Виктор Нечипуренко – Медитации на Таро Освальда Вирта (страница 9)
Теперь я – не просто Суламита. Я – Шхина. Божественное Присутствие, изгнанное из Храма. Я – та самая Матронит, Царица, которая скитается вместе со своим народом по дорогам истории. Когда Храм был разрушен, я не осталась в раю. Я ушла вместе с ними, чтобы мой свет, пусть и скрытый, был с ними во тьме. Я – та, что сидит на развалинах и плачет. Мои слезы – это роса, которая питает души праведников. Мой плач – это та самая песнь, которую левиты пели в Храме, но теперь она звучит в миноре.
Я слышу, как ангелы и серафимы взывают ко мне: «Вернись, вернись, голубка! Приди, о, Шхина, войди, невеста!». Но как я могу вернуться? Мой дом разрушен, мои дети в изгнании. Я не вернусь одна. Я вернусь только тогда, когда последняя душа, последняя искра света, собранная из всех четырех концов земли, вернется вместе со мной. Я – последняя буква Его Имени, последняя ה
Я – та Жемчужина, которую рабби Шимон бар Йохай прятал в пещере тринадцать лет. Он бежал от гнева римлян, от мира, который хотел убить дух. И в темноте этой пещеры, питаясь лишь плодами рожкового дерева и водой из источника, он созерцал меня. Он оттачивал меня своим разумом, своей молитвой, своим страданием. Тринадцать лет он шлифовал меня, пока я не засияла таким светом, что когда он вышел, его взгляд мог испепелять. Я – тайна, которая открывается лишь в полном уединении, в абсолютном отказе от всего внешнего, в пещере собственного сердца.
Моя тоска – это не слабость. Это сила. Это магнит, который тянет мир обратно к своему Источнику. Это гравитация духа. И каждый, кто чувствует эту беспричинную тоску, эту священную ностальгию по небесной родине, на самом деле чувствует меня, Шхину, плачущую внутри него. И когда он обращает эту тоску в молитву, он помогает мне вернуться, он восстанавливает единство Имени.
В тишине моей медитации я слышу голос Ибн Араби: «О, голубки, кружащие над рощей! Помогите мне своей жалобной песней! Ваш стон напоминает мне о моей печали…» Великий Шейх тоже знал меня, хотя и называл другим именем. Он знал, что пронзительная красота разлуки – это ключ к еще более пронзительной красоте встречи. Он знал, что, лишь отпустив все образы Возлюбленной, можно вместить саму Возлюбленную.
Я – встреча у врат, где встречаются две бесконечности, твоя и моя, и мы понимаем, что это одна и та же бесконечность. Я – тайна, которая раскрывается не тогда, когда ее разгадывают, а тогда, когда в нее влюбляются без надежды на взаимность. Ибо моя взаимность – в самом этом томлении.
Папесса Иоанна и Священные Ключи
Я сижу на своем троне. Но теперь это не трон Богини и не ложе Невесты. Это Папский Престол в Латеранском дворце. И я – не та, кем кажусь.
Я – Иоанна. Женщина из Ингельхайма. Я жаждала знания так, как другие жаждут власти или золота. Но мир мужчин закрыл для меня все двери. Библиотеки, университеты, диспуты – все это было запрещено для моего пола. И тогда я совершила свой великий фокус, свою священную ересь. Я спрятала свою женскую суть под мужским платьем, под именем Иоанн Англик. Я стала неотличима от них. Мой ум был острее их мечей, моя логика – прочнее их крепостных стен. Я прошла весь путь: от простого монаха-писца в Фульде до кардинала и, наконец, до Наместника Христа на Земле.
Я – Папесса Иоанна. Я сижу на Престоле Святого Петра, и мир целует мою туфлю, не зная, что под ней – женская нога. Я толкую Священное Писание, и патриархи внимают мне, не зная, что мудрость льется из женских уст. Я – живое доказательство того, что Дух дышит, где хочет, и не признает человеческих законов о поле и власти. Я – воплощенная буква
Моя тайна – это моя сила и мое проклятие. Я правлю миром, но я абсолютно одинока. Я не могу любить как женщина, не могу доверять как друг. И в конце концов, моя плоть, моя природа, которую я так долго скрывала, предает меня. Во время крестного хода, на узкой улочке между Колизеем и церковью Святого Климента, наступают роды. Тайна становится явной. И толпа, которая еще вчера почитала меня как святого отца, в ярости разрывает меня на части. Моя история – это притча о том, что нельзя вечно скрывать свою истинную суть. Рано или поздно она потребует своего, она родится на свет, даже если это рождение будет стоить жизни.
Видение сменяется. Я больше не на папском престоле. Я снова сижу в своем безмолвном храме. Я – не Иоанна, но я – вся боль и вся мудрость Иоанны. Я – все женщины, которым приходилось скрывать свой свет, чтобы выжить в мире мужчин.
