Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 4 (страница 16)

— А вам-то это зачем? — я изобразил лёгкое удивление. — У вас и так забот полон рот. Охрана графа, безопасность поместья, деловые поездки Аглаи…

Это был тест. Мне нужно было понять его истинную мотивацию. Он уже знает часть правды. Насколько глубоко он готов погрузиться в эту тьму?

— Нужно доводить дело до конца, — твёрдо отрезал Ярк. — Я не из тех, кто бросает начатое на полпути. К тому же…

Он помолчал, подыскивая слова.

— Это напрямую касается безопасности Аглаи. Моя обязанность, моя клятва — защищать её и весь род Ливенталь. Этот некромант не просто так проклял какого-то бандита. Он проклял человека, который чуть не напал на неё. Помните, что сказал Ваксин, когда мы его нашли? «Я вас ждал». Он ждал не нас. Он ждал её. Я видел, как он летел прямо к ней. Это не случайность. Это часть какого-то плана, направленного на бедную девушку.

Не сказать, что он был неправ. Я тоже видел, что прыжок Ваксина был двояким, его можно было расценить как нападение на меня, так и на неё. Но мы этого уже никогда не узнаем.

Я посмотрел на него другим взглядом.

А ведь этот Ярк не просто наёмник. Не солдат, отрабатывающий жалованье. Он искренне предан семье, которой служит. Готов рисковать жизнью не за деньги, а по велению долга и чести.

Таких людей было мало в любом мире. В моей прошлой, долгой жизни я встречал, может, двух-трёх за все столетия. Люди, для которых эти пафосные, старые слова — «долг», «честь», «верность» — были не пустым звуком, а стальным стержнем, основой их существования.

Они были предсказуемы и надёжны, если их цели совпадали с твоими. И сейчас наши цели совпадали полностью.

— Вы правы, — согласился я. — Некромант представляет угрозу для Ливенталей. И для меня тоже. Но сначала мне нужно разобраться с артефактом. Понять, как он работает, кто его создал, какие ещё сюрпризы он может преподнести.

— Разумно, — кивнул Ярк. — Когда будете готовы к поискам, наберите меня. У вас есть мой личный номер — тот, с которого я звонил. Его знают только самые близкие люди. И теперь вы.

Я удостоился чести попасть в этот узкий, почти семейный круг. Какая честь для безродного лекаря, который по ночам оживляет мертвецов.

— Я свяжусь с вами, — сказал я, убирая «чернослив» обратно во внутренний карман.

Наш временный, вынужденный союз только что перерос в нечто большее. В партнёрство. Он будет моей силой в этом мире. А я… я буду его мозгом в мире, о существовании которого он лишь догадывается.

Неплохая сделка. Для нас обоих.

Я уже направился к выходу, делая знак Костомару следовать за мной, когда Ярк окликнул:

— Святослав Игоревич, постойте-ка!

Я обернулся.

— Да?

— Дайте посмотреть, кто там у вас прячется под паранджой. Всю ночь меня этот вопрос волнует.

Я рассмеялся. Его профессиональная потребность знать все переменные перевесила даже удивление от некромантов и расщепления метаморфов.

— Да вы удивительно любопытный для человека вашего возраста и положения, Георгий Александрович. Как мальчишка, честное слово!

— Я вижу, что это не человек, — упрямо сказал Ярк, подходя ближе к Костомару. — И уж точно не женщина, хоть вы и представили «ассистентку Костомарову». Походка механическая, движения резкие, дыхания не слышно. Кто или что это?

Костомар инстинктивно отступил на шаг, и я встал между ним и Ярком.

— Пожалуй, сохраним эту интригу на потом. Слишком много потрясений для вас за один день, не находите? Сердце не молодое, Георгий Александрович. Беречь надо.

— Да я не такое видел! — обиделся он. — На Карпатской войне с упырями сражался! В Персидском походе джиннов из бутылок выпускал! Вампиров в городах выслеживал!

— И всё же, — я покачал головой с улыбкой. — Всему своё время. Обещаю, вы узнаете правду о моей ассистентке. Но не сегодня. Договорились?

Он поджал губы, явно недовольный, но кивнул.

