Виктор Нейро – Код реальности (страница 4)
– Запомнил.
– Лев…
– Что?
– Береги себя. Ты один такой остался. Из стариков.
– Я не старик. Я консьерж.
– Консьерж, блин. – Егорыч вздохнул. – Ладно. Если что – меня не было. Я ничего не знаю. Я тебе не звонил.
– Договорились.
Лев отключил телефон. Вытащил симку, сломал пополам, бросил в урну.
Телефон отправился следом.
Щелчок.
Сто семьдесят пять.
Он ждал до трех ночи.
Смотрел на мониторы, щелкал зажигалкой, вспоминал.
Казань. Завод. Жена.
Она была Правщиком. Тоже Актуарием. Слабее его, но талантливая. Работала в архивах, восстанавливала утраченные документы, чистила историю от «шумов». Они познакомились на стажировке, поженились через полгода, прожили десять лет.
Она погибла в Казани.
Он видел, как взорвался завод. Видел вспышку – такую яркую, что на мгновение показалось, зажглось второе солнце. Он бежал туда, через руины, через крики, через огонь. Бежал, пока ноги не отказали, пока не упал лицом в грязь.
Ее нашли через три дня. В подвале. Под завалами. Она прикрывала собой троих детей – местных, заводских. Дети выжили. Она – нет.
После этого Лев сломался. Уволился. Уехал в Москву. Устроился консьержем. Залег на дно.
Двадцать лет тишины.
Двадцать лет щелчков зажигалки.
Двадцать лет он никого не трогал и не позволял трогать себя.
А теперь эта девчонка. Анна. С ее мерцанием, с ее кефиром, с ее дурацкой улыбкой.
Она напоминала ему жену. Не внешне. Чем-то другим. Тем светом, который еще не погас. Тем огнем, который еще не задушила система.
Лев не мог позволить, чтобы этот огонь погас. Снова.
В три пятнадцать он встал, надел старое пальто, вышел из будки.
В этот раз дверь запер.
Сорок седьмая квартира находилась на седьмом этаже. Лев не стал вызывать лифт – пошел пешком. Поднимался медленно, чувствуя, как старая травма в ноге начинает ныть с каждым шагом.
Седьмой этаж. Дверь сорок седьмой. Обычная металлическая дверь, обитая дерматином, с глазком и тремя замками.
Лев постучал. Тишина.
Постучал еще раз, сильнее.
За дверью послышался шорох, потом – недовольное бормотание. Глазок потемнел – кто-то смотрел.
– Кто там? – голос сонный, испуганный.
– Открывай, Анна. Это консьерж.
Пауза. Лязг замков. Дверь приоткрылась на цепочку.
Аня смотрела на него заспанными глазами, кутаясь в старый халат.
– Лев Борисович? Вы чего? Три часа ночи…
– Одевайся. Быстро. Теплее. Вещей бери минимум. Документы обязательно. Остальное неважно.
Она уставилась на него, не понимая.
– Что? Зачем?
– Анна. – Лев говорил тихо, но жестко. – Сейчас не время для вопросов. За тобой пришли. Плохие люди. Если ты не уйдешь со мной прямо сейчас – завтра утром тебя найдут в подвале с выжженными глазами. Ты меня поняла?
Аня побелела. Халат сполз с плеча, она его даже не поправила.
– Вы… вы с ума сошли? Какие люди? Зачем?
– Ты Правщик, Анна. Ты не знаешь этого слова, но ты – Правщик. Ты видишь реальность иначе, чем другие. Ты ломаешь технику, когда волнуешься. Ты заставляешь гаснуть фонари, когда проходишь мимо. Ты думала, это просто совпадения? Нет. Это ты.
Аня молчала. Смотрела на него так, будто у него выросла вторая голова.
– Одевайся, – повторил Лев. – Я подожду здесь. У тебя три минуты.
Она захлопнула дверь.
Лев прислонился к стене. Нога ныла нещадно. Зажигалка в кармане щелкнула.
Сто восемьдесят два.
Она вышла через две с половиной минуты. Джинсы, свитер, куртка, рюкзак за плечами. Волосы кое-как завязаны в пучок. Глаза – дикие, испуганные, но уже не сонные.
– Куда мы?
– За мной. Молча. Быстро.
Они спустились по лестнице. Лев старался не хромать, но получалось плохо. Каждый шаг отдавался болью в бедре.
В холле горел дежурный свет. Лев бросил взгляд на входную дверь. Там, за стеклом, стояла черная «Волга».
Они вернулись.
– Назад, – прошептал Лев, разворачивая Аню. – Быстро. Черный ход.
Они побежали. Через подвал, через котельную, через старые, забитые хламом коридоры, о существовании которых знал только Лев. Аня спотыкалась, но молчала – только сопела в спину и цеплялась за рюкзак.
Черный ход вывел их во двор-колодец. Лев огляделся. Пусто.
– Сюда.
Они нырнули в подворотню, ведущую на соседнюю улицу. Пробежали мимо мусорных баков, мимо спящих машин, мимо бомжа, который даже не проснулся.
Вылетели на Садовое кольцо. Пустое, только редкие машины проносятся мимо.
Лев остановился, согнувшись, пытаясь отдышаться. Нога горела огнем. Зажигалка щелкала в кармане без остановки.
– Куда теперь? – спросила Аня. Она тоже запыхалась, но держалась молодцом – не ныла, не паниковала.
– Метро.
– Метро закрыто.