Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 4 (страница 49)

А физический контакт был обязательной частью её исследовательского метода.

— Разведка, — заключил я за неё. — Понятно.

Она не стала спорить. Лишь сделала ещё одну затяжку.

— Твой отец, надеюсь, не в курсе наших… отношений? — усмехнулся я.

— Конечно не в курсе! — она рассмеялась. — Он мне голову оторвёт за связь с бастардом… Ой, прости, я не хотела…

Слово «бастард» повисло в воздухе.

Для человека это был бы укол, оскорбление. Для меня — просто социальный маркер, такой же релевантный, как цвет моих глаз.

Он больше говорил о её мире и его мелочных иерархиях, чем обо мне. Но сам факт этого «случайного» слова был интересен. Она проверяла, есть ли у меня уязвимости. Не нашла.

— Это факт, а не оскорбление, Анна. Я знаю своё происхождение. Комплексы — это для тех, у кого есть время на рефлексию.

Она потушила сигарету в хрустальной пепельнице и повернулась ко мне.

— В общем, давай договоримся на берегу — у нас всё несерьёзно, — предложила она. — Просто удовольствие без обязательств. Идёт?

Она думала, что диктует условия. Очаровательно.

Пытается построить клетку из «отсутствия обязательств» вокруг урагана, надеясь его контролировать. На самом деле она предлагала именно то, что мне было нужно: доступ без ответственности.

Прямой канал влияния на её отца с «приятным бонусом», как она выразилась.

— Идеально, — я согласился. Одно слово, скрепляющее сделку.

Операция прошла успешно.

Цель не просто нейтрализована, а преобразована в добровольный, хоть и неосознанный, актив. Графиня Бестужева думала, что нашла опасную игрушку.

Она не понимала, что только что добровольно надела на себя поводок и передала его мне в руки. Теперь у меня есть не только её тело, но и доступ к ушам её всемогущего отца. Приятный бонус, действительно.

Я поднялся с кровати. Никакой спешки. Каждое движение выверено. Натянул бельё, нашёл свою рубашку, брошенную на спинке кресла.

Операция была завершена, актив проанализирован. Пора возвращаться на свою территорию.

— Останься, — её голос прозвучал за спиной.

Я обернулся.

Она сидела на кровати, прижимая к груди шёлковую простыню. В её голосе исчезла вся светская ирония, осталась лишь неприкрытая, почти детская просьба. Контроль ускользал из её рук, и ей это не нравилось.

— Ну пожалуйста! Ночь еще только началась.

— У меня дома кошка не кормлена, — ответил я, застёгивая пуговицы на рубашке. — Требует внимания. Очень своенравное создание.

— Кошка? — она рассмеялась, пытаясь вернуть себе маску беззаботности. — Это что-то новенькое! Надеюсь, она не ходит на двух ногах. Но за один день с ней ничего не случится, не помрет с голоду.

Она соскользнула с кровати и подошла ко мне со спины, прижавшись всем телом.

— Останься. Взамен я попрошу отца назначить тебя заместителем главврача. Убрать Рудакова и поставить тебя. Он сделает это для меня.

И вот он, последний аргумент. Классический инструмент её мира. Когда не работает соблазн, в ход идёт взятка.

Она пытается купить меня, превратить в ещё одну свою красивую, но полностью подконтрольную вещь. Не понимает, что предлагает золото тому, кто владеет самими рудниками.

— А почему не предложила раньше? — я повернулся к ней. Мой вопрос был не из любопытства, а как у хирурга, вскрывающего нарыв.

— Идея только что пришла в голову… — она опустила ресницы. — Просто… не хочу, чтобы ты уходил. Глупо, да?

Она сменила тактику.

Сбросила маску интриганки и надела маску уязвимой, внезапно влюблённой женщины. Похоже, впервые за вечер она стала действительно искренней.

— Хорошо. Я останусь.

Я выдержал паузу, давая ей на секунду поверить, что она победила.

— Но не из-за твоего предложения. А потому, что покинуть прекрасную даму посреди ночи — дурной тон. Что касается должности… — я повернулся к ней, глядя прямо в глаза. — Не утруждай своего отца. Я займу любое место в этой клинике, когда сочту нужным. И сделаю это сам.

Карьерные лестницы — удел смертных, которые карабкаются наверх. Я строю собственные пирамиды. Её предложение было не помощью. Оно было оскорблением моей силы.

И она должна была это понять.

— Ты гордый, — прошептала она, и в её голосе было не разочарование, а восхищение. — Мне это нравится.

Разумеется, нравится.

Сильных женщин никогда не привлекают те, кого можно купить или подчинить. Их влечёт сила, которой они не могут управлять.

Я только что продемонстрировал ей это.

Она потянула меня обратно в постель. Это было уже не приглашение к игре.

Больше она не пыталась контролировать. Она хотела подчиняться. И я позволил ей это сделать. И даже сбился со счета времени до тех пор, пока не уснул…

Сознание вернулось не постепенно, а как щелчок выключателя.

Первое, что я зафиксировал, — запах кофе. Второе — фигура у окна. Анна была уже одета в шёлковый халат, сидела в кресле и читала свежий номер «Московских ведомостей».

Она уже вернулась в свою роль. Переход от страстной партнёрши к холодной светской львице был безупречен.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась она. — Кофе на столике. Завтрак заказала, скоро принесут.

Она пыталась нормализовать ситуацию, перейти от ночи подчинения к утру партнёрства. Предсказуемый, но умный ход.

Я поднялся и начал одеваться. Никакой неловкости или утренней расслабленности.

Это было возвращение в рабочую униформу. Каждый жест — чёткий и выверенный.

Кофе был превосходным — настоящий бразильский, с глубоким, насыщенным ароматом. В восемь часов раздался деликатный звонок в дверь. Это был Сергей.

— Пора ехать на работу, — сказал я Анне, ставя пустую чашку.

— Уже? — она надула губки. — Может, опоздаешь немного? Завтрак еще не приехал.

Она тестировала границы, пытаясь выяснить, можно ли мной манипулировать через привязанность или чувство долга.

— У врача не бывает «немного». Либо я вовремя, либо пациент может умереть. Выбор очевиден.

— Какой ты ответственный. Ладно, езжай, спасай жизни. Вечером увидимся?

— Посмотрим. У меня сложная неделя.

Поцелуй на прощание был коротким, почти формальным. Не прощание любовников. Это было скрепление печатью негласного договора. Мы оба понимали правила нашей новой игры: удовольствие в обмен на доступ.

Никаких эмоций. Чистая прагматика.

Дверь седана закрылась, отсекая шум утренней Москвы.

Тактическая фаза операции «соблазнение» завершена. Время для стратегического анализа. Сергей молчал — идеальный водитель, который видит и слышит только то, что ему положено.

Актив номер один: род Ливенталь. Лояльность скреплена спасением дочери. Доступ к графу и его ресурсам обеспечен. Статус: стабильный.

Актив номер два: род Бестужевых. Через Анну получен прямой канал влияния на графа. Статус: высокоценный, но требует постоянного контроля. Анна — игрок, а не пешка.