Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 9 (страница 14)

— Я знаю расположение постов охраны, примерное количество людей, маршруты патрулей. Достаточно, чтобы спланировать операцию, — объяснил я.

Ливенталь и Бестужев переглянулись.

— Впечатляет, — признал Ливенталь. — Ты работаешь быстро.

— Я работаю эффективно, — поправил я. — Быстро — это побочный эффект.

— Хорошо, — Ливенталь хлопнул ладонями по столу. — У нас есть цель. У нас есть информация. Осталось спланировать эту операцию.

— И распределить роли, — добавил я. — Каждый должен знать свою задачу.

— Согласен, — Бестужев кивнул. Похоже, деловой разговор помог ему отвлечься от семейной драмы. По крайней мере, временно. — Я возьму на себя политическое прикрытие. Попытаюсь пробиться к Императору через голову Дроботова.

— Это возможно? — Аглая подняла бровь.

— Сложно, но возможно. У меня есть выходы на имперскую канцелярию. Несколько человек, которым я доверяю. Если действовать осторожно…

— Действуйте, — я кивнул. — Чем раньше Император узнает правду, тем лучше. Но будьте осторожны. Орден наверняка имеет людей и в его окружении.

— Я не первый год в политике, — сухо ответил Бестужев.

— Знаю. Именно поэтому доверяю вам эту задачу.

— Платон Игоревич, — я повернулся к Ливенталю, — вы с Ярком займётесь силовой частью операции. Планирование, логистика, подбор людей. Нам понадобится ударная группа — профессионалы, способные работать против магов.

— У меня есть такие люди, — Ярк кивнул. — Бывший спецназ. Опыт работы с магическими угрозами.

— Отлично.

Я повернулся к Аглае.

— Аглая Платоновна. Вы — наш канал связи. Телепатическая координация во время операции. Сможете поддерживать ментальный контакт с несколькими людьми одновременно?

Она кивнула:

— До пяти человек — без проблем. Больше будет сложнее, но справлюсь.

— Пятеро — достаточно. Я, Ярк, командир ударной группы, Кирилл, если он восстановится к тому времени, и резервный канал для экстренной связи.

Я повернулся к Анне. Она смотрела на меня с ожиданием. В её глазах горела решимость. Желание помочь, быть полезной.

— Анна, — я говорил осторожно, выбирая слова. — Ты — маг воздуха. Твои способности могут быть полезны. Но…

Я запнулся.

Беременность. Рисковать ею в бою — немыслимо. Но сказать об этом здесь, при всех, при её отце…

— … ты будешь в резерве, — закончил я. — На случай непредвиденных обстоятельств. Здесь, на базе.

Она поняла. Я видел это по её глазам.

— Хорошо, — она кивнула. — Я буду готова, если понадоблюсь.

Бестужев нахмурился — явно заметил что-то в нашем обмене взглядами. Но пока промолчал.

— А вы сами? — Ливенталь посмотрел на меня. — Какова ваша роль?

— Я возглавлю операцию на месте. Но сначала… — я помедлил, — мне нужно отлучиться. На пару часов.

— Куда?

— Провернуть одно дельце.

И пополнить Сосуд Живы. На двух процентах много не навоюешь. Одно серьёзное заклинание, и я свалюсь без сознания. Нужно найти пациента. Кого-нибудь, кому нужна помощь. Спасти жизнь, получить благодарность, восстановить запас энергии.

Рутина некроманта-целителя. Смешно, если подумать.

— Потом я вернусь, — продолжил я, — и мы начнём.

Я встал из-за стола.

Союзники провожали меня взглядом.

Забавная компания. Два графа, дочь олигарха, начальник охраны и беременная аристократка. Плюс в ангаре наверху сидят: безумный патологоанатом, скелет, призрак, зомби и двое молодых магов.

Моя армия.

Тысячу лет назад у меня были легионы. Сейчас — горстка энтузиастов. Но иногда горстка энтузиастов стоит больше, чем легионы.

— Что ж, господа, — медленно произнес я и улыбнулся. — Игра началась.

