Виктор Мот – Заметки смертного на Руси. 1978—1999 (страница 2)
Жалок влюбленный перед любимой: речь пропадает, пот прошибает, в краску бросает.
Не растеряться б перед любимой… и лишь начнешь заикаться от счастья – считай, все пропало.
Счастье, коль судьба улыбнется, но беда, если вдруг посмеется.
Только настроишь планов, мечтая, как будешь собой гордиться, судьба уже приговаривает: «Не будешь гордиться, но будешь лежать в канаве и ныть от боли».
Когда в сопернике, с которым ушла любимая, мы видим парад достоинств, зависть к нему удручает нас, когда видим ничтожество – проклинаем судьбу.
Не кляни судьбу, но радуйся, что не сидишь в тюрьме, не лежишь в гробу, а занимаешься делом, с которым пока не везет.
Кто-то клянет сегодня время, кто-то же вспомнит его как лучшую пору жизни.
Вы, люди, на колесах сберегаете время жизни, а я продлеваю его пешком.
Все излишества строго заносятся нам на счета и однажды вычтутся из времени нашей жизни.
Безмолвием гробов встречает время своих гениев.
Богатое воображение делает человека умным, очень богатое – гением или дураком.
Все гениально простое дурак принимает за примитивно ничтожное.
В минуты вдохновенья нам словно боги шепчут свыше, и мы записывать за ними еле успеваем!
Вдохновение душит: попадись лишь перо да бумага – и легче дышать!
Что это за рай, в котором нет ни вдохновенья, ни любви, ни дружбы?.. Кому он нужен?
Пока порывы вдохновения в крови, мне мои невзгоды нестрашны.
Невзгоды спорят меж собою, как ярче сделать нашу жизнь.
Лишь услышишь спор – подходи поближе и учись молчать.
Молчать – благородно, помалкивать – подло.
«В начале было Слово…», но еще ранее – молчание.
Умного человека понимаешь с первого слова, любимую – с первого взгляда.
Наверное, я ненормальный, коль ни взглядом, ни слухом, но сердцем знаю – идет любимый человек!
Даже в зале, полном людей, чувствуешь: любимая рядом – и, оглянувшись, ловишь долгий и нежный взгляд!
Каждый жест, каждый взгляд любимой разбираем мы по частичкам и строим из них сотни выводов.
Один нескромный взгляд – и женщина тебя отыщет. «Это ты так жадно смотрел? – спросят ее глаза. – Ну что ж, я пришла, делай же что-нибудь!»
Я любимую тайно преследую, а заметит она – сразу нос ворочу: что вы, дескать, ко мне пристали? Вот наказание!
Полюбишь – и сразу скрываешь любовь от себя, от людей, но больше всего от предмета своей любви.
Если любимая идет с другим и видит твою улыбку, то даже судьба начинает «хромать», «запинаться»… и просто не знает, как с тобой быть.
Может, и к лучшему, что моя любимая – не моя и ушла с другим: я скорблю, страдаю… и пишу стихи!
Там, где жила любимая, в воздухе носится стих!
Весна! Опять мы в рощу: кто – гулять, кто – за цветами… а я – за первыми стихами.
Когда за каждой рифмой слышно, как в муках стонет ум, – оставь, поэт, поэзию в покое.
Поэтов больше, чем стихов.
Лучший стих, как бутон, набухая, распустится в яркий, солнечный день!
Стихи под солнцем расцветают, а мысли тонкие в туманах тают.
Мысли тоже должны быть с душою.
В иной прозаической мысли поэзии больше, чем в ста стихотворениях.
Как романтиками мы родились, так романтиками умрем, и никакая проза жизни нас не изменит.
Мы по жизни идем, а наши грехи, как круги на воде, от нас идут во все стороны.
Я праведно прожил сегодняшний день – никого не убил, не замучил: ни мухи, ни комара…
Наступающим днем дорожи: ведь он у тебя такой единственный и всегда последний.
Когда не везет – не сердись, проклиная день, но радуйся, что судьба прибавляет его к сроку жизни.
День прошел, а ты добра не сделал… Что ж, скажи себе спасибо, что зла не натворил.
Добро и радость строишь своими руками, зло же придет само – стоит лишь ошибиться.
У злого нет сил обнаруживать радость – они разошлись на проклятья и стоны.
Порой труднее в чем-то отказать иному добряку, чем возразить злодею.
И для злодеев светит солнце, и для врагов цветут цветы и распевают соловьи.
Как удивительно быстро заводятся в жизни враги!
Враги чистосердечны: они от всей души желают нам несчастий и гордо носят в сердце зло.
Улыбки врагов напитаны ядом.
Достоинства наших врагов противнее нам, чем сами враги.
Наш враг – самый внимательный к нам человек.
Иные враги о тебе знают больше, чем ты сам о себе.
Наши худшие враги – меж собою лучшие друзья.
Стоишь перед дерзким врагом и знаешь: не дрогнут ни веко, ни мускул, а бедное сердце шумит и грохочет!
Пусть дерзок мой враг и мне не по силам, но могу же я его не бояться!
Похвала врага ценится дороже.
Если чувствую: станут расхваливать, говорю себе: «Пшел вон!»
Все же приятно, когда о тебе вспоминают, пусть даже враги.
Врагов мы ненавидим, а свою ненависть лелеем.
Ненависть к злу – доброе чувство.
Ненавидя злого, завидуешь свободе зла.
Все пройдет: и обиды, и зло; ты же, вспомнив о них, посмеешься.
Предки сделали все, чтобы ты появился на свет и, радуясь жизни, ценил бы ее, – ты же ходишь, повесив нос.
Даже ангелы смотрят на нас недовольно, если видят, как мы ходим согнувшись, не радуясь солнцу.