Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 78)

Поэтому Барила, подверженный зоновскому влиянию через отца, обратился к дознавателю с просьбой об организации «командировки». Халатный не увидел каких-либо перспектив в обществе, где всех интересовало: судим он или нет, сидел или ещё скоро отправится. Общество тоже можно было понять — отбывший наказание человек, однажды нарушивший закон, может сделать это вновь. Зачем с таким связываться? Так и существуют два лагеря — бывших и не бывавших.

— Когда Барила узнал кто она и кто ему приходится сам Чёрный, — продолжал оперуполномоченный Шикунов, — То он даже искренне обрадовался! Поскольку его эмоции и поведение были настоящими, то все: начальник СК, сам следователь, мы с Клёпкиным, естественно, поверили в такую случайность! Барила рассказал эту семейную историю с квартирой, пятью тысячами, курточкой… Но от этой истории, наоборот, ко всем стал возвращаться здравый смысл. И у всех появились сомнения в таком совпадении. Дураку стало понятно, что он отомстил за свою семью, убив братца. Но мы то с Клёпкиным знали, что это не так! Вот уж где я наблюдал, когда человек и правда не виновен, а на него всё указывает и ему никто не верит! Жутко!

И вот до сегодняшнего обеда решали какую статью ему впаять, сто пятую или сто девятую! Видеозапись с «Престижа» была, с одной стороны, нам на руку. Там тоже искренность и случайность. Но стали озвучивать версию, что он, наоборот, за ним мог следить. И на запись стали смотреть как раз с этого ракурса. В общем такое началось! Ты ж знаешь, юристы в последнюю очередь поверят в проведение свыше, сначала отработают все земные версии…

— А Барила, что? Не захотел за убийство садиться? Он же вроде был готов на по дольше?

— Ты знаешь, — задумчиво произнёс уставший опер, — У меня сложилось впечатление, что он решил с госпожой Чёрной поиграть. Я думаю, он готов сесть за убийство Чёрного, если мы, менты, это продавим. Тем более он даже радовался, что так вышло! Представлял как его отец обрадуется, что сынишка отомстил за них всех! Кстати, он тебе спасибо за такой подгон, шёпотом, передавал! Но! Я думаю, он решил упереться как будто это он совершил случайно, но вы хотите — доказывайте, что было это спланированно! Как будто он, «совершив» всё это, ещё и хочет соскочить по минималке. Показать матери Чёрного, их же оружием, что можно что-то сделать безнаказанно, как они тогда, в своё время! Совершил убийство, но сел на два годика и вроде как их нае… обвёл вокруг пальца, не хочу снова материться.

— Так что в итоге? Переквалифицировали на убийство?

— Нет, Серёга, в итоге, из-за всплывшей истории с квартирой, все только осудили госпожу Чёрную. За спиной, конечно. Стали задаваться вопросами: а как она судьёй стала с такими судимыми родственниками? Брат же всю жизнь по тюрьмам. Но все понимали, если сейчас не будут делать то, что она требует, а именно засадить Барилу по сто пятой, то она до Москвы дойдёт! Но, прокурор, надо отдать ему должное, вникнул, подумал и сказал своё твёрдое: сто девятая — смерть по неосторожности! Так что закрыли твоего Халатного до суда пока, как ранее судимого. Дадут потом, как и предполагали, ему двушку. Не в смысле ту квартиру, которая у Зефирки была. А, ну ты сам понимаешь… За твою кражонку, раз он попался на условке, ещё два годика. Всего четыре. Может по УДО раньше выйдет…

Мать Чёрного, за одну ночь посидела. Отец Чёрного даже не пытался оказать давление на следствие. Пока должностное лицо в обойме — оно своё. Как только выпадает, уходит на пенсию, серьёзная ситуация показывает, что таких как госпожа Чёрная — можно послать к общим основаниям… Места одних начальников, заменяются другими. Они приводят свою команду, поджимают всё под себя и наслаждаются отпущенным им временем величия и славы. Из-за репутации Чёрных, никто не стал брать на себя грех по выбиванию показаний из Барилы. Умысел! Барила указывал, что не было умысла на убийство. Так и записали! Как положено. По закону!

После всего услышанного Габоронов вернулся в кабинет. Дознаватель пуще прежнего не мог собрать мысли в кучку, но Смирнова, увидев задумчивого дознавателя, произнесла своё знаменитое:

— Габоронов, нам не до мелочей! Давай, работай! Сдал Снегенева?

— Да, Ольга Юрьевна, четыре из пяти есть!

— Давай, Габоронов, за сегодня ещё одно сдавай! Четверг! Двадцать шестое число! Три рабочих дня… — Смирнова изо всех сил подгоняла своих дознавателей, дабы уложиться в намеченный статистический ежемесячный план по сдаче уголовных дел в суд!

