Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 47)
— Что?
— Я не знаю как! — простонал он. — Они все узнали, что операция барона закончилась! Мол, все прошло успешно, скоро очнется от наркоза!
— И побежали к нему?
— Как ошпаренные! А по дороге встретились. Ну и… Слово за слово…
— И понеслось?
— Как лавина! — Костик схватился за голову. — Они кричали, обвиняли друг друга…
Он показал на поле боя:
— Сначала графиня Воронцова заявила, что она официальная невеста и имеет право первой увидеть жениха.
— Официальная?
— Ну, типа того. Говорит, барон сделал ей предложение. Правда, без свидетелей и кольца, но это детали.
— Конечно, детали, — я усмехнулся.
БАМ! Блондинка швырнула в брюнетку туфлю. Промахнулась — туфля влетела в окно, разбив стекло.
— Ну все, — сказал я. — Хватит. Нюхль, твой выход!
Костяная ящерица на моем плече встрепенулась:
— Ших?
— Время развлечь дам. Покажи им фокус с исчезновением.
— Ших-ших! — радостно закивал Нюхль и спрыгнул с плеча.
Он побежал прямо в эпицентр битвы и начал свой коронный номер — прыгал, вертелся, щекотал дам костяным хвостом.
— ААААА! — завизжала блондинка. — Что это⁈
— Скелет! — брюнетка отскочила. — Живой скелет!
— Это ящерица! — крикнула рыжая. — Мертвая ящерица!
— Ших-ших-ших! — Нюхль радостно скакал между ними, явно наслаждаясь произведенным эффектом.
Дамы с визгом разбежались в разные стороны, забыв о драке.
Эффективно. Ничто так не отрезвляет женщин, как неожиданная встреча с чем-то скользким, холодным или костяным.
И именно в этот момент, когда дамы визжали, санитары пытались их успокоить, а Нюхль весело скакал посреди хаоса, за спиной раздался голос — громкий, властный, не терпящий возражений:
— Что здесь, черт возьми, происходит⁈
Я обернулся.
В дверях стоял главврач Сомов. Лицо багровое от злости, редкие волосы растрепаны, очки съехали на кончик носа. Руки сжаты в кулаки так крепко, что костяшки побелели.
Но не он заставил меня внутренне напрячься. Хотя и его я видел в таком настроении впервые.
За ним, молчаливыми тенями, стояли трое.
Черные мундиры с серебряными пуговицами — по восемь штук, двумя рядами. Высокие сапоги до колен, начищенные до зеркального блеска. Белые перчатки.
И самое главное — на груди каждого знак в виде пламенеющего меча, пронзающего змею.
Святая инквизиция.
Отдел по борьбе с магическими преступлениями. Официальные охотники на ведьм, некромантов и прочих «врагов империи».
Черт, черт, черт. Только их не хватало. Если они почувствуют мою некромантическую ауру…
Глава 16
Я быстро подавил остатки некроматской энергии, загнав их глубоко в Сосуд. Теперь я был обычным человеком. По крайней мере, для поверхностного сканирования.
Старший из троих инквизиторов — мужчина лет сорока пяти — сделал шаг вперед. Седые виски, аккуратно подстриженная бородка, шрам через левую бровь. Глаза серые, холодные, как лед на Москве-реке в январе.
На погонах — три звезды. Капитан инквизиции.
Капитан — это серьезно. Они не разбрасываются высокими чинами. Обычно по больницам ходят лейтенанты, максимум поручики. Капитан — это когда есть серьезные подозрения.
Дамы, увидев инквизиторов, мгновенно прекратили визжать. Даже воздух в помещении как будто загустел от страха.
Все боятся инквизицию. Даже аристократки. Потому что перед инквизицией все равны — хоть граф, хоть нищий. Подозрение в запрещенной магии — и ты уже на костре. Ну в смысле — за решеткой. А там и до смертной казни недалеко.
А в запрещенных магических практиках могли заподозрить кого угодно… Проще говоря, в ней подозревали неугодных Империи людей.
Даже Нюхль замер и начал медленно, незаметно ползти обратно ко мне.
Умная ящерица. Чует опасность.
Сомов сделал еще шаг вперед, разглядывая разгром:
— Я требую объяснений! — его голос дрожал от ярости. — В моей больнице! В лечебном учреждении! Драка! Беспорядок! Это недопустимо!
Сомневаюсь, что его вывела из себя именно драка. Скорее приход инквизиции, а этот случай с дамами лишь стал поводом, чтобы выплеснуть ярость. Однако мне понравилась вторая сторона Сомова. Таким и должен быть главврач. Персонал у него должен по струнке ходить, опасаясь накосячить.
Он повернулся к санитарам:
— Демид! Иван! Как вы это допустили⁈
— Петр Александрович, — начал Демид, — мы пытались…
— Молчать! — рявкнул Сомов. Очень логичено с его стороны, попросить объяснений, а потом не дослушать оправданий. Да наш главврач, на пределе. — Потом поговорим! Сначала я хочу знать, кто эти… эти…
Он не находил слов, глядя на растрепанных аристократок.
Старший инквизитор — капитан — окинул взглядом разгромленное фойе. Разбитое окно, перевернутая мебель, кровь на полу, порванные платья, женские туфли и шляпки, разбросанные повсюду.
— Действительно, весьма… живописная картина, — сказал он ровным, лишенным эмоций голосом. — Я видел поля сражений, которые выглядели лучше. Но в больнице такие вещи просто недопустимы.
Его взгляд скользнул по присутствующим и остановился на мне. Я почувствовал, как эти серые глаза буквально сканируют меня с головы до ног.
— Доктор Пирогов, полагаю? — уточнил он.
Он знает, кто я. Значит, пришли не случайно.
— К вашим услугам, господин…? — я вскинул бровь.
— Инквизитор Стрельцов. Капитан Алексей Петрович Стрельцов.
Он сделал шаг ближе:
— Я много слышал о вас, доктор. Говорят, вы творите… чудеса.
Проверяет. Ищет реакцию на слово «чудеса». Инквизиторы обучены читать микровыражения лица.
— Никаких чудес, капитан Стрельцов, — ответил я максимально спокойно. — Только медицина, упорный труд и немного везения.
— Везения? — он поднял бровь. — Странно. Мне говорили, что вы ставите безошибочные диагнозы. Что вы видите болезнь там, где другие врачи ничего не находят.