Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 25)
— Что происходит⁈ — заорал он. — Теракт⁈
Теракт, как же. У этого парня явно посттравматический синдром. Везде теракты мерещатся.
Из ординаторской выбежали три врача. Первым — судя по бейджику, доктор Мельников, мужчина лет пятидесяти пяти с седыми висками и лицом человека, который повидал всякое.
За ним семенили два молодых ординатора — парень лет двадцати семи с жидкими усиками и девушка примерно того же возраста с испуганными глазами олененка Бэмби.
— Анафилактический шок! — заорал Мельников, увидев Лилию. — Классическая картина! Ангионевротический отек лица и гортани!
Он повернулся к молодым врачам:
— Петров, быстро! Противошоковый набор из реанимации! Адреналин ноль один процент, преднизолон сто двадцать миллиграммов, супрастин две ампулы!
— Есть! — Петров сорвался с места и побежал, спотыкаясь о собственные ноги.
— Соколова! — рявкнул Мельников на девушку. — Кислородная маска! Пульсоксиметр! И готовьте ларингоскоп с интубационной трубкой!
— Размер трубки? — пискнула Соколова.
— Семь с половиной! Нет, семь! Отёк же! Может не пройти больше!
— Каталку сюда! — скомандовала старшая медсестра, женщина лет сорока с лицом армейского сержанта. — В реанимацию ее! Живо!
— Дефибриллятор готовьте! — кричал кто-то еще. — Может быть остановка сердца!
Ну только дефибриллятора при остановке сердца не хватало. Дилетанты!
Классическая медицинская паника.
Я наблюдал за суетой. Все бегают как обезглавленные куры, каждый кричит свое, никто не координирует действия. Протокол они знают, но применить его в стрессовой ситуации не могут.
Санитар попытался поднять Лилию, чтобы переложить на принесенную каталку, но я его остановил:
— Не трогать! Движение усилит отек!
— А вы кто такой? — он смерил меня взглядом. — Родственник?
— Врач. Доктор Пирогов.
— Тот самый? — его глаза расширились. — Слышал про вас…
— Он самый. И сейчас слушайте меня внимательно…
Но договорить я не успел. Петров примчался с охапкой ампул и шприцев:
— Адреналин готов! Одна десятая процента, один миллилитр!
Молоденькая медсестра — та, что уронила лоток — уже набирала препарат в шприц. Руки у нее тряслись, и она промахнулась иглой мимо резиновой пробки ампулы.
— Спокойнее, Маша! — прикрикнула на нее старшая. — Не первый день работаешь!
— Простите, Раиса Павловна! Просто… я никогда анафилаксию не видела!
— Тогда смотри и учись! — Мельников выхватил у нее шприц. — Вводим подкожно, в плечо! При отеке гортани всасывание лучше!
Он склонился над Лилией с шприцем наготове.
Идиот сейчас ее убьет. Времени на дипломатию нет.
— Нет! — сказал я так громко, что эхо прокатилось по коридору, и несколько картин на стенах покосились. — Стоп! Никакого адреналина!
Мельников замер с занесенным шприцем. Все остальные тоже застыли, как в игре «Море волнуется раз».
— Это не аллергия! — продолжал говорить я, вскакивая на ноги и загораживая собой Лилию. — Это НАО! Наследственный ангионевротический отек!
Тишина повисла в коридоре как туман над болотом. Слышно было только хриплое, свистящее дыхание Лилии — с каждой секундой все тише и реже.
— Какой еще НАО⁈ — Мельников покраснел как свекла, вены на шее вздулись. — Молодой человек, вы кто вообще такой⁈ Как вы смеете вмешиваться⁈
— Я врач-терапевт высшей категории! — соврал я про категорию, но сейчас был не лучший момент для скромности. — И я говорю вам — это НЕ анафилактический шок!
— Бред! — Мельников попытался оттолкнуть меня. — Не мешайте работать! Вы видите клиническую картину? Острый ангионевротический отек! Закупорка дыхательных путей! Протокол требует НЕМЕДЛЕННО ввести адреналин!