Габоронов, собрался, улыбнулся и обратил внимание на обстановку в кабинете. Лейтенант Третьякова допрашивала очередного жулика. Майор Сивачёва убеждала кого-то по телефону, что явиться на допрос надо — немедленно. Звонарёва стучала по принтеру, который не хотел печатать. Старший лейтенант подумал: «Приди в этот отдел хоть через двадцать лет, а всё будет тоже самое! Цех по выдаче уголовных дел не выключится никогда! Поскольку люди никогда не поменяются! Прав был дедушка — одни будут всегда совершать преступления, а другие их расследовать! Без работы не останешься!».

Сергей, уйдя внутренне глубоко в себя, находясь в раздумьях о вечном, принялся за церковное дело Придворова. Копируя-вставляя показания матушки. Видя стоимость её автомобиля. Вспоминая ситуацию с заработком его папы. Памятуя о батюшках на «Мерседесах» — двадцатисемилетний парень, с учётом последних событий, делал свои выводы в вопросе о боге, церкви и атеизме…

«А зачем я вообще пытаюсь уличить священнослужителей в излишнем достатке? Да, всё так и есть, у них больше денег, чем у рабочего человека. Они спешат осветить быстрее предметы, чем покрестить людей. Практически всё в церкви стало за деньги. Но это злоба — видеть веру лишь с такой стороны! Можно пока разделить веру в Бога и религию, раз такие случаи глаза мозолят. Да, религию несут такие же грешные люди. Но главное несут! И это всё равно шаг к добру и напоминанию о Боге! А раз я, пытаюсь увидеть лишь тёмную сторону в священнослужителях, то я подсознательно занимаюсь лишь тем, что поднимаю вопрос о самом существовании Бога! Боюсь, но доказываю сам себе, что его нет! Иначе бы, по моему разумению, он многого бы не допустил. А зачем я это делаю? Вернее, для чего? Для чего я пытаюсь найти ответ на вопрос: А есть ли Бог вообще?! А для того, чтобы делать чёрное безнаказанно!!! Тёмная сторона моей души хочет убедиться, что, совершая зло, я останусь безнаказанным! Только лишь для этого! Так, нельзя. Это вера! У неё не бывает доказательной базы! Не будет такого вещдока, который поместят в полиэтиленовый пакетик. Горловину которого перевяжут нитью. Концы которой оклеят печатью „Божественной канцелярии“ и подпишут всё это святые и беспристрастные понятые. Нет! Это нечто масштабнее!

Даже учёные подтверждают, для того чтобы клетка[17] эволюционировала, нужно столько времени, сколько у нашей планеты не было! Всё живое кто-то создал! И вложил в каждого вместе с сознанием — совесть. Внутренний лгунометр. Каждый знает, когда он поступает плохо! Но вопрос в том, что, некоторые используют сознание для того, чтобы хитроумно оправдать свои злодеяния, дурные поступки, ужасные мысли и пытаются деформировать свою совесть. Изменить её. Пытаются изменить то, что создано Богом. Утверждая, что это вокруг все ужасные и плохие! А другие следуют зову сердца. Слушают свою совесть и пытаются сохранить светлое в душе. Отказываясь от соблазна поступить удобно!

Кого как бьёт жизнь при этом — другой вопрос! Всё зависит от количества приверженцев той или иной точки зрения. Если больше озлобленных, то и доброму достанется. Мы поступаем согласно окружающей обстановке, которую сами же и формируем. И если вокруг больше злых, самовлюблённых, требующих к себе соответствующего отношения, эгонутых с огромной гордыней, то в такой среде тяжело остаться добрым, сочувствующим и созидающим. Тяжело, но, возможно!

А, что, если наша жизнь действительно эксперимент божий? И после смерти будет другая жизнь? И пропустят в неё только чистых душой? Там не будет знакомого гаишника. Продажного судьи. Своего человечка из администрации. Что если каждое недоброе дело, слово — засоряет нашу душу словно каждая выкуренная сигарета засоряет лёгкие курильщика? А там такой фильтр душ, что всё нечистое — не пройдёт? Многие выбирают отбросить это всё в сторону и жить здесь и сейчас! В мире, где можно всё потрогать и ответственность возможна лишь уголовная. Что ж. Тоже выбор. Это тот же вопрос, где нет правильного ответа. Есть лишь выбор!!! За который каждый отвечает или ответит сам!».

Забегая немного вперёд, Габоронов, на днях, сходит в церковь и исповедуется перед богом. В качестве свидетеля будет батюшка. Будет крайне непривычно проговаривать перед кем-то вслух, что постоянно грешишь. Сергей общими словами, стоя под рясой батюшки пробубнит, что по роду служебной деятельности приходиться что-то нарушать, что-то подтасовывать, где-то обманывать. Батюшка, конечно, не одобрит такие поступки, но укажет, что во все времена, служивым людям приходиться пачкаться, вычищая большую грязь. Главное осознавать это, понимать и стараться минимизировать грешную деятельность. Габоронову после церкви станет на душе легче…