Виктор Нечипуренко – Первое слово о знании преподобного Исаака Ниневийского перевод и комментарий (страница 4)

Здесь прослеживается глубокая параллель с неоплатонической гносеологией. У Плотина истинное познание умопостигаемого невозможно через чувственное восприятие, – оно требует обращения души к своей умной природе. В "Эннеадах" (V.1.12) Плотин утверждает, что душа видит умопостигаемое "не глазами тела, но сама собой". Подобным образом Исаак указывает, что видение Спасителя – это всегда акт умного созерцания, даже если оно опосредовано чувственными образами.

Второе заблуждение – представление о Царстве Божием как о продолжении материального существования с его "стихиями и грубостью субстанций". Это грубый хилиазм, против которого выступает Исаак, утверждая чисто духовную природу будущего блаженства.

Прокл в "Платоновской теологии" развивает учение о различных уровнях причастности душ к божественному. Высшие души причащаются богам непосредственно, через свою умную природу, низшие – через посредство образов и символов. Но конечная цель – преодоление всякого опосредования и достижение непосредственного единения. Исаак, следуя этой логике, утверждает, что в будущем веке всякое чувственное опосредование будет преодолено.

Особенно важна мысль Исаака о том, что оба заблуждения – "друзья друг другу". Они исходят из общей ошибки: неспособности понять, что духовная реальность может быть воспринята только духовным образом. Те, кто разделяют видение Спасителя на чувственное и умное, неизбежно придут к овеществлению будущего Царства, ибо они не понимают природы духовного восприятия.

У Дамаския в трактате "О первых началах" мы находим утверждение о том, что высшее познание требует преодоления всякой двойственности между познающим и познаваемым. Истинное видение – это не субъект-объектное отношение, но единение, где видящий преображается в видимое. Исаак, хотя и не использует столь радикальных формулировок, движется в том же направлении: видение Спасителя есть преображающее созерцание, где человек становится причастником божественной природы.

Таким образом, Исаак утверждает единство духовного опыта во времени и в вечности. Созерцание Христа в земной жизни и блаженное видение в Царстве Небесном – это не два разных типа опыта, но единая реальность богообщения, которая начинается здесь через умное созерцание и достигает полноты в будущем веке, когда упразднится всякое чувственное опосредование.

10. Подобными [Спасителю] станут и Его братья, как по правую, так и по левую руку, за исключением степеней и различий в славе (ср. 1 Кор. 15:41). По Его подобию они будут вознесены от земных образов к образу преславному, при этом тело не будет упразднено, но, напротив, почтено изменением, которое оно получит, будучи возвышено от своего прежнего образа. Евагрий, верный свидетель Слова, говорит: «Если человеческое тело есть часть этого мира, а образ мира сего преходит, то ясно, что и образ тела также прейдёт».

Исаак Ниневийский развивает учение о преображении человеческой природы в эсхатологической перспективе. "Его братья" – это все люди, призванные к уподоблению Христу, причем как "правые", так и "левые" участвуют в этом преображении, хотя и с различием "в степенях и славе".

Ключевая мысль Исаака состоит в том, что преображение не означает отвержения телесности как таковой. "Тело не будет упразднено", но "будет прославлено из-за изменения, которое оно получит". Это изменение описывается как переход от "земных образов" к "образу преславному". Здесь проявляется христианская трансформация платонической антропологии: если у платоников спасение часто понималось как освобождение от тела, то у Исаака речь идет о преображении самой телесности.

Ссылка на Евагрия углубляет эту мысль: "Если человеческое тело есть часть этого мира, а образ мира сего преходит, то ясно, что и образ тела также прейдёт". Важно различение между телом как таковым и его образом. Прейдет именно "образ" – способ существования тела в условиях падшего мира, но не сама телесная природа человека.

Здесь обнаруживается глубокая параллель с неоплатоническим учением об умной материи. У Прокла в "Комментарии к Тимею" развивается концепция различных уровней материальности. Существует не только чувственная материя космоса, но и умопостигаемая материя в мире идей. Боги обладают особыми "световидными телами" (αὐγοειδῆ σώματα), которые качественно отличаются от грубых материальных тел.

Эта идея восходит к древней традиции. Уже Гомер говорит о том, что у богов "иная кровь" – ихор, и что их тела обладают особыми свойствами. Платон в "Федре" описывает небесные тела богов как совершенные и нетленные. Ямвлих развивает учение о различных видах "оболочек" (ὀχήματα), в которые облекаются души на разных уровнях бытия.