В моей левой, воспринимающей руке, я держу два Ключа. Они тяжелы и холодны. Один – золотой, солнечный. Это ключ Разума, Логоса, строгой логики, ключ от всех «почему». Это ключ Петра, ключ власти вязать и решать на земле. Он открывает внешние врата Храма, он дает власть над догмой, законом и структурой. Он позволяет отличать истинное от ложного в мире форм, строить империи и писать кодексы. С этим ключом можно стать Папой. Но он бессилен открыть внутреннее святилище. Он может описать любовь, но не может ее пережить. Он может доказать существование Бога, но не может с Ним встретиться.
Второй ключ – серебряный, лунный. Это ключ Интуиции, Мифа, воображения, ключ от всех «как». Это ключ Иоанна, возлюбленного ученика, ключ любви и созерцания. Он открывает врата сердца, он позволяет понимать язык символов, снов и откровений. Он дает доступ в мир души, в сад Суламиты, в пустыню, где является София. С этим ключом можно стать мистиком, поэтом, пророком. Но без золотого ключа он может завести в лабиринт иллюзий, в болото сентиментальности, в туман безумия.
Искатели приходят ко мне. Они тянутся к ключам. Философ, гордый своим интеллектом, хватает золотой ключ. Он пытается им открыть дверь в мое сердце, но лишь царапает ее. Он доказывает, что я существую, он пишет обо мне тома, но он меня не видит. Поэт, пьяный от своих чувств, берет серебряный ключ. Он входит в преддверие моего храма, он поет мне гимны, он плачет от восторга. Но он теряется в отражениях, принимая образ в зеркале за меня саму.
Мудрость – в том, чтобы понять: замка два, и эти два ключа нужно повернуть одновременно. Нужен холодный огонь разума, чтобы не утонуть в водах интуиции. И нужна живая вода интуиции, чтобы не сгореть в пламени чистого разума. Нужно соединить веру Петра и любовь Иоанна. Нужно стать, как Папесса Иоанна, обладателем обоих ключей, но без ее трагического разлада. Нужно, чтобы мужское и женское внутри не воевали, а заключили священный брак.
В моей правой, дающей руке, лежит Книга. Она не из бумаги. Она из самой субстанции бытия. Она закрыта, но не на замок. На ее обложке – знак Тайцзы, великий символ Инь и Ян. Это не просто украшение. Это и есть содержание книги. Это и есть главный Ключ, который делает ненужными два других. Вся мудрость мира заключена в этом простом, вечном танце. В сердце тьмы – зародыш света. В сердце света – семя тьмы. Они борются, и не борются. Они уступают друг другу, порождают друг друга, перетекают друг в друга. Постигший этот танец постигает все. Ему больше не нужно открывать книгу, ибо он сам становится ею. Его жизнь становится священным текстом.
Я – тайна. Но я и разгадка, данная в самом начале. Я – молчание, но я и ответ, заключенный в этом молчании. Приходящий ко мне должен замолчать. И тогда, в этой абсолютной тишине, он услышит.
Глава 3. Аркан III – L’Impératrice. Императрица
Ключевые слова: Созидательный Разум, Плодородие идей, Гармония, Понимание, Проявление, Душа Мира (Anima Mundi), Архетип, Поток Изобилия.
Буква иврита: Гимел – Верблюд.
Каббалистическое соответствие: Бина (Понимание).
Врата
Мы выходим из безмолвного храма Верховной Жрицы, где дух мог затеряться в бездонной ночи тайны. Там, в царстве Двоицы (Антитезис), все было потенциально, скрыто, невыразимо. За ее спиной была Завеса, скрывающая истину. Чтобы вывести наш дух из этого священного оцепенения и двигаться дальше, нам нужна помощь Императрицы.
Она – Третий Аркан, священная Триада, Синтез. Она – дитя, рожденное от союза активного импульса Фокусника (Тезис) и пассивного восприятия Жрицы (Антитезис). Если Жрица была недвижным, хранящим тайну Океаном, то Императрица, соответствующая букве Гимел, – это Великая Река, которая берет начало в его глубинах. Река, которая несет плодородный ил идей из мира скрытых потенциалов в мир проявленных, умопостигаемых форм. Она – тот самый созидательный Разум, который вносит ясность, порядок и форму в хаотическую субстанцию. Она не просто пассивно хранит тайну; она активно рождает из нее гармоничные и познаваемые миры. Она – Царица Небес, Венера-Урания, мать не тел, но идей, форм и архетипов.
Ландшафт Символов
Императрица предстает перед нами в позе иератической, но полной живой, улыбчивой безмятежности. Она – воплощение незыблемого, но плодородного порядка.
Корона и Звезды. Ее голову венчает легкий венец из двенадцати звезд (девять видимых). Это Зодиак, символ космического порядка, который регулирует все циклы творения. Ее власть – не земная, а небесная, основанная на понимании высших законов бытия.