Виктор Нейро – Два солнца (страница 16)

– Куплю лекарство, – ответил я, перечисляя по пунктам, как на уроке у деда. – Вылечу его, если ещё не поздно. Улетим с Тар-Ксона, с этой проклятой планеты, которая забрала у меня родителей и чуть не забрала деда. Найдём место, где можно жить, а не выживать. Где зелено, где вода, где воздух не обжигает лёгкие.

– Куда? – спросила Лин, и в ее голосе прозвучало такое искреннее любопытство, такое желание узнать, что там, за пределами её контейнера, за пределами этого корабля, за пределами всего, что она знала за миллионы лет своей жизни.

– Не знаю, – честно ответил я, потому что планов на будущее у меня не было, была только цель – спасти деда, а дальше будь что будет. – Туда, где зелено. Где трава, деревья, вода. Не песок, не пустыня, не два солнца, выжигающие всё живое.

– Красиво? – спросила она, и в ее голосе прозвучала такая детская наивность, такое желание увидеть эту красоту своими глазами, что у меня сердце разрывалось на части от понимания того, что она никогда этого не увидит, если я передам её Дилле.

– Говорят, да, – ответил я, вспоминая рассказы Игната о Венере-4, где родилась моя мать, о её зелёных лесах и чистых реках, о траве, по которой можно ходить босиком, не боясь обжечь ноги о раскалённый песок. – Очень красиво. Люди специально туда едут, чтобы посмотреть. Трава там зелёная-зелёная, как изумруд. Деревья высокие, до самого неба. Вода прозрачная, видно дно.

– Я хочу увидеть, – сказала Лин, и в ее голосе прозвучала такая тоска, такая надежда, такое желание жить, что у меня сжалось сердце.

– Увидишь, – ответил я, хотя сам не верил в то, что говорю, потому что знал – если я передам её Дилле, она никогда не увидит ничего, кроме лабораторного стола и инструментов исследователей.

– Меня не будет, – тихо сказала Лин, и в ее голосе прозвучала такая грусть, такое принятие неизбежного, что у меня внутри всё перевернулось от желания защитить её, спасти, уберечь от этой участи. – Ты меня продашь, Зак. И я никогда не увижу ни травы, ни деревьев, ни воды. Только темноту. И холод.

Я замер, чувствуя, как каждое её слово вонзается в сердце острой иглой, причиняя боль, которую невозможно описать словами.

– Лин… – начал я, но она перебила меня, не дав договорить.

– Я не злюсь, – сказала она, и в ее голосе прозвучало такое спокойствие, такое понимание, что у меня слезы навернулись на глаза. – Я понимаю, Зак. Ты должен. Там Игнат, твой дед, который ждёт тебя, который умирает, которому нужно лекарство. Я не могу просить тебя пожертвовать им ради меня. Это было бы неправильно.

– Лин… – повторил я, чувствуя, как ком в горле мешает говорить.

– Я просто хочу запомнить, – продолжала она, и в ее голосе прозвучала такая мольба, такое отчаяние, что у меня сердце разрывалось на части. – Что такое зелень, Зак. Что такое трава, деревья, вода. Чтобы знать, когда меня разберут, когда я перестану быть собой, когда от меня останется только пустота, – что было что-то красивое в этом мире, что-то, ради чего стоило жить.

Я сжал штурвал так, что костяшки пальцев побелели, и почувствовал, как внутри закипает решение, которое, возможно, стоило мне жизни, но которое я не мог не принять, потому что иначе поступить было просто невозможно.

– Не разберут, – сказал я, и в моем голосе прозвучала такая решимость, какой я сам от себя не ожидал.

– Откуда знаешь? – спросила Лин, и в ее голосе прозвучало удивление, смешанное с надеждой.

– Не знаю, – честно ответил я. – Но не разберут. Я не дам. Слышишь, Лин? Я не дам тебя в обиду никому. Ни Дилле, ни Зоро, никому. Ты будешь жить. Ты увидишь зелень. Ты будешь ходить по траве и купаться в реках. Обещаю тебе.

– Ты не можешь обещать, – вздохнула она, и в ее голосе прозвучала грусть, смешанная с благодарностью. – Ты не знаешь, что нас ждет впереди. Не знаешь, кто такая Дилла и чего она хочет. Не знаешь, смогут ли Зоро защитить нас от Тени, которая охотится за мной.

– Могу, – ответил я твердо, потому что знал – если не верить в лучшее, то и жить незачем, можно сразу лечь и умереть, не дожидаясь, пока смерть сама придет за тобой. – Могу и буду. Потому что ты – моя семья теперь, Лин. Такая же, как Игнат. А семью не продают. Семью защищают.

Она молчала долго, очень долго, и я уже начал думать, что она не ответит, что мои слова показались ей слишком наивными, слишком детскими для того, кто прожил миллионы лет и видел столько предательств, сколько мне и не снилось.