— Протокол написан для аллергического отека Квинке! — я не сдвинулся с места, превратившись в живой щит. — А это НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ангионевротический отек! Совершенно другая причина заболевания! Другой механизм развития! Другое лечение!
— Да какая разница⁈ — взвизгнула Соколова. — Отек есть отек! Она же синеет!
— Разница между жизнью и смертью! — я повернулся к ней. — При аллергии отек вызван выбросом гистамина из тучных клеток! Аллергическая реакция с участием иммуноглобулина E! Адреналин блокирует эту реакцию!
— Именно! — поддержал Мельников. — Так что отойдите!
— А при НАО совсем другой механизм! — я не двигался. — Генетический дефицит C1-ингибитора! Это белок системы комплемента — части иммунной системы! Без него активируется контактная система свертывания! Массивный выброс брадикинина — вазоактивного пептида! Он увеличивает проницаемость сосудов! Плазма выходит в ткани! Отек!
— Вы несете чушь! — Мельников попытался обойти меня слева.
Я преградил ему путь:
— ПОСМОТРИТЕ НА ОТЕК! Внимательно посмотрите!
Несколько голов склонились над Лилией. Ее лицо было чудовищно деформировано — губы как сардельки, щеки как у хомяка, глаза — щелочки в опухшей массе.
— Он БЛЕДНЫЙ и ПЛОТНЫЙ! — я показал пальцем. — При аллергическом отеке кожа КРАСНАЯ от расширенных сосудов! И отек МЯГКИЙ! А тут как тесто!
— Это может быть атипичная форма… — неуверенно начал Петров.
— Атипичная форма с типичной клиникой НАО⁈ — я повернулся к нему. — Где крапивница? Где кожный зуд? Где покраснение? Где бронхоспазм? НИЧЕГО этого нет!
— Но… но как вы можете быть уверены? — пролепетала Маша.
— Она сама сказала! — я указал на Лилию. — Пять минут назад! Отеки уже полгода! Мигрирующие — то рука, то нога! Антигистаминные не помогают! Ни супрастин, ни тавегил, ни современные препараты! Это классика НАО!
Идиоты. Учились пять лет в институте, и что? Только типовые случаи знают. Шаг в сторону — и впадают в ступор.
— Даже если это так… — Мельников явно начал сомневаться, — адреналин все равно поможет! Он универсальный!
— Убьет! — я рявкнул ему в лицо. — Адреналин вызовет тахикардию до двухсот ударов! На фоне кислородного голодания — фибрилляция желудочков! Остановка сердца! Смерть!
— Откуда такая уверенность⁈
— Из учебника Харрисона по внутренним болезням! Глава про первичные иммунодефициты! Раздел НАО! Смертность от неправильного лечения — тридцать процентов!
Мельников все еще сжимал шприц, но уже не так уверенно:
— Я тридцать лет в медицине! Я знаю, что делаю!
— Тридцать лет и ни разу не видели НАО? — я усмехнулся. — Неудивительно! Частота — один на пятьдесят тысяч! За всю карьеру можно не встретить!
— Если не адреналин, то что⁈ — взорвался он. — Она же умирает! Посмотрите!
Лилия выглядела ужасно. Лицо из синюшного стало фиолетовым. Дыхание — редкое, поверхностное, агональное. Пауза между вдохами достигала пяти-шести секунд.
— Ей нужен C1-ингибитор! — я повернулся к графу, который стоял бледный как мел. — Специфический препарат! «Беринерт», «Синрайз», любой! Или на худой конец —свежезамороженная плазма!
— Плазма? — переспросил граф. — Зачем плазма?
— В плазме здоровых доноров есть C1-ингибитор! Немного, но достаточно, чтобы остановить приступ! Это стандарт лечения НАО при отсутствии специфических препаратов!
— У нас есть плазма? — граф повернулся к Мельникову.