У Дамаския эта тема получает систематическое развитие. Он различает множество уровней телесности – от грубой материальной до тончайшей эфирной и световой. Каждому уровню души соответствует свой вид телесности. Высшие души облечены в "световые тела", которые не подвержены распаду и изменению в обычном смысле.

Исаак, используя это философское наследие, вносит в него христианское содержание. Преображенное тело будет подобно телу воскресшего Христа – реальное, но обладающее новыми свойствами. Это не просто возвращение к состоянию до грехопадения, но восхождение к новому, высшему способу существования.

Тело, "будучи возвышено от своего прежнего образа", – это не уничтожение человеческой природы, но ее возведение на новый онтологический уровень. Тело становится полностью прозрачным для духа, преодолевается противоположность между материальным и духовным. Как у неоплатоников боги обладают особой "божественной материей", так у Исаака святые получат преображенные тела, способные к полному участию в божественной славе.

Таким образом, христианская эсхатология у Исаака предстает не как спиритуалистическое отрицание материи, но как ее радикальное преображение, где сама материальность становится носителем и выражением духовной реальности.

11. Разное восприятие Бога людьми

11. Промышляющая о нашей жизни благодать в сердцах тех, кто в свободе своего поведения, по превосходству своей воли и усердия стал достоин быть сыном Божьим, пробуждает движения, обращённые к Богу как к своему Отцу; в тех, кто в своей жизни является слугой, [располагает] к движениям, обращённым к Нему как к Господину; а в тех, кто чужд Ему в своих поступках, возбуждает побуждения, направленные к Его величию как к Судье. Смотри, как и Евангелие, полное жизни, устанавливает эти три расположения к Богу: есть места, где Он назван Отцом, где – Хозяином дома, а где – Царём и Судьёй.

Исаак Ниневийский раскрывает тройственную структуру отношений между человеком и Богом, определяемую духовным состоянием человека. Благодать действует универсально, но воспринимается и переживается по-разному в зависимости от внутреннего расположения души.

Первый и высший тип отношений – сыновство. Те, "кто в свободе своего поведения, по превосходству своей воли и усердия стал достоин быть сыном Божьим", движутся к Нему как к Отцу. Здесь подчеркивается синергия человеческой свободы и божественной благодати. Сыновство не навязывается, но достигается через свободный выбор и духовное усилие.

Второй тип – отношения раба и Господина. Это те, кто еще не достиг сыновней свободы, но уже вступил на путь служения. Их движение к Богу определяется послушанием и исполнением заповедей. Это необходимая ступень духовного восхождения, через которую душа учится подчинять свою волю воле божественной.

Третий тип – отношение к Богу как к Судье – характерен для тех, кто "чужд Ему". Благодать и здесь не оставляет человека, но действует через страх суда, побуждая к покаянию и обращению.

Эта тройственная схема обнаруживает интересные параллели с неоплатонической иерархией духовного восхождения. У Плотина в трактате "О трех первоначальных ипостасях" (V.1) описывается восхождение души через различные уровни бытия. На каждом уровне душа уподобляется тому, к чему стремится. "Душа становится тем, что созерцает", – этот принцип определяет весь процесс восхождения.

Ямвлих в трактате "О египетских мистериях" развивает учение о различных классах душ и соответствующих им способах богопочитания. Низшие души приближаются к богам через внешние ритуалы и жертвоприношения (что соответствует рабскому служению у Исаака). Средние – через добродетельную жизнь и очищение. Высшие – через непосредственное созерцание и единение с божественным (что параллельно сыновним отношениям).

У Прокла в "Платоновской теологии" эта иерархия получает детальную разработку. Он различает души, которые всегда пребывают с богами (ἀεὶ ἑπόμεναι), души, которые иногда восходят к ним (ποτὲ ἑπόμεναι), и души, погруженные в материю. Каждый класс душ имеет свой способ причастности божественному.

Однако между неоплатонической и христианской схемами есть существенное различие. У неоплатоников восхождение определяется прежде всего онтологическим статусом души и степенью ее очищения от материи. У Исаака же ключевую роль играет личностное отношение и свободный выбор. Благодать действует на всех уровнях, адаптируясь к состоянию человека, но не упраздняя его свободу.

Более того, если в неоплатонизме низшие ступени преодолеваются и оставляются позади при восхождении, то у Исаака они сохраняют свою ценность. Даже отношение к Богу как к Судье есть форма благодатного воздействия, ведущая к спасению. Евангельские образы Отца, Хозяина дома и Судьи не исключают, но дополняют друг друга, раскрывая полноту божественной педагогики.