Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 10)

Попытка пробить мою оборону и установить более интимный контакт. Жест просчитан. Это становится тактической проблемой.

На данном этапе риски превышают потенциальную выгоду. Требуется калибровка её ожиданий.

Я не отдёрнул руку. Это было бы признаком дискомфорта.

Вместо этого я мягко накрыл её кисть своей, останавливая поглаживания, и снял её руку со своего предплечья. Жест был спокойным, неагрессивным, как будто я просто завершал рукопожатие.

— Варя, я ценю твою проницательность. Но сейчас действительно нет времени. Пациент ждёт назначения. Говори, что хотела, — поторопил я.

Её нужно держать на коротком поводке. Пока что.

— Слушай, Свят, — Варвара прижалась ближе, нарушая все нормы личного пространства, и я почувствовал тепло её тела сквозь ткань халата. Её голос стал ниже, с бархатными нотками. — Давай поужинаем сегодня? Знаю отличный ресторанчик на Арбате. «Синяя устрица». Там подают потрясающие устрицы с ледяным шампанским. Афродизиаки, между прочим.

Тонко. Устрицы как афродизиак.

Следующим шагом будет предложение посмотреть её коллекцию редких медицинских атласов девятнадцатого века. Например. Ведь любой повод сгодится. Даже если атласов у неё в помине нет.

Женская стратегия соблазнения не меняется столетиями.

Прямолинейно, как удар молоточком по коленному сухожилию для проверки рефлекса.

Я мог бы согласиться. Это был бы самый простой путь. Но он ведёт в тактическую ловушку. Согласие сегодня означает обязательства завтра. А обязательства — это уязвимость. Это мне совершенно не нужно.

— Варя, сегодня не могу, — я использовал реальный медицинский предлог, который звучал убедительно и не оскорбительно. — У меня пациент в критическом состоянии, нужно контролировать постепенное изменение дозы препарата каждые четыре часа. От этого зависит его жизнь.

Она надула губки. Жест, который, вероятно, сотни раз отрабатывала перед зеркалом. Театральная демонстрация обиды, рассчитанная на то, чтобы вызвать у мужчины чувство вины.

— Вечно ты занят! Работа, работа, работа. Тебе вообще женщины нужны?

Она переходит от соблазнения к прямому давлению. Классический манёвр. Если не работает приманка, в ход идёт упрёк.

— Нужны. Но сегодня приоритет — спасение жизни, — спокойно ответил я.

— А как же спасение личной жизни? — она провела ногтем по лацкану моего халата, от воротника вниз. — Может, хотя бы кофе в ординаторской? Пятнадцать минут. Я сварю тебе отличный кофе из свежемолотых зёрен. И может быть… — её голос упал до шёпота, — добавлю немного сливок.

Метафора столь же изящна, как ампутационная пила. Она повышает ставки, предлагая быстрый и лёгкий «десерт». Но я не могу позволить ей думать, что она может диктовать условия.

— Варя, давай в другой раз, — я мягко, но настойчиво убрал её руку. — Я обещаю: как только разберусь с текущими делами — обязательно выпьем кофе. На моих условиях.

Она отступила на шаг. Её лицо изменилось. Игривость исчезла, сменившись холодной яростью. Она скрестила руки на груди, её поза стала закрытой и агрессивной.

— Знаешь что? Я не буду тебя вечно ждать. У меня есть гордость, — выпалила она.

— Понимаю, — ответил я спокойно и нейтрально.

— Нет, не понимаешь! — вспыхнула она. — Думаешь, я буду бегать за тобой, как все эти дурочки из приёмного? Если будешь долго тянуть, я на тебя наброшусь прямо здесь! При всех! И плевать мне на последствия! Утащу в каморку, как в прошлый раз!

Я не мог сдержать усмешки. Угроза была настолько абсурдной и театральной, что вызвала не страх, а веселье.

— Это будет интересное шоу. Сомов точно оценит. Возможно, даже премию выпишет за повышение морального духа в коллективе.

— Смейся, смейся, — она прищурилась, её глаза сверкнули. — Но я не шучу. У тебя неделя. Семь дней. Потом я перехожу в наступление. И поверь, моя тактика тебе не понравится.

Она резко развернулась и ушла, её походка теперь была не соблазняющей, а вызывающей. Цокот её каблуков по линолеуму звучал как объявление войны.

Я смотрел ей вслед.

Переход от стратегии соблазнения к стратегии шантажа за тридцать секунд. Впечатляющая эмоциональная неустойчивость. Варя может стать проблемой.