Глава 5

Военный совет завершился так же неожиданно, как и начался.

Ливенталь поднялся первым, застёгивая пиджак с видом человека, который только что принял решение ценой в несколько миллионов и теперь подсчитывает, как бы не прогадать.

Бестужев последовал за ним, и его лицо представляло собой идеальную каменную маску, за которой клокотала едва сдерживаемая ярость. Я видел, как пульсирует вена на его виске, как сжимаются и разжимаются кулаки.

Гипертензивный криз (резкое повышение артериального давления) на подходе, если он не успокоится в ближайшие полчаса.

Ярк уже что-то бормотал в рацию, координируя перемещения по базе, его голос приобрёл тот особый командный тон, который появляется у военных людей в момент настоящей работы.

Я же стоял у экрана с картой, наблюдая за этим организованным хаосом с видом режиссёра, который только что закончил репетицию и теперь гадает, не развалится ли всё к чертям на премьере. Два графа, начальник охраны, аристократка-телепатка и моя беременная возлюбленная расходились по своим делам, каждый унося с собой кусочек нашего общего плана.

Забавно, если подумать. Ещё недавно я был обычным врачом в частной клинике, моей главной проблемой являлись капризные пациенты с мнимыми болезнями. Сейчас я координировал заговор против тайного ордена с участием двух самых влиятельных семей Империи. Все-таки натуру Архилича из себя не убрать.

Карьерный рост, которому позавидовал бы любой. Правда, с некоторыми побочными эффектами в виде охоты Инквизиции и смертного приговора, но кто считает такие мелочи?

Бестужев направился к выходу, но у самой двери он остановился, словно вспомнив о чём-то важном. Его взгляд нашёл Анну, которая стояла чуть в стороне, явно не зная, куда себя деть среди этих облечённых властью мужчин, решающих судьбы мира.

Граф не посмотрел на меня. Даже не повернул головы в мою сторону, демонстративно игнорируя моё существование, словно я был предметом мебели. Обиделся. Как это по-взрослому. Просто произнёс, обращаясь к дочери тем особым тоном, который родители используют, когда хотят показать глубину своего разочарования без единого прямого упрёка:

— Мы с тобой поговорим. Позже.

Пара слов. Короткие, сухие, как диагноз в медицинской карте. И столько угрозы в этом «позже», столько обещания грядущей бури, что я физически ощутил, как Анна вздрогнула рядом со мной. Её плечо коснулось моего, и я почувствовал мелкую дрожь, пробежавшую по её телу.

Он ушёл, не дожидаясь ответа. Просто вышел, и дверь за ним закрылась с тихим скрипом.

Ливенталь задержался на секунду, бросив на меня короткий взгляд, в котором читалось сочувствие пополам с предупреждением. «Держись», говорил этот взгляд. «Но будь осторожен». Потом и он исчез в коридоре.

Двери закрылись.

Анна стояла неподвижно, глядя в пустоту перед собой, её лицо побледнело. Руки едва заметно дрожали, а дыхание стало поверхностным, учащённым. Классические признаки острой стрессовой реакции, возможно, с элементами панической атаки на подходе.

Очень плохо для женщины на начальном этапе беременности.

Я подошёл к ней и мягко взял за локоть, чувствуя под пальцами ускоренный пульс. Сто двадцать ударов в минуту, может быть, больше.

— Пойдём, — сказал я негромко, стараясь, чтобы мой голос звучал успокаивающе. — Тебе нужно отдохнуть.

Она не сопротивлялась, когда я повёл её к выходу, и её покорность беспокоила меня больше, чем слёзы или истерика. Анна Бестужева не была из тех женщин, которые сдаются без боя.

Мы шли по коридорам «Северного форта» в молчании, минуя бетонные стены и тусклые лампы. Наши шаги гулко отдавались в пустом пространстве, создавая странный ритм, похожий на биение больного сердца.

— Он меня ненавидит, — наконец произнесла она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышал.

— Он злится, — поправил я. — Это не одно и то же. Злость пройдёт. Это острая реакция, не хроническое состояние.