Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 4 (страница 15)

Он подошёл к высокому, грязному окну, упираясь ладонями в подоконник. За стеклом простирались ряды тёмных ангаров.

— В тот день, когда вы потеряли сознание у озера, произошло нечто странное. Я отвёз вас в клинику, убедился, что вы живы, и вернулся сюда, на базу, проконтролировать тело метаморфа. И тут… — он замолчал, подбирая слова. — Меня словно потянуло к артефакту. Неведомая сила, как магнит, тащила мою руку к этому проклятому камешку.

Он исповедовался. Ему нужно было выговориться, рассказать о том, что выходило за рамки его солдатского, прагматичного мира.

И он выбрал меня в качестве своего… духовника. Иронично.

Некромант, принимающий исповедь у ветерана тайной службы. Этот мир не переставал меня удивлять.

— И вы не сопротивлялись? — спросил я. Вопрос был не праздным. Он был скорее диагностическим.

— Пытался! — он резко обернулся. — Но это было как… как пытаться не дышать. Можешь продержаться минуту-две, но в конце концов тело возьмёт своё. Я дотронулся до артефакта, и…

Он провёл рукой по лицу, словно стирая неприятное, липкое воспоминание.

— Я оказался в полной темноте. Не просто в темноте — в пустоте. Никаких звуков, запахов, ощущений. Только я и бесконечная чернота вокруг.

Он помолчал, явно собираясь с духом. И продолжил:

— Признаюсь честно, хоть для ветерана трёх войн это и нелегко — я испугался. По-настоящему испугался, как мальчишка. Как в детстве, когда отец запер меня в подвале за то, что я стащил его наградный револьвер, поиграть в солдатики.

Ярк не из тех, кто легко признаёт свои слабости. Он видел, как гибнут его товарищи. Он был машиной, выкованной из дисциплины и долга.

И вот, эта машина признаётся в детском, иррациональном страхе. Значит, то, с чем он столкнулся, ударило не по его броне солдата, а по чему-то гораздо более глубокому: по самой его сути.

— Что было дальше? — мягко подтолкнул я.

— Я начал бороться, — его голос стал твёрже, он снова превращался в солдата. — Напрягся изо всех сил, представляя, что прорываюсь сквозь вражеское окружение. Кричал, хотя звука не было. Размахивал руками, хотя не чувствовал тела. Приложил всю силу воли, весь свой боевой опыт, всю свою ярость…

Он криво усмехнулся.

— И знаете что? Справился. Прорвался через эту темноту. Только вот от результата… — он покачал головой. — От результата я перепугался ещё больше, чем от самой темноты.

— Почему? — я почувствовал, как напрягаются мышцы спины.

Эта история принимала оборот, который мне категорически не нравился. Солдаты не боятся темноты. Они боятся того, что в ней скрывается.

— Потому что я очнулся в больничной палате. В палате клиники «Белый Покров», — Ярк смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — Я узнал её по трещинам на потолке — они складываются в профиль какого-то бородатого философа. Я там лежал после ранения два года назад, было достаточно времени их разглядывать.

— Но вы же были на базе…

— Именно! В том-то и дело! — он сделал шаг ближе, его голос понизился до напряжённого шёпота. — Я находился в палате, но не управлял телом. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Мог только смотреть и слушать. Как пассажир в автомобиле, который видит дорогу, но не держит руль.

— Что значит «не управлял»? — осторожно уточнил я, хотя уже догадывался об ответе. И этот ответ мне не нравился.

— Я смотрел чужими глазами, Святослав Игоревич. Слышал чужими ушами. Чувствовал чужое дыхание и сердцебиение. А когда в палату вошла Аглая, я подумал, что попал в тело графа Ливенталя. Однако, когда она обратилась ко мне, я понял.

Он выдержал паузу, нанося финальный удар:

— Я находился в вашем разуме. Видел мир вашими глазами.

Артефакт…

Он был не просто паразитом. Он был мостом. Двусторонним ключом.

Когда Ярк коснулся его, он не просто получил энергетический ожог. Артефакт, почувствовав моё бессознательное состояние и его активную, сильную волю, открыл канал.

Он использовал его жизненную силу, чтобы «прикурить» мою, и в процессе, как багаж, протащил его сознание за собой.

Это было нарушение моего ментального суверенитета. Неавторизованный доступ в самый защищённый архив во вселенной.

И главный вопрос был не «как».

Главный вопрос был в том, что он там увидел?

Проклятье! И ещё раз проклятье!

Этот артефакт был гораздо опаснее, чем я предполагал. Если это Зеркало Душ или какая-то его кустарная модификация… то Ярк не просто заглянул в мою прихожую. Он мог видеть… всё.

— Как долго вы были… внутри? — я старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от ярости и тревоги.

