Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 14)

Я тщательно подготовился к схватке. Надел свой лучший костюм, начистил туфли до зеркального блеска — Костомар старался полчаса, натирая их специальной ваксой.

Если идёшь на войну, выгляди безупречно. Внешний вид — половина победы. Рудаков всегда одет с иголочки, нельзя дать ему преимущество даже в мелочах.

— Ших? — Нюхль высунул костяную мордочку из специального кармана, который я велел Костомару вшить во все пиджаки.

— Да, друг, сегодня важный день. Будем ставить на место тирана.

— Ших-ших! — одобрительно зашелестел костяной хвостик.

Я взглянул на себя в зеркало. Выглядел я как успешный врач из частной клиники, а не как обычный терапевт государственной больницы.

В больницу приехал на пятнадцать минут раньше обычного. Утренняя планёрка начиналась в восемь, но все обычно собирались к пяти минутам девятого.

Коридоры были полупустые. Ночная смена заканчивала обход, передавая дежурство дневным врачам.

Пахло хлоркой, лекарствами и больничной едой — характерный аромат, который въедается в одежду и кожу.

— Святослав Игоревич! — окликнула меня медсестра Евдокия. — Вы сегодня рано. Обычно к девяти приходите.

— Решил посетить планёрку, Евдокия Петровна. Интересно, как там без меня справляются.

Она огляделась, убедилась, что рядом никого нет, и понизила голос:

— Ой, Святослав Игоревич, если бы вы знали, что творится! Рудаков совсем озверел после вашей стычки. Вчера довёл молоденькую медсестру Катю до слез. Сказал, что она бездарность и ей место в морге, а не в терапии. Девочка только после института, второй месяц работает!

— И что она?

— Плакала весь день. Хотела заявление об увольнении писать, еле отговорили. Говорит, лучше в поликлинике за копейки работать, чем терпеть такое унижение.

Перегибает палку. Это даже хорошо. Чем больше он всех достаёт, тем легче будет его свергнуть. Никто не встанет на его защиту.

— А врачи как реагируют? — спросил я.

— Молчат. Боятся. У Рудакова связи, он племянник какого-то начальника в министерстве. Может любого уволить или перевести в районную больницу.

— Племянник, говорите? — я запомнил эту информацию. Скорее всего, просто слух. Но нужно его проверить. Однако Бестужева вряд ли кто-то переплюнет. — Интересно.

— Вы будете на планёрке? — с надеждой спросила Евдокия.

— Обязательно буду.

— Слава богу! Может, хоть при вас он вести себя будет прилично!

Наивная. Рудаков при мне будет вести себя ещё хуже. Захочет показать, кто тут главный. Но это будет его ошибкой.

Ординаторская была полна народу. За длинным столом, накрытым зелёной скатертью, сидели все врачи отделения и старшие медсёстры — человек двенадцать-тринадцать.

Во главе стола восседал Рудаков.

Он специально принёс из своего кабинета кожаное кресло с высокой спинкой, чтобы возвышаться над остальными. На нём был дорогой костюм, золотые часы поблёскивали на запястье. Вид у него был важный, как у римского императора на троне.

Я вошёл спокойно, кивнул собравшимся:

— Доброе утро, коллеги.

— Святослав Игоревич! — первым отреагировал Костик, аж подпрыгнув на стуле.

— Свят! — радостно воскликнула Варвара.

Остальные заулыбались, закивали. Было видно, что мое появление их обрадовало.

Я прошёл вдоль стола и сел на свободный стул с противоположного конца — прямо напротив Рудакова. Это было символично — я бросал ему прямой вызов.

Эффект был мгновенным.

Рудаков напрягся. Его челюсти сжались, глаза сузились. На скулах заиграли желваки. Он явно не ожидал меня увидеть.

— Не ожидал вас здесь увидеть, Пирогов, — процедил он сквозь зубы. — Думал, у вас есть дела поважнее, чем наши скромные планёрки. Вы же теперь знаменитость. Консультант хирургов, спаситель графских дочерей.

— Я прежде всего врач-терапевт этого отделения, — спокойно ответил я. — И планёрка — часть моих обязанностей. К тому же решил заглянуть на огонёк. Узнать, как тут у вас дела без меня. Не развалилось ли отделение?

— Отделение в полном порядке! — рявкнул Рудаков. — Более того, дисциплина только улучшилась без ваших… художеств.

— Художеств? — я поднял бровь. — Вы про спасение жизней? Или про правильную диагностику?

— Я про ваше пренебрежение субординацией! Про самовольные решения! Про игнорирование распоряжений руководства!

— Интересная трактовка. Я думал, главное в медицине — помогать пациентам, а не выполнять бюрократические распоряжения. Но, возможно, я ошибаюсь. Вы же зам главврача, вам виднее.

Рудаков побагровел. Было видно, что он еле сдерживается.

— Ну что ж, — он откашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Начинаем нашу планёрку.

— Да, приступайте, — хищно улыбнулся я. — Я послушаю.

Глава 6

Рудаков глубоко вдохнул, явно мысленно считая до десяти, потом начал совещание:

— Итак, начнём с разбора вчерашних косяков. А их было немало! Костик!

Молодой ординатор вздрогнул:

— Да, Фёдор Андреевич?

— Почему история болезни Петрова не была вовремя заполнена? Пациент поступил ещё позавчера, а эпикриз до сих пор не готов!

— Я… я заполнил, просто ещё не успел внести в компьютер…

— Никаких «просто»! — Рудаков стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули стаканы. — Это непрофессионализм! Вы врач или студент-первокурсник? Если не способны вести элементарную документацию, может, вам стоит сменить профессию? Дворником устроиться, например? Там документов не требуется!

Костик покраснел как рак, опустил голову.

Унижение как метод управления. Классика слабых руководителей. Не можешь заслужить уважение — внушай страх. Только вот страх — плохой мотиватор. Рано или поздно он превращается в ненависть.

— Соколова! — Рудаков переключился на следующую жертву.

— Да? — Варвара подняла подбородок, готовая к бою.

— Ваш пациент в десятой палате жаловался на боли. Почему анальгетики были введены с опозданием на час? ЧАС, Соколова! Человек час мучился из-за вашей халатности!

— Потому что я консультировала экстренного больного в приёмном покое! У него был острый коронарный синдром — предынфарктное состояние, нужна была срочная помощь!

— Плевать мне на ваши оправдания! — заорал Рудаков. — У вас есть плановые пациенты! Они — ваш приоритет! Если не можете справляться с несколькими больными одновременно, идите в сельскую амбулаторию! Там один пациент в день, как раз для ваших куцых способностей!

Варвара сжала кулаки под столом. Я видел, как побелели костяшки пальцев.

Она была готова взорваться. Ещё немного, и полетят тарелки. Или скальпели.

— Доктор Мельников! — Рудаков нашёл новую мишень.

Мельников — пожилой врач с сорокалетним стажем — устало поднял голову:

— Слушаю, Фёдор Андреевич.

— Ваш почерк в назначениях — это позор! Медсёстры не могут разобрать, что вы написали! Вчера чуть не ввели вместо преднизолона прозерин. Это могло убить пациента!

— Фёдор Андреевич, мне шестьдесят восемь лет, руки дрожат, артрит…