— Ладно. Но я запомню это обещание. И если что — я вычислю сам. У меня есть свои методы.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Вы же опытный следопыт.

Пусть попробует. Костомар — не упырь и не джинн. Он — конструкт чистой воли, созданный по законам, о которых в этом мире, похоже, давно многие забыли. Вычислить его будет так же легко, как поймать собственную тень.

Но сам факт его любопытства был полезен. Он не просто боится, он интересуется. А интерес — это первый шаг к принятию. И, возможно, к ещё более тесному сотрудничеству.

Хотя куда уж теснее.

Обратная дорога прошла в молчании.

Я дремал на заднем сиденье, убаюканный мерным гудением мотора и плавным покачиванием на рессорах.

Это был не сон, а скорее состояние глубокой медитации, перезагрузка системы после перегрузки.

Костомар сидел рядом, старательно изображая загадочную восточную даму. Его прямая спина и застывшая поза были забавным шедевром шпионажа.

Водитель — тот же молчаливый детина со шрамом — не проронил ни слова за всю дорогу. Его роль была не в том, чтобы развлекать пассажиров. Только когда мы подъехали к моему дому, он нарушил молчание.

— Приехали. Георгий Александрович велел передать — будьте осторожны.

— Передайте, что я оценил заботу, — ответил я, выбираясь из тёплого салона автомобиля.

Дома, едва за нами закрылась дверь, первым делом я отдал приказ:

— Костомар, убери артефакт подальше. В шкаф, под замок, а лучше куда-нибудь на чердак.

Но скелет покачал головой. Твёрдо, с авторитетом, который был совершенно для него нехарактерен.

Затем он сделал жест, который я не мог проигнорировать — он указал на меня, затем на артефакт, который всё ещё был у него в кармане, и, наконец, на дверь спальни.

— Я ем грунт! — он повёл меня в спальню. Его тон был настойчивым, почти триумфальным.

— Что ты хочешь мне показать?

Он не ответил, лишь остановился у порога спальни и снова указал внутрь. Я прошёл мимо беснующегося в фиолетовом коконе призрака и вошёл.

Костомар подошёл к стене, где висела аляповатая картина — дешёвый натюрморт с неестественно блестящими фруктами, оставшийся от прежних хозяев.

Он нажал на определённое место в резной раме, и картина с тихим щелчком отъехала в сторону, открывая тёмный квадрат в стене.

За ней был встроенный сейф — старый, массивный, с круглой рифлёной ручкой и дисковым замком.

— Я ем грунт! — гордо объявил Костомар, указывая сначала на себя, потом на сейф.

— Ты нашёл его? Сам? — я был искренне поражён. — Вот это подгон! Молодец!

— Я ем грунт, — он вошёл в раж, изображая пантомиму: вот он ходит по комнате, вот он методично простукивает стены, вот он прикладывает пустой череп к стене, прислушиваясь, а вот — момент озарения, когда он вскидывает костяной указательный палец вверх.

Пока меня не было, он обследовал квартиру. Сам. Без приказа.

Для существа, созданного из костей и тёмной магии, это был удивительный, почти невозможный прогресс. Он становился… личностью.

Я подошёл к сейфу. Кодовая комбинация была небрежно нацарапана карандашом на обратной стороне картины.

Гении конспирации. Я повернул ручку, и тяжёлая дверь со скрипом открылась. Внутри, аккуратной стопкой, уже лежали папки с делами, которые мы забрали из тайного кабинета Морозова.

— Отлично! Ты уже и документы сложил! Умница!

Костомар довольно вибрировал. Его костяное тело издало серию тихих, довольных щелчков, что, очевидно, было его версией мурлыканья.

Похвала от хозяина была для него высшей наградой.

Я положил артефакт в сейф, рядом с папками, и закрыл тяжёлую дверцу.

Повернул замок. А затем приложил ладонь к холодной стали.

Тёмные, почти невидимые нити некромантской энергии сорвались с моих пальцев, опутывая замок и проникая в механизм.

Простое заклинание-сигнализация. Теперь любая попытка вскрыть сейф, кроме моей, вызовет магический сигнал тревоги, который я почувствую в любой точке города.