Отвергнутая женщина с доступом к медицинским картам, сильнодействующим препаратам и интригам — это бомба замедленного действия.

С другой стороны… её напор и целеустремлённость можно направить в нужное русло. Она хороший врач, она умна и наблюдательна. Её лояльность, если её правильно настроить, может быть полезна.

Она хочет быть рядом с сильным. Это естественный инстинкт для женщины. Главное — не позволить ей перепутать деловое партнёрство с романтическими иллюзиями.

Дистанция. Контроль. И чётко обозначенные границы.

Неделя. Что ж, посмотрим, кто кого переиграет в этой партии.

Я медленно прошёлся по коридору терапевтического отделения, заглядывая в палаты.

Рутина. Скучная, предсказуемая медицина. С одной стороны, это хорошо — система работает. С другой — для Архилича, проклятого питаться благодарностью спасённых с порога смерти, это голодный паёк.

Я сосредоточился, обратив внутренний взор на Сосуд. Индикатор замер на отметке в сорок процентов. Стабильно, но мало. Нет ресурса для роста. Взрывного роста!

Чтобы трансформировать энергию проклятья в нечто большее, мне нужен избыток. Переполнение. Критическая масса Живы, которую можно будет перековать в оружие. Больше ста процентов.

Теперь — расчёт. Белозеров.

Редчайший диагноз, спасение от калечащей операции. Его благодарность будет чистой и мощной. Процентов пятнадцать, может, даже двадцать.

Долгоруков. Избавление от хронической боли, которую он считал своей вечной спутницей. Это не спасение жизни, но благодарность аристократа ценится высоко. Ещё десять.

Итого — максимум тридцать. Это поднимет уровень до семидесяти процентов. Недостаточно. Мне нужно ещё как минимум три «золотых» случая. Тяжёлых, запущенных, от которых отказались другие.

Я нашёл уединённое место и тихо позвал:

— Нюхль.

Маленькая ящерица тут же высунула голову из нагрудного кармана моего халата.

— Ших?

— Новая миссия. Полный обход клиники. Мне нужны высокодоходные цели.

Нюхль наклонил голову, его зелёные глаза-бусинки внимательно смотрели на меня.

— Ших?

— Критерии отбора, — уточнил я. — Состояния, близкие к смерти, диагностические тупики, пациенты, от которых отказались другие врачи. Ты ищешь отчаяние. Запах скорой смерти и бессилия врачей. Это самые плодородные поля. Приоритет — ВИП-крыло и реанимация. Действуй.

— Ших-ших!

Нюхль выпрыгнул из кармана на пол и исчез, просочившись в вентиляционную решётку. Бесшумно и эффективно.

Мой маленький разведчик. Он может проникнуть туда, куда мне вход заказан. Услышать то, что говорят за закрытыми дверями. Это и есть настоящее преимущество.

Не успел я дойти до ординаторской, как в коридоре почти бесшумно возник Ильюшин. Он целенаправленно искал меня.

— Доктор Пирогов! Можно вас на пару минут? — попросил он.

— Конечно, Савелий Тимурович. Что-то случилось?

Ильюшин огляделся, убедился, что коридор пуст, и понизил голос.

— Я хотел принести извинения. За моё поведение в лаборатории. За этот… Фарс… Я вёл себя… непрофессионально. Не должен был сомневаться в вашей компетенции, требовать доказательств в такой форме. Я был на грани, Пирогов.

Капитуляция. Гордый хирург, чьим божеством является скальпель, пришёл каяться к терапевту. Да, он мне предлагает вассальную присягу.

Признаёт мою власть в сфере, где он считал себя единственным экспертом. Похоже, у меня появился новый актив.

Я не стал злорадствовать. Великодушие победителя — лучший инструмент для закрепления лояльности.

— Савелий Тимурович, всё в порядке. Вы действуете в условиях жёстких временных рамок и колоссального давления. Любой на вашем месте испытывал бы стресс.

— Именно! — он с облегчением выдохнул. — На меня со всех сторон давят. С самого утра Карпов устроил мне разнос в ординаторской. При всех! Орал, что я «фельдшер с дипломом», что я опозорил великую хирургическую школу, которую он строил тридцать лет. Угрожал снять с должности.

Карпов — динозавр. Его методы управления — это унижение и страх. Такие, как он — самые опасные противники, потому что их действия не всегда разумны. Но и самые предсказуемые.