Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 27)

Потому что удерживать энергетический стент оказалось адски сложно. Отекшие ткани давили на него со всех сторон с силой пресса. Каждую секунду приходилось подпитывать конструкцию новой порцией энергии.

— Сатурация семьдесят! — радостно объявила Соколова. — Семьдесят пять! Восемьдесят!

— Пульс стабилизируется! — добавила Раиса Павловна. — Сто двадцать! Ритм ровный!

— Это невозможно! — бормотал Мельников. — Отек полностью перекрыл гортань! Я видел! Как воздух проходит⁈

— Тибетская техника! — выдавил я сквозь зубы, не открывая глаз. — Энергетические меридианы!

Несу полную чушь. Но звучит достаточно эзотерично, чтобы они отстали.

— Вы серьезно⁈ — голос Мельникова поднялся на октаву.

— Монастырь… Ганден… — я с трудом выговаривал слова, концентрация требовала всех сил. — Три месяца… с ламами… древняя… методика…

— Восточная медицина? — с сомнением спросил граф.

— Очень… древняя… — подтвердил я.

Края зрения начали темнеть. Классический признак истощения Сосуда — организм отключает периферическое зрение для экономии энергии.

Держись. Еще немного. Где, черт возьми, этот Петров с плазмой?

— ВОТ! — словно в ответ на мои мысли в коридоре раздался топот. — ПЛАЗМА! ДВА ПАКЕТА!

Петров влетел в коридор как метеор, размахивая двумя пакетами с желтоватой жидкостью. За ним бежала медсестра из реанимации с системой для переливания.

— Свежезамороженная! — выпалил он, тяжело дыша. — Группа AB, универсальная! Размороженная под теплой водой!

— Катетер в вену! — приказал я, не отрывая рук от Лилии. — Периферический! Вена на локтевом сгибе! Восемнадцатый размер!

— Но нужно проверить совместимость! — начала Раиса Павловна.

— НЕТ ВРЕМЕНИ! — крикнул я. — AB-плазма! БЫСТРО!

Глава 10

— Но-о-о! — продолжила возмущаться Раиса Павловна.

— AB-плазма универсальная! — пришлось надавить мне. — Живее!

Медсёстры работали с лихорадочной скоростью профессионалов, почуявших, что счёт идёт на секунды. Маша накладывала жгут на плечо Лилии, Раиса Павловна обрабатывала локтевой сгиб спиртом. Резкий запах этанола ударил в нос.

— Вены спазмированы! — Маша пыталась нащупать вену. — Из-за шока! Не видно!

— Дай я! — Раиса оттолкнула ее. — У меня рука легче!

Она взяла катетер и с первой попытки попала в едва заметную под отечной кожей вену. Темная венозная кровь показалась в павильоне катетера.

— Есть! Фиксирую! — сообщила она.

— Подключаю систему! — Соколова быстро присоединила капельницу к катетеру. — Открываю на полную!

Я краем глаза видел, как желтоватая плазма потекла по прозрачной трубке. Слишком медленно — самотеком из пакета капало, может, двадцать капель в минуту.

— Мало! — процедил я. — Нужно струйно! Давление!

— Но это опасно! — запротестовал Мельников. — Может быть перегрузка правых отделов сердца! Отек легких!

— Без плазмы она умрет… через минуту! — я чувствовал, как мой энергетический стент начинает разрушаться. — Жмите на пакет!

Граф, в отличии от всех, не стал спорить. Схватил пакет с плазмой обеими руками и начал сдавливать, как будто выжимал мокрое полотенце.

— Вот так! — он давил с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Быстрее, черт возьми!

Скорость инфузии увеличилась в разы. Плазма лилась в вену Лилии мощной струей.

Я лихорадочно думал, удерживая стент последними силами.

C1-ингибитор, в каждом миллилитре плазмы есть немного C1-ингибитора. Нормальная концентрация — двадцать пять миллиграммов на сто миллилитров. При НАО нужно минимум пятьсот миллиграммов. Значит, нужно влить…

Математика давалась с трудом. Мозг, лишенный энергии, отказывался считать.

Два литра. Минимум два литра плазмы для терапевтического эффекта.

— Второй пакет готовьте! — приказал я. — Как первый кончится — сразу подключайте!

Я чувствовал каждую каплю плазмы, попадающую в кровоток Лилии. На энергетическом уровне это выглядело как золотистые искры, гасящие черное пламя воспаления.

Прошло тридцать секунд — целая вечность, когда борешься за каждый вдох.

Сорок секунд.

Пятьдесят.

И вдруг — я почувствовал, как давление на стент начало ослабевать. Отек дрогнул, словно живое существо, получившее смертельную рану.

Работает! C1-ингибитор блокирует систему комплемента! Прекращается выброс брадикинина!

— Смотрите! — воскликнула Маша. — Лицо! Отек спадает!

Действительно, губы Лилии начали уменьшаться. Из сарделек они превращались обратно в человеческие губы. Щеки тоже сдувались, как проколотые воздушные шары.

— Дыхание улучшается! — Соколова не отрывала глаз от монитора. — Сатурация девяносто! Девяносто два!

Прошла минута.

Черты лица Лилии становились все более узнаваемыми. Глаза из щелочек превращались в нормальные веки. Шея из бочки становилась нормальной.

— Первый пакет кончается! — объявила Раиса Павловна.

— Второй! Быстро! — я наконец смог ослабить концентрацию. Отек спадал, стент больше не нужен.

Граф схватил второй пакет и начал выдавливать с тем же энтузиазмом.

Полторы минуты.

Дыхание Лилии стало глубоким, ровным. Хрипы исчезли, свист прекратился. Цвет лица из синюшного стал бледно-розовым.

Две минуты.

Я убрал руки и попытался встать. Мир закачался, пол ушел из-под ног. Граф подхватил меня под локоть:

— Держитесь, доктор!

Сосуд показывал тридцать пять процентов. Маловато, конечно, но не смертельно. Похоже, такой эффект — результат быстрых выливаний из себя Живы. Но ничего. Главное — Лилия жива.

Пациентка закашлялась. Резко, надрывно, с хрипами — но это был кашель живого человека, а не предсмертный хрип. Она инстинктивно попыталась сесть, но я придержал ее за плечо:

— Лежите. Не двигайтесь. Организм в шоке.

Она открыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным — типичные последствия гипоксии мозга. Зрачки реагировали на свет с задержкой.

Несколько секунд она просто смотрела в потолок, моргая, как сова на солнце. Потом взгляд начал фокусироваться, зрачки сузились, и я увидел в ее глазах проблеск сознания.

Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Голосовые связки были все еще отечны, хотя уже не критично.

— Не говорите, — я покачал головой. — Гортань травмирована отеком. День-два, и голос восстановится.