Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 48)

— Опыт и наблюдательность. Ничего сверхъестественного.

Я сохранял хладнокровие.

— Конечно, — его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ничего сверхъестественного. В нашей империи некоторое сверхъестественное запрещено. Статья триста первая Уголовного кодекса — применение запрещенной магии карается смертью.

— Я знаю законы, капитан.

— Не сомневаюсь. Образованные люди всегда знают законы. Особенно те, которые их касаются.

Намекает. Пытается спровоцировать.

«Нюхль, исчезай. Немедленно. Без следов и остаточной энергии.» — Я послал мысленную команду своему фамильяру, стараясь сохранить абсолютно нейтральное выражение лица.

Костяная ящерица на полу едва заметно дрогнула — знак, что приказ понят — и начала процесс контролируемой дематериализации.

Нюхль растворялся в воздухе. Процесс занял ровно три с половиной секунды.

И именно в этот момент капитан Стрельцов едва заметно приподнял левую бровь.

Черт возьми. Он заметил.

Движение было минимальным — подъем брови на миллиметр, не больше. Девяносто девять процентов людей не обратили бы внимания. Но я много изучал микровыражения лиц. Пациенты часто врут о симптомах, но лицо всегда выдает правду.

И это микродвижение брови кричало громче любых слов: «Я засек аномалию в энергетическом поле».

Он чувствует некромантию. Не видит напрямую — иначе бы уже арестовал — но ощущает возмущения в потоках магической энергии. Интересный тип. Крайне интересный и чертовски опасный.

Я припомнил, что читал об инквизиторах в книгах этого мира. Их специально отбирают среди людей с врожденной чувствительностью к магии. Они не маги сами по себе — использование магии для инквизитора означает немедленную казнь, но способны ощущать ее присутствие. Как собаки-ищейки чуют наркотики или взрывчатку.

Инквизиторов их обучают годами. Учат различать типы магии по «запаху» энергии. Некромантия пахнет гнилью и холодом. Стихийная магия — озоном и дымом. Целительство — травами и солнечным светом. Проклятия — серой и кровью.

И Стрельцов явно из опытных. Капитан инквизиции в сорок пять лет — это либо гений, либо фанатик. А судя по холодному расчету в глазах — и то, и другое.

Но он не подал виду, что заметил что-то необычное. Просто продолжил осматривать разгромленное фойе, отмечая взглядом разбитое окно, опрокинутую мебель, капли крови на полу.

Умный хищник. Не показывает жертве, что учуял ее. Будет наблюдать, собирать доказательства, плести паутину. А потом ударит — быстро, точно, смертельно.

— Безобразие, — пробормотал главврач Сомов, вытирая вспотевший лоб уже насквозь мокрым платком. — Абсолютное безобразие. В моей больнице! В лечебном учреждении!

— Действительно, весьма прискорбно, — согласился Стрельцов ровным тоном. — Но инцидент, полагаю, исчерпан? Дамы были разняты, виновные… не наказаны, но хотя бы пристыжены.

— Да-да, конечно, — закивал Сомов. — Сейчас санитары все приберут, стекольщика вызовем, к обеду все будет как новое!

— Прекрасно, — кивнул Стрельцов.

Сомов повернулся к толпе медработников, собравшихся поглазеть на последствия драки:

— Внимание! Всем внимание! — его голос сорвался, и он прокашлялся. — Коллеги! Прошу внимания!

Шум стих. Все повернулись к главврачу.

— С сегодняшнего дня, — Сомов сделал глубокий вдох, — в нашей больнице начинается плановая проверка Святой Инквизиции.

По толпе пробежал шепоток. Медсестры переглядываются, санитары нервно переминаются с ноги на ногу, врачи напряженно молчат.

Все боятся инквизиции. Это нормальная реакция нормальных людей. Даже те, кому абсолютно нечего скрывать, инстинктивно страшатся черных мундиров. Генетическая память о кострах, когда в Империи карали даже невиновных.

— Прошу всех отнестись к этому спокойно! — продолжал Сомов, хотя сам был далек от спокойствия. — Это обычная процедура! Инквизиторы будут присутствовать при вашей работе, наблюдать, задавать вопросы, проверять документацию!