— Минуту. Может, две. Трудно сказать точно — время текло как-то странно. Аглая говорила с вами о состоянии графа, потом… Потом вы начали вставать, и тут… — Ярк нахмурился, вспоминая. — Тут что-то изменилось. Словно невидимая, ледяная стена начала расти между мной и вашим сознанием. Я почувствовал мощный, выталкивающий толчок.

Это я начал приходить в себя.

Моя воля, мой инстинкт самосохранения, даже в бессознательном состоянии почувствовал чужое присутствие и как иммунная система начал отторгать инородное тело.

Но лучше пусть думает, что справился сам. Пусть его солдатское эго останется нетронутым.

— Вы боролись?

— Ещё как! — в его голосе прозвучала гордость. — Сконцентрировался на своих собственных воспоминаниях — первый бой, свадьба, рождение сына, смерть жены, служба у Ливенталей. Цеплялся за них как утопающий за соломинку. И в конце концов — бац! — я снова на базе, стою над этим проклятым артефактом с обожжёнными руками.

Он показал мне свои ладони. На них действительно виднелись следы ожогов, уже начавшие затягиваться, но ещё розовые и воспалённые.

Итак, минута или две. Время, за которое он мог увидеть… ничего.

Мой разум в тот момент был пуст. Он видел лишь то, что видели мои глаза, слышал то, что слышали мои уши. Он был пассивным наблюдателем.

Мои мысли, моя память, моя истинная сущность — всё это было надёжно заперто за барьерами, которые он не смог бы пробить, даже если бы пытался.

Облегчение было почти физическим. Он не видел Архилича. Он видел лишь доктора Пирогова, приходящего в себя. Опасность миновала. Но контрольный вопрос задать всё же стоило.

— Вы что-то видели? Узнали из моих мыслей? — спросил я напряжённо.

— Только обрывки, — Ярк покачал головой. — Темнота, холод, ощущение… смерти? Не могу точно описать. Как будто заглянул в морозильную камеру морга. И ещё… — он прищурился, пытаясь подобрать слова. — Странное ощущение двойственности. Но это наверняка мне показалось от шока.

Слишком близко к истине. Опасно близко.

Теперь понятно, почему он догадался, что я некромант. Но пока это лишь ощущение, интуиция солдата. Опасности он не представляет.

— Теперь ваша очередь, — сказал Ярк, скрестив руки на груди. Он снова стал следователем. — Я рассказал вам то, чего никому и никогда больше не расскажу. Ответьте тем же. Что вы узнали о метаморфе? И, что гораздо важнее — кто стоит за всем этим?

Он выполнил свою часть сделки. Теперь был мой черёд. Я медленно достал из внутреннего кармана маленький чёрный шарик — сморщенный, как чернослив, сгусток мёртвого проклятья — и положил его на ладонь.

— Тот, кто проклял Ваксина — некромант. Причём не просто некромант, а мастер высочайшего уровня. Возможно, он давно и упорно учился тёмным искусствам, — я смотрел на него, оценивая его реакцию.

Ярк нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.

— Некромант? Вы уверены? И почему вы говорите об этом так спокойно? Некроманты, мягко говоря, не пользуются популярностью в Империи. Да и за её пределами тоже. За одно подозрение в некромантии можно нажить себе проблем.

Он предупреждал, а заодно и проверял мою реакцию.

— По характеру проклятья это очевидно, — я повертел «чернослив» в пальцах, демонстрируя его, как редкий экспонат. — Видите эту структуру? Если бы вы могли видеть магическим зрением, вы бы увидели сложнейшее переплетение тёмных энергий. Семнадцать слоёв заклинания, каждый из которых привязан к определённой лунной фазе. Триггер активации через укус. Полное подавление человеческой личности во время трансформации. Это не работа какого-то деревенского колдуна. Это почерк мастера старой школы.

— Как вы всё это определили? — подозрительно спросил Ярк. Его взгляд был острым, как игла.

— У меня есть определённые… способности, — уклончиво ответил я. — И знания, полученные из старых, очень старых книг. Но точно мы всё узнаем, только когда поймаем этого некроманта. И этот концентрат проклятья, — я поднял шарик, — поможет нам в этом. Он как отпечаток пальца. Уникальный магический след. С его помощью можно выследить создателя.

Я снова смешал правду и ложь в идеальной пропорции. Концентрат действительно был уникальным следом. Но выследить с его помощью кого-то?

Для этого нужен был ритуал, требующий ресурсов, которых у меня и близко не было. Но Ярку об этом знать было не обязательно. Главное — я дал ему цель. И инструмент, который, как он думал, приведёт к этой цели.

Ярк решительно кивнул, и я увидел, как холодная маска профессионала на его лице треснула. В его глазах вспыхнул тот же хищный, боевой огонь, что горел в них на поляне у озера.

Он был не просто охранником, который только что получил новую боевую задачу.

— Отлично. Когда выдвигаемся на поиски этого ублюдка?