Виктор Муравьёв – Закрывая книгу бытия (страница 6)

Это было неприятно, но не настолько, чтобы менять планы.

— Ладно, — сказал Сергей Борисович, поднимаясь. — Пойду пописаю.

Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, оставив легион, кровавый дождь и конец света немного подождать.

Глава 3

В коридоре было темно, и Сергей Борисович, выйдя из комнаты, некоторое время шарил ладонью по стене, пока не нашёл выключатель. Под потолком вспыхнула лампочка, осветив длинный коммунальный коридор тем жёлтым светом, при котором даже недавно вымытый пол выглядел виноватым.

До туалета было несколько шагов.

Сергей Борисович вошёл, привычно оставил дверь открытой и занялся делом. Закрывать её особого смысла не было: щеколда давно не работала, а придерживать дверь ногой ради приличий он считал чрезмерной уступкой обществу.

Где-то за спиной зашаркали тапочки.

Он услышал их приближение, но оборачиваться не стал. Тапочки эти он знал не хуже собственных.

Нина Ивановна появилась в коридоре в своём неизменном халате, прошла было мимо туалета, однако уже через шаг остановилась. Сергей Борисович увидел боковым зрением, как она медленно подалась назад и заглянула внутрь.

Несколько секунд соседка молча оценивала открывшуюся ей картину, затем упёрла ладонь в косяк.

— Вот оболтус ты, а, — произнесла она наконец с той усталой укоризной, какую обычно приберегают для человека, которого уже поздно воспитывать, но ещё можно изводить. — Дверь-то чего настежь? Вся квартира должна твои водопады слушать?

Сергей Борисович продолжал смотреть перед собой, словно разговор происходил где-то далеко и касался совершенно другого человека.

— Щеколда не работает, Нина Ивановна, — объяснил он, немного помедлив. — Уже столько лет не работает, что поздно вмешиваться. У неё, можно сказать, сложившаяся судьба.

Он задумчиво посмотрел на маленький металлический язычок на двери и добавил:

— А чинить я не умею. Образования соответствующего не получил.

Нина Ивановна нахмурилась.

Она шагнула ближе, взялась за щеколду и подвигала её пальцем сначала в одну сторону, потом в другую.

— Как это не работает? — недоверчиво спросила она, уже совершенно забыв, что Сергей Борисович в данный момент может иметь собственные планы относительно помещения. — Я же закрывала её.

Сергей Борисович покосился через плечо.

— Когда?

Нина Ивановна ещё раз дёрнула металлический язычок и замерла, припоминая.

— Вчера.

Она поджала губы.

— Хотя нет.

На лице её появилось раздражение человека, которому зачем-то приходится уточнять совершенно несущественные подробности.

— Сегодня. Вот совсем недавно ходила. Минут пять назад, может.

Сергей Борисович посмотрел на неё внимательнее, но задавать вопрос, зачем Нина Ивановна посещала туалет пять минут назад и уже успела об этом забыть, благоразумно не стал.

— Ну-ка подвинься, — сказала она вместо дальнейших объяснений и уже полезла внутрь.

Сергей Борисович даже перестал на секунду заниматься тем, ради чего сюда пришёл.

— Куда?

Нина Ивановна раздражённо махнула рукой, словно свободного пространства вокруг было предостаточно и только Сергей Борисович из вредности занимал его целиком.

— Да туда немного. Дай посмотреть.

Она протиснулась между ним и дверью.

Туалет и для одного человека был спроектирован без особой щедрости, а с появлением Нины Ивановны приобрёл почти интимные размеры. Её плечо оказалось где-то возле его локтя, седая макушка — чуть ниже подбородка, а сама она, совершенно не замечая необычности положения, уже склонилась над щеколдой.

Сергей Борисович некоторое время терпел.

Потом повернул голову и посмотрел на соседку сверху вниз.

— Вы бы мне ещё на голову сели, Нина Ивановна.

Та что-то недовольно пробормотала и попыталась подцепить ногтем металлическую пластинку.

Сергей Борисович дождался, пока она закончит очередную попытку, и продолжил уже осторожнее:

— Может, я сперва закончу, а потом вы начнёте техническое обслуживание? Давайте всё-таки разделять процессы. А то это уже…

Он замолчал, подыскивая определение достаточно точное и при этом не требующее длинных рассуждений.

Нина Ивановна тем временем снова дёрнула щеколду.

— Бардак, — заключил Сергей Борисович. — Вот. Самое подходящее слово.

Соседка лишь фыркнула.

— Ой, тоже мне стеснительный нашёлся, — сказала она, даже не взглянув на него. — Чего я там не видела?

Щеколда наконец поддалась на пару миллиметров, и Нина Ивановна удовлетворённо прищурилась.

— У меня мужей, между прочим, знаешь сколько было? Пусть земля им всем будет пухом.

Сергей Борисович медленно поднял глаза к потолку.

По интонации он понял, что сейчас начнётся история.

А когда Нина Ивановна начинала историю, препятствовать ей было примерно так же разумно, как пытаться остановить дождь крышкой от кастрюли.

— Второй вот хороший был, — продолжила она, ковыряя ногтем щель возле замка. Лицо её при этом смягчилось, будто где-то между дверной ручкой и косяком действительно сохранилось приятное воспоминание. — Спокойный. Рукастый. Всё по дому делал.

Она на секунду прекратила возиться и вздохнула.

— Жалко его, конечно.

Сергей Борисович всё ещё смотрел в стену, однако что-то в этом вздохе заставило его насторожиться.

Нина Ивановна покачала головой и снова принялась за щеколду.

— Третий мой его машиной сбил.

Сергей Борисович медленно повернулся к ней.

Она работала дальше как ни в чём не бывало.

Молчание затянулось настолько, что даже Нина Ивановна почувствовала необходимость его объяснить. Она подняла голову и, встретившись с Сергеем Борисовичем глазами, слегка пожала плечами.

— Так мы с третьим и познакомились.

Сергей Борисович ещё некоторое время смотрел на неё, пытаясь определить, существует ли такой ответ, после которого эта история станет хоть немного понятнее.

Не существует, решил он.

Он закончил свои дела, привёл себя в порядок и обнаружил следующую проблему: Нина Ивановна всё ещё находилась между ним и выходом.

Сергей Борисович кашлянул.