— И искать следы магии, — добавил Стрельцов громким голосом. — Любые аномалии, подозрительные предметы, странные случаи исцеления. Все, что выходит за рамки общепринятой медицины.

— Но у нас нет ничего подобного! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Вот и прекрасно, — улыбнулся капитан, и от этой улыбки мороз пробежал по коже. — Значит, проверка пройдет быстро и безболезненно. Как простой медосмотр.

Ага, как же. Инквизиторский «медосмотр» обычно заканчивается костром для пациента.

— Никаких отклонений от обычного распорядка! — Сомов пытался взять ситуацию под контроль. — Работаем в штатном режиме! Лечим больных, выполняем назначения, ведем документацию!

— И помните, — Стрельцов повысил голос, — сотрудничество с инквизицией обязательно по закону. Отказ отвечать на вопросы карается по статье двести девяносто восемь Уголовного кодекса — от трех до пяти лет общественных работ.

— А препятствование проверке или попытка скрыть улики, — добавил молодой лейтенант, — это уже статья триста вторая. Пособничество магическим преступлениям. От десяти лет каторги до смертной казни.

— Через повешение, — уточнил третий инквизитор, поручик. — Или сожжение, если будет доказано использование магии.

Толпа притихла окончательно. Даже дышать, казалось, стали тише.

— Ну что стоите? — вдруг рявкнул Сомов. — По местам! Работа не ждет! У нас больные люди!

Народ начал медленно расходиться. Медсестры торопливо семенили по коридорам, врачи степенно расходились по кабинетам, санитары принялись убирать разгромленное фойе.

Сомов осторожно повернулся к Стрельцову:

— Капитан, прошу вас в мой кабинет. Обсудим детали проверки. Я предоставлю все необходимые документы.

— С удовольствием, — Стрельцов кивнул своим подчиненным. — Лейтенант Морозов — осмотрите первый этаж. Особое внимание на аптеку. Проверьте все препараты, особенно те, что могут использоваться в алхимии.

— Есть, капитан! — отчеканил лейтенант.

— Поручик Власов — вам морг и патологоанатомическое отделение. Ищите следы некромантии. Любые аномалии в состоянии трупов — докладывать немедленно.

— Слушаюсь!

Морг. Конечно же морг. Первое место, где инквизиция ищет некромантов. Однако от Мертвого они ничего не добьются.

Стрельцов направился к лифту вслед за Сомовым, но у самых дверей остановился и обернулся. Его взгляд нашел меня в толпе расходящихся медработников:

— Доктор Пирогов!

— Да, капитан? — спокойно отозвался я.

— Мы обязательно побеседуем. У меня есть к вам несколько вопросов.

— Я к вашим услугам. В любое удобное для вас время.

— О, время я найду, — он усмехнулся. — И вопросов будет много. Очень много.

— Готов ответить на все.

— Посмотрим, — его глаза сузились.

Я остался стоять посреди постепенно пустеющего фойе, анализируя ситуацию.

Итак, что мы имеем. Инквизиция в больнице на целую неделю минимум. Возможно, дольше. Капитан Стрельцов явно заинтересовался мной персонально. Он что-то заподозрил — иначе не стал бы так пристально наблюдать.

Варианты развития событий:

Первый — это плановая проверка, я просто параноик, и через неделю они уйдут. Вероятность — процентов десять. Инквизиция не разбрасывается капитанами для рутинных проверок.

Второй — кто-то донес. На меня, на мои «чудесные» исцеления. Но тогда почему не арестовали сразу? Значит, донос неконкретный, без доказательств. «Доктор Пирогов лечит слишком хорошо, это подозрительно». Вероятность — процентов тридцать.

Третий — проверяют нового главврача. Сомов на посту всего пару недель. Вероятность — процентов сорок.

Четвертый — ищут что-то конкретное. Магический артефакт, запрещенные алхимические препараты, следы некромантии. Может, кто-то из пациентов умер при странных обстоятельствах? Вероятность — процентов двадцать.

Скорее всего, комбинация факторов. Пришли проверить Сомова, заодно поискать магические следы, а если повезет — поймать настоящего мага. Меня.

Что делать? Очевидно — максимально сократить использование некромантии. Никаких чудесных исцелений, никаких манипуляций с некромантской энергией. Только целительская магия, в которой я не силён. И обычная медицина.