Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 13)

Неплохо. Очень даже неплохо.

Только если я освобожу эту клинику, то надо будет просить куда больше, чем тридцать тысяч. Но об этом нужно говорить с самим графом. При всём уважении к Анне, она мало что решает в финансовых вопросах.

Но об этом поговорим позже.

— А если я не найду причину? — уточнил я.

— Тогда ничего. Но отец уверен, что ты справишься. Он очень проницательный человек и редко ошибается в людях.

И еще он граф, который может как вознести, так и уничтожить. Отказаться от его предложения — себе дороже.

— Есть условия?

— Полная конфиденциальность. Никто не должен знать, что ты работаешь по поручению отца. Официально ты просто консультируешь сложных пациентов, — ответила Анна.

— Логично. Еще?

— Нужно начать как можно скорее. Каждый месяц промедления — это триста тысяч убытка.

— Понятно. Последний вопрос — почему я? В Москве есть частные детективы, специалисты по экономической безопасности…

Анна подошла ближе, понизила голос:

— Потому что отец думает, что дело не в обычном воровстве. Там происходит что-то… необычное. А ты, судя по всему, специалист именно по необычному.

Старый лис чует магию. И он прав. Обычные методы не дают результата — значит работает что-то сверхъестественное. Да и он сам, скорее всего, уже перепробовал разных… специалистов.

— Хорошо. Я согласен.

— Правда⁈ — Анна просияла и, не удержавшись, обняла меня. — Отец будет в восторге! Ты не представляешь, как он измучился с этой клиникой!

Я деликатно высвободился из объятий:

— Когда начинать?

— Хоть завтра! Нет, лучше послезавтра. Завтра отец организует тебе прикрытие — оформит как консультанта, подготовит документы. Так что позвони вечером, обсудим детали. А может… — она облизнула губы, — обсудим за ужином? У меня дома? Я готовлю потрясающую утку по-пекински.

— Ты готовишь? — скептически спросил я. — В прошлый раз была еда из ресторана.

— Ну… у меня есть свои коронные блюда! — рассмеялась она. — И у меня есть отличное вино. Шато Марго тысяча девятьсот восьмого года. Отец подарил на совершеннолетие, я берегла для особого случая.

Судя по всему, таких вин у неё целое множество.

Она очень старается. Либо я ей действительно нравлюсь, либо у отца есть дополнительные инструкции по моему «приручению». Хотя в первом после нашей ночи можно уже не сомневаться. Анна Бестужева полностью моя.

— В другой раз, Анна. Сейчас слишком много дел. К тому же мне нужно подготовиться. Почитать литературу, полистать газеты.

— Ты слишком серьёзный, — она надула губки. — Но мне это даже нравится. Загадочный доктор, который не ведётся на женские чары. Вызов!

— Я просто сосредоточен на работе.

— Ладно-ладно. Тогда до связи. Я пойду проведаю главврача Сомова. Нужно обсудить поставки лекарств для отцовской клиники.

Она развернулась и пошла по коридору, демонстративно покачивая бёдрами. На каблуках. Со спины выглядело очень эффектно.

Я усмехнулся.

К Сомову она идёт, как же! Сомов просто предлог.

Скорее всего, поедет отцу докладывать о моем согласии.

Вечером я вернулся домой уставший, но довольный. День прошёл более чем продуктивно.

Белозеров явно шёл на поправку — опухоль уменьшилась на треть, температура нормализовалась. Ещё день-два, и можно будет объявить о полном выздоровлении.

Жива от благодарной семьи будет знатная — процентов пятнадцать минимум. Завтра можно будет договариваться с Ильюшиным.

Долгоруков совсем проникся ко мне благодарностью. Обещал по выписке устроить приём в мою честь, представить влиятельным друзьям. Связи в высшем обществе лишними не бывают.

А предложение Бестужевых открывало совсем новые горизонты. Доступ к элитной клинике — это не только деньги, но и пациенты высшего класса. А они, как правило, очень благодарные. В смысле Живы.

Дома меня встретила картина, достойная сюрреалистической выставки.

Костомар стоял у плиты в кухонном фартуке, помешивая что-то в большой кастрюле. Призрак Ростислав парил над его плечом, заглядывая в кастрюлю и давая указания:

— Больше соли! Так, достаточно! Теперь перец! Нет, это слишком много! Ты что, хочешь нас всех отравить?

— Я ем грунт? — вопросительно повернулся Костомар, держа в костяной руке перечницу.

— Да не многовато чеснока. Можно даже ещё сыпануть, — перевёл Ростислав.

— Подожди, — я уставился на призрака. — Ты понимаешь, что он говорит?

— Конечно! — Ростислав выглядел гордым. — За эти дни совместной жизни я составил полный лингвистический анализ его фразы!

— Лингвистический анализ фразы «я ем грунт»?

— Именно! Смотри: когда он говорит «я ем грунт» с повышением интонации на последнем слове — это вопрос. Когда ровно — утверждение. Когда с ударением на «ем» — несогласие. Когда растягивает «грунт» — это означает усталость или скуку. Гениально, правда?

— Ты серьёзно потратил время на изучение интонаций одной фразы?

— А что ещё делать призраку? — Ростислав пожал полупрозрачными плечами. — Материальных развлечений у меня нет. Выпить не могу, поесть не могу, женщин обнять не могу. Остаётся только интеллектуальная деятельность. Вот и занялся лингвистикой. Кстати, планирую написать научную работу на эту тему.

— И где ты её опубликуешь? В журнале «Вестник загробного мира»?

— Очень смешно, — обиделся призрак.

За ужином — а Костомар приготовил превосходный борщ со сметаной и чесночными пампушками — мы не проронили ни слова. Эти двое смотрели, как я уплетаю суп за обе щёки.

После ужина мы играли в карты. Представьте себе картину — некромант, призрак и скелет режутся в подкидного дурака на кухне.

Костомар жутко мухлевал. Прятал карты между рёбрами, подглядывал через дырки в черепе, даже пытался незаметно вытащить карту из колоды костяной ногой под столом.

Мы с Ростиславом делали вид, что не замечаем.

— Я ем грунт! — торжествующе выложил Костомар четырёх тузов.

— Опять выиграл, — вздохнул Ростислав. — Третий раз подряд. Это статистически невозможно.

— Он жульничает, — сказал я.

— Я ем грунт? — невинно залепетал Костомар.

— Он спрашивает, как можно обвинять честного скелета в жульничестве, — перевёл призрак.

— Честного скелета, у которого между рёбрами торчит пиковая дама?

Костомар посмотрел на свою грудную клетку, где действительно застряла карта, и виновато вытащил её.

— Я ем грунт…

— Извиняется, — перевёл Ростислав. — И обещает больше не жульничать. Хотя это он обещает каждый вечер.

Странная у меня семейка. Мёртвый слуга и призрак-интеллектуал. Зато не скучно.

Следующим утром я встал с чёткой целью — пора ставить Рудакова на место. Слишком долго этот мелкий тиран терроризировал отделение.

После вчерашнего визита Анны стало ясно, что даже со стороны видно, что атмосфера в терапии нездоровая.