Виктор Муравьёв – Безобидный баг (страница 3)
— Разве в таких случаях не делают дубликат в самом отделе?
— Делают, — кивнул Артём. — Но это минимум два-три дня. А нам нужно было к утру. Пришлось крутиться.
Он говорил ровно, но внутри всё дрожало. Каждая следующая фраза казалась ему слишком шаткой.
Однако Катя вдруг улыбнулась мягче.
— Знаешь, ты вообще не такой, как я ожидала. Большинство ментов, которые к нам приходят, сразу начинают хвастаться: «я того закрыл, этого закрыл». А ты какой-то… тихий. Даже стесняешься немного. Это необычно.
Артём слабо улыбнулся в ответ. Её слова неожиданно дали ему точку опоры.
Дальше разговор пошёл легче. Катя сама много говорила — про работу, про то, как устала от странных клиентов, про планы поступать на юриста. Артём в основном слушал, иногда задавал короткие вопросы. Когда говорил сам — старался быть Артёмально лаконичным.
Через сорок минут они вышли на улицу.
— Спасибо, — сказала Катя. — Реально приятный вечер. Не думала, что так получится.
Артём набрался смелости:
— Можно я тебе напишу?
— Конечно, — она продиктовала номер. Уже уходя, обернулась и добавила с лёгкой улыбкой: — Только не исчезай, товарищ майор. Я проверю.
Артём кивнул, пытаясь сохранить спокойное лицо.
Когда она скрылась за поворотом, он медленно выдохнул.
Сегодня он почти час притворялся совершенно другим человеком. И самое страшное — у него это почти получилось.
Артём вернулся домой уже за полночь. Мать спала — из её комнаты доносился тяжёлый храп. Он тихо закрыл дверь своей комнаты, включил настольную лампу и разложил всё на столе.
Удостоверение. Новая печать. Малярный скотч. Канцелярский нож. Ацетон из ванной и ватные палочки.
Он начал с самого безопасного — тестов.
Наклеил полоску малярного скотча рядом с фотографией майора Серёгина. Аккуратно поставил новую печать. Оттиск лёг криво — буквы не совпадали с остатками старой печати ни по одной линии.
— Блядь… — тихо выдохнул он.
Он попробовал ещё раз. И ещё. Каждый раз положение было чуть-чуть другим. Печать была свежей, яркой, а старая — уже немного выцветшей. Разница бросалась в глаза.
Тогда он решился на большее.
Смочил ватную палочку ацетоном и осторожно провёл по краю старой печати на ламинате. К его удивлению, краска начала стираться. Не идеально чисто, но стиралась. Он замер, потом начал работать быстрее, но аккуратнее. Стирал, вытирал сухой палочкой, смотрел под лампой. Повторял снова и снова.
Через сорок минут старая печать вокруг фотографии была почти полностью удалена. Ламинат в этом месте слегка помутнел, но выглядел терпимо.
Теперь самое сложное.
Он снова наклеил малярный скотч — теперь уже в форме рамки вокруг фотографии. Поставил печать. Посмотрел. Подвинул. Ещё раз. Ещё.
В какой-то момент он поймал положение, при котором видимая часть новой печати почти идеально продолжала остатки старой за пределами фото.
Артём откинулся на стуле. Руки дрожали.
Но тут он понял новую проблему.
Если он сейчас вырежет старое фото — все метки на скотче останутся, но ориентиры на самой фотографии исчезнут. А без них поставить печать точно будет почти невозможно.
— Твою мать…
Он подумал несколько минут и нашёл решение. Тонким карандашом нанёс едва заметные метки прямо на малярный скотч — и на том, что был наклеен на удостоверение, и на самой печати. Маленькие риски, которые должны были совпасть.
Теперь можно было резать.
Артём взял канцелярский нож, глубоко вдохнул и начал очень медленно, миллиметр за миллиметром, обводить фотографию. Лезвие слегка дрожало. Один неровный рывок — и удостоверение можно было выбрасывать.
Через двадцать минут старое фото лежало на столе, вырезанное кривовато, но относительно целым. Под ним остался светлый прямоугольник.
Артём достал свою фотографию (ту самую, которую когда-то делал на паспорт), аккуратно подрезал её по размеру и приклеил. Прижал тяжёлой книгой.
Осталось самое ответственное — поставить финальную печать.
Он долго выравнивал печать по меткам на скотче. Сердце стучало в ушах.
Нажал.
Оттиск лёг. Не идеально. Часть букв всё равно чуть плыла, а в одном месте новая краска слегка легла поверх старого следа. Но в целом… сойдёт. На беглый взгляд — точно сойдёт.
Артём отложил печать, посмотрел на результат под лампой и тихо, нервно засмеялся.
— Я ебанутый… — прошептал он себе под нос.
На столе лежало удостоверение, которое теперь было уже не совсем чужим.
Он взял телефон. Открыл чат с нейросетью и написал:
Артём: Что делать, если на ламинированном документе после замены фото остались небольшие неровности и разница в цвете печати? Как это можно замаскировать Артёмально естественно?
Ответ нейросети он уже не читал.
Сидел и смотрел на своё новое лицо под чужой фамилией и званием.
И впервые за всю жизнь почувствовал, что у него появилось что-то по-настоящему своё.
Артём дождался утра. Курьер принёс пакет с холодным ламинатом около десяти. Мать уже успела проснуться, поругаться на него за «шум» и снова улечься смотреть сериалы. Он заперся в комнате.
Теперь самое финальное.
Он разрезал тонкую плёнку ламината на две части. Аккуратно снял защитный слой с одной и наложил на удостоверение. Плёнка легла неровно — сразу появились мелкие пузырьки воздуха. Артём начал осторожно выдавливать их краем пластиковой карты, двигаясь от центра к краям. Несколько раз пришлось отдирать и начинать заново.
После третьей попытки плёнка легла более-менее приемлемо.
Он прижал удостоверение тяжёлым учебником и оставил под прессом на полтора часа.
Когда снял — результат заставил его одновременно и обрадоваться, и разочароваться.
С первого взгляда удостоверение выглядело нормально. Даже довольно убедительно. Но если присмотреться — особенно по краям фотографии — были заметны тонкие, едва уловимые неровности. Ламинат немного морщился, а в одном месте под плёнкой просвечивала микроскопическая щель. Новая печать была чуть ярче старых оттисков на бланке. Под лупой это выглядело бы совсем плохо.
Но для быстрого показа — в руке, на расстоянии, в полумраке — должно было сойти.
Артём долго сидел и смотрел на результат. Потом взял удостоверение, открыл его и несколько раз быстро показал сам себе, как будто стоял перед проверяющим.
Сойдёт. Наверное.
Он откинулся на стуле, устало потёр глаза. Руки до сих пор слегка дрожали от напряжения. На столе валялись обрезки ламината, ватные палочки с остатками ацетона, кусочки старой фотографии.
Артём посмотрел на своё лицо под чужой фамилией и званием майора.
И внезапно задал себе вопрос, который до этого старательно отгонял всю ночь:
Он не знал ответа.
Не было никакой чёткой цели. Он не собирался завтра идти грабить банк или выдавать себя за полицейского на серьёзном деле. У него не было плана.
Просто… внутри что-то сдвинулось.