Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 4 (страница 50)

Итог: два влиятельнейших клана Москвы теперь находятся в моей сфере влияния. Неплохо для безродного лекаря-бастарда.

Но всё это — лишь инструменты.

Ливентали, Бестужевы, клиника, даже сама Жива — это средства, а не цель.

Главная задача остаётся неизменной: найти способ уничтожить это проклятье. Не просто выживать, питаясь благодарностью, а полностью избавиться от этой паразитической сущности.

И теперь у меня есть для этого рычаги. Доступ к закрытым имперским архивам. К частным библиотекам, хранящим запрещённые гримуары. К тайным знаниям, которые покупаются не за деньги, а за власть.

— В больницу, доктор? — голос Сергея вывел меня из размышлений.

— Да, Сергей. Рабочий день не ждёт.

Седан мягко плыл по улицам Москвы. А я поймал себя на мысли, что не получил Живы от Анны.

Проверил сосуд. За ночь упал на один процент. Было около двадцати девяти.

Похоже, у Анны не было болезни из-за отсутствия близости. В отличие от Варвары.

Через полчаса я был в клинике «Белый Покров» и быстро поднялся на свой этаж.

Подходя к терапевтическому отделению, я зафиксировал отклонение от нормы.

Повышенный уровень шума. Скопление персонала у ординаторской. Признаки нештатной ситуации. Я ускорил шаг.

Медсёстры, санитары, даже несколько ординаторов из других отделений. Они не пытались вмешаться. Они смотрели. Как на представление.

Человеческая природа в её первозданном виде: страх и любопытство.

Из-за двери доносились крики. Два мужских голоса.

Один — высокий, срывающийся на истерику. Второй — низкий, сдавленный яростью.

И звуки борьбы.

Я прошёл сквозь толпу, которая расступилась передо мной, как вода перед ледоколом.

Ординаторская напоминала поле боя. Опрокинутые стулья, разбросанные истории болезней, разбитая чашка на полу. В центре этого хаоса — два моих союзника.

Ярк и Долгоруков. Барон был в предсказуемой ярости влюблённого самца.

Его правая рука была бесполезна, левой он наносил широкие, неуклюжие удары, вкладывая в них всю свою аристократическую спесь.

Лицо раскраснелось, из разбитой губы текла кровь.

Начальник охраны, напротив, действовал как профессионал. Он не бил, а блокировал.

Короткие, жёсткие толчки ладонью в плечо, уходы с линии атаки. Он сдерживал барона, стараясь не нанести серьёзных увечий.

— Придушу собственными руками! — кричал барон.

— Хрена лысого у тебя выйдет! — не оставался в долгу Ярк.

Примитивные инстинкты, взявшие верх над разумом. Как дети, честное слово. Чего они не поделили?

— ПРЕКРАТИТЬ! — рыкнул на них я.

— Он назвал Аглаю ведьмой! Такое прощать нельзя! — заявил Ярк, и тогда всё встало на свои места.

Глава 18

Ярк и Долгорукий. Два самца, ведомые примитивными инстинктами — собственничеством и защитой. Адреналин и тестостерон полностью блокировали высшие нервные функции.

Кричать на них сейчас — всё равно что читать лекцию по этикету дерущимся волкам. Бессмысленно и неэффективно. Требовалось не убеждение. Требовался шок.

Резкий, холодный укол реальности, который перезагрузит их нервную систему.

— Нюхль, протокол «Крио-шок». Цель номер один — Ярк. Цель номер два — Долгоруков. Исполнять.

Он не побежал. Он выстрелил из моего кармана костяной пулей. Мгновение — и он уже на шее Ярка, вцепился в точку сонной артерии.

Это была не щекотка. Это был укол абсолютного нуля.

Укол могильного льда, впившийся прямо в нервный узел. Ярк взревел. Не от ярости, а от внезапного, нечеловеческого холода, который пронзил его до самых костей. Его хватка разжалась, он отшатнулся, пытаясь стряхнуть с себя невидимый ужас.

Не теряя ни доли секунды, Нюхль перепрыгнул на Долгорукова, повторив манёвр. Барон взвизгнул, как ошпаренный, и отскочил к стене.

Через три секунды оба стояли, тяжело дыша, не понимая, что произошло. Ярость с их лиц смыло, как краску ледяной водой. Остались только шок, растерянность и отголоски первобытного ужаса.

Нюхль одним прыжком вернулся мне на плечо.

— Ших, — коротко доложил он.

— Принято. Отличная работа, — мысленно ответил я. — Эффективно.

Я не спеша подошёл к опрокинутому столу, поднял одну из разбросанных историй болезни, сдул с неё пыль.

— Я смотрю, представление окончено, — мой голос был тихим, почти равнодушным. — Надеюсь, вы оба получили удовлетворение.

Я повернулся к толпе зевак, застывших кружком вокруг них. Их любопытные, испуганные лица раздражали.

— Представление окончено. Возвращайтесь на рабочие места, — мой голос был не громким, а властным. — Сестра Евдокия, проконтролируйте.

Толпа нехотя, перешёптываясь, начала расходиться.

Они боялись меня больше, чем своего непосредственного начальства. Правильно. Так и должно быть.

Когда последний санитар скрылся за углом, я обернулся к обоим. Теперь мы были практически одни. Я не стал садиться на скамью рядом.

Встал прямо перед ними, скрестив руки на груди. Это была позиция силы.

Два взрослых, облечённых властью мужчины. Аристократ и полковник. И ведут себя как петухи на птичьем дворе. Жалкое зрелище. Примитивные эмоции снова взяли верх над логикой.

— Итак, господа. Я жду объяснений, — мой тон был холодным и презрительным. — Что за цирковое представление было устроено в моём отделении? Это медицинское учреждение, а не притон на Хитровке.

Долгоруков и Ярк, всё ещё тяжело дыша, начали выкрикивать обвинения одновременно, перебивая друг друга.

— Он оскорбил её! — воскликнул Ярк.

— Всего лишь назвал ведьмой! Кем она и является! — парировал Долгоруков.

— Ты несёшь чушь про привороты! Она не ведьма, она больна! А вместо того чтобы помочь, обвиняешь её! — продолжил нападки Ярк.

— Я видел её глаза! В них была магия! Она меня околдовала! — гнул своё Долгоруков.

— Ты просто пьян с утра пораньше, вот и всё твоё колдовство! От тебя коньяком за версту несёт! — выдал свой козырь Ярк.

Идеально. Один в плену рыцарских иллюзий и, возможно, алкоголя. Второй в плену служебного долга и отцовских чувств. Оба неадекватны и неспособны к трезвому анализу. Придётся разбирать этот клубок вручную.

Я поднял руку. Не резко. Медленно, с весомостью судейского молота.

— СТОП, — голос прозвучал твёрже металла.

Одно слово. Произнесённое тихо, но с такой силой, что они оба замолкают на полуслове.

— По одному. Ярк. Вы — старший по званию и, надеюсь, более трезвый. Докладывайте. Спокойно. По порядку. С самого начала, — велел я.

Ярк выпрямился. Он провёл рукой по разбитой губе, размазав кровь, но его голос стал ровным и почти бесстрастным. Голос солдата, составляющего рапорт.