что попасть в рай преждевременно.

Я нашел свой смысл. Теперь я обману всех, – подумал я и приставил пистолет к виску…

Библиотекарь

Скучающий взгляд крашеной блондинки заставил сорокалетнего библиотекаря почувствовать себя глупым юнцом. Сдуру он зашел в этот дорогой магазин, застыл у прилавка, увидев слегка располневшую женщину – уже не девушку, но еще и не старуху. Весь мир перевернулся. Пролетели мельницы Дон Кихота, несовершенный мир Дона Руматы, вспомнились студентки, не вернувшие книги… Все поплыло в глазах. Ему захотелось обладать ею – молча, но со звериным остервенением, сжимать ее редеющие волосы и…

– Фух… – выдохнул библиотекарь.

Блондинка осмотрела его с ног до головы и, видимо, не увидев в нем ничего цепляющего, манерно отвернулась. Но и этого взгляда хватило, чтобы понять: не все мечты сбываются, и не всем достаются красавицы. Однако вызов был брошен…

«Красавица», – подумал библиотекарь и, подойдя ближе, слишком фамильярно для незнакомца произнес:

– Здрасьте…

Приветливо улыбнувшись, выждал паузу и спросил:

– А сколько стоят вот эти духи?

– Пять тысяч, – жуя жвачку, вяло ответила блондинка.

На секунду опешив (именно это слово подходило), библиотекарь, как ему казалось, осознанно произнес:

– Будьте любезны, заверните! – и снова обмер, сделав загадочное лицо.