Потом я почувствовал тепло – не от контейнера, а откуда-то изнутри, из самой глубины души, и понял, что это она, Лин, посылает мне свою любовь, свою благодарность, свою надежду на то, что вместе мы справимся, что вместе мы сможем всё, что вместе мы победим любые преграды.

– Странный ты, Зак, – сказала она, и в ее голосе прозвучала улыбка, хотя я не мог её видеть, но чувствовал, чувствовал всем своим существом.

– Знаю, – ответил я, улыбаясь в ответ и чувствуя, как на душе становится легко и спокойно, несмотря на все опасности, подстерегавшие нас впереди.

– Самый лучший, – добавила она, и в ее голосе прозвучала такая любовь, что у меня сердце замерло в груди.

– Посмотрим, – ответил я, как всегда, когда слышал комплименты в свой адрес, но в этот раз в этом слове не было сомнения, только надежда на то, что всё будет хорошо, что мы справимся, что впереди нас ждет счастье, а не боль и разочарование.

Вот продолжение второй главы – приближение к станции «Кхад», новые опасности и важный разговор с Лин о будущем.

––

Часть 13. Подлёт к станции

«Кхад» появился на радаре через сорок восемь часов после того, как мы выбрались из пояса астероидов, и всё это время я провёл в кресле пилота, практически не смыкая глаз, потому что боялся, что если усну, то случится что-то непоправимое, что корабль собьётся с курса, или налетит на какой-нибудь обломок, или просто развалится на части от усталости, которая накопилась за эти бесконечные дни и ночи, полные страха и напряжения.

Сначала на радаре появилась маленькая точка, едва заметная на фоне бескрайней черноты космоса, и я подумал, что это просто очередной обломок или, может быть, небольшой астероид, которых в этой части галактики было предостаточно, чтобы не обращать на них особого внимания.

Но точка росла, приближалась, заполняла собой всё пространство перед кораблем, и через час я уже мог разглядеть очертания станции – огромной конструкции из металла, камня и миллионов огней, которая висела в пустоте, как гигантский ёж, утыканный стыковочными узлами, антеннами, орудийными башнями и ещё бог знает чем, что только можно было придумать для защиты и функционирования этого колосса, созданного руками разумных существ много лет назад.

– Красиво, – сказала Лин, и в ее голосе прозвучало то благоговение, которое бывает у людей, впервые увидевших что-то действительно великое, действительно впечатляющее, действительно достойное восхищения и уважения.

– Страшно, – ответил я честно, потому что врать ей не мог, да и не хотел, а страх был реальным, ощутимым, он сидел где-то глубоко внутри и напоминал о себе каждую секунду, каждое мгновение, каждую долю времени, которое мы провели на подходе к этой неизвестности.

– Это одно и то же, – философски заметила Лин, и я понял, что она права – красота и страх часто идут рука об руку, особенно когда сталкиваешься с чем-то, что больше тебя, сильнее тебя, неподвластно твоему пониманию и контролю.

Я запросил стыковку, нажав кнопку передатчика и стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения и неизвестности.

– Борт «Серый», – ответил голос из динамиков – металлический, безжизненный, явно принадлежащий автомату, а не живому существу. – Назовите цель визита и идентификационный код для подтверждения ваших полномочий и намерений.

– Доставка груза, – ответил я, следуя инструкциям, которые дали мне Зоро перед отлетом. – Получатель – Вэлши по имени Дилла. Код доступа – семь-три-один-ноль-девять-пять-четыре.

Пауза, которая последовала за моими словами, была такой долгой, такой напряженной, что я успел вспотеть, вытереть пот со лба, выпить стакан воды и снова вспотеть, прежде чем голос ответил мне, и в этот раз в нём прозвучали совсем другие нотки – удивление, смешанное с чем-то, похожим на уважение, или, может быть, настороженность, трудно было понять по этому металлическому, бездушному тону.

– Дилла? – переспросил голос, и я почти физически ощутил, как на том конце связи кто-то удивился, нахмурился, задумался о том, что же такое везёт этот странный курьер на старом корабле, что получателем указана сама Дилла, легендарная личность в этих краях. – Та самая Дилла, о которой ходят легенды по всей станции? Которая связана с Сопротивлением и помогает беглецам со всей галактики?

– Я знаю другую? – ответил я вопросом на вопрос, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало от страха и неизвестности.

Ещё одна пауза, ещё более долгая, ещё более напряженная, и я уже начал думать, что нас не пустят, что развернут, что отправят обратно в космос, где мы погибнем от нехватки топлива или от рук Тени, которая наверняка уже ищет нас по всей галактике.

– Док 47-Б, – ответил голос наконец, и в нём прозвучало такое облегчение, будто человек на том конце провода только что принял самое важное решение в своей жизни. – Стыковка разрешена. Прибытие через час. Вас встретят. Будьте готовы к досмотру и проверке документов.