Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 4 (страница 12)

А если там, на базе, действительно что-то опасное, мне может понадобиться небольшая некромантская подпитка. Тридцать процентов в Сосуде — это комфортный минимум для работы в клинике, но не для встречи с угрозой, которую опытный солдат описывает словом «хуже».

— Костомар! — позвал я, застёгивая последние пуговицы на манжетах.

Он мгновенно появился в дверном проёме спальни.

Не вошёл, а именно возник — бесшумная, двухметровая тень, словно всё это время он стоял под дверью, ожидая приказа. Его преданность была единственной предсказуемой переменной в этом хаотичном мире.

— Я ем грунт? — произнёс он. Интонация была не просто вопросительной. В ней было явное беспокойство. Его универсальная фраза, как всегда, передавала целый спектр эмоций. «Милорд, что случилось? Почему вы проснулись среди ночи? Вам угрожает опасность?»

— Едем со мной на базу Ливенталей. Может понадобиться твоя помощь.

«Может понадобиться» — это было сильным преуменьшением. Если Ярк, закалённый ветеран, описывает ситуацию словом «хуже», то иметь при себе несокрушимого двухметрового скелета — это не опция, а необходимость.

Я не знал, во что ввязываюсь. А значит, беру с собой свою тяжёлую артиллерию.

— Я ем грунт! — радостно воскликнул Костомар. Старый солдат пробудился.

Домашнее хозяйство — плохая клетка для духа капитана гвардии, даже если от этого духа остались одни кости. Он был рождён для битв, а не для варки борща.

Он был рад.

Хорошо. Мотивированный инструмент — эффективный инструмент.

— Но сначала надень свой уличный костюм. Полный комплект. Мы не можем просто явиться туда со скелетом на поводке, — приказал я.

Величайшая проблема в этом новом мире — не тёмная магия или древние проклятья. А банальная логистика. Как замаскировать слугу, который не ест, не дышит и имеет свойство неприятно поскрипывать на поворотах? Абсурд.

Костомар исчез в своих пенатах — бывшей кладовке, которую я выделил ему под личное пространство. Через минуту из-за двери раздался приглушённый грохот, звук упавшего металлического ведра, а затем — серия низких, скрежещущих звуков, которые можно было описать только как возмущённое, костяное ворчание.

Наконец, он вышел. И я не сдержал смеха.

На Костомаре была длинная чёрная паранджа, которую я наобум купил в том магазинчике специально для таких вот случаев.

Плотная ткань полностью скрывала его от макушки до костяных лодыжек, оставляя только узкую щель для пустых глазниц. Но это было ещё не всё.

Сверху на это великолепие была водружена широкополая дамская шляпа с густой, траурной вуалью — реликвия, оставшаяся от прежней, очевидно, более модной хозяйки квартиры.

Мой бывший капитан гвардии. Ветеран Костяных Войн, переживший Осаду Серебряной Цитадели. Воин, лично сражавший архангелов.

Теперь он был одет как скорбящая вдова из дешёвой мелодрамы. Вся абсурдность моего нового существования иногда была ошеломительнее любого древнего проклятья.

— Я ем грунт! — возмущённо воскликнул Костомар из-под вуали, явно недовольный моей реакцией. Звук был приглушённым, но полным оскорблённого достоинства.

— Что ты? Отлично выглядишь! — я с трудом подавил новый приступ смеха. — Ты не похож на скелета. Ты похож на… очень высокую, очень загадочную и, возможно, очень благочестивую женщину. Никто не задаст лишних вопросов. Гениально. Теперь постарайся идти с большей грацией. Меньше маршировать, а то словно идёшь на штурм вражеской столицы.

— Я ем грунт! Я ем грунт! — он замахал костяными руками в жесте чистого негодования, едва не уронив нелепую шляпу.

— Неужели обязательно выглядеть как женщина? — перевёл я его возмущение. — Ну а что я могу поделать? У тебя же нет плоти. Либо так, либо мне придётся заворачивать тебя в ковёр и таскать с собой как багаж. Выбирай.

— Я ем грунт, — проворчал он, с отвращением поправляя складки паранджи.

— Это бьёт по твоему самолюбию воина, но ты должен уметь смиряться с любой ситуацией, — догадался я. — Костомар, ты же понимаешь — это временная мера. Вот прокачаем твои способности до уровня полноценных иллюзий, научишься создавать видимость человеческой плоти — тогда и поговорим о мужском достоинстве. А пока — работаем с тем, что есть.

Нюхль выбрал этот самый момент, чтобы материализоваться на моём плече.

Костяная ящерица окинула своим взглядом наряженного Костомара и издала серию сухих, острых, щёлкающих звуков. Что на его языке могло означать только одно — гомерический хохот.

— Я ем грунт! — обиженно буркнул скелет и попытался метко бросить в ящерицу пуговицу, но та с лёгкостью, присущей пресмыкающемуся, увернулась.

— Хватит, оба! — повысил голос я. Шум в квартире мне был сейчас не нужен. — Нюхль, прекрати. Костомар, смирись. Это лучшее, что у нас есть. По крайней мере, никто не закричит «скелет!» и не вызовет магическую полицию.

Чёрный бронированный автомобиль без опознавательных знаков ждал у самого подъезда. Не просто машина, а скорее катафалк для тех, кто ещё не успел умереть.

Водитель — молчаливый детина с квадратной челюстью и старым шрамом через бровь — только кивнул, открывая заднюю дверцу.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

— Простите, но уже ночь, — на удивление учтиво сказал он. — Доброй не назовёшь, раз пришлось вас будить.

Мы с Костомаром устроились на заднем сиденье.

Толстая, пахнущая кожей обивка протестующе скрипнула под его весом. Мой капитан гвардии старательно поправлял паранджу, пытаясь сидеть грациозно, насколько это вообще возможно для двухметрового скелета в женской одежде.

Машина тронулась плавно, без рывка.

Ночная Москва проплывала за тонированными окнами — редкие фонари отбрасывали дрожащие жёлтые круги света на мокрый от недавнего дождя асфальт. Улицы были пустынны, только изредка попадались запоздалые таксисты да бродячие кошки, которые как быстрые тени шныряли по подворотням.

База «Северный форт».

Я размышлял над названием, глядя на проносящиеся мимо тёмные фасады домов. Форт — это же укрепление, бастион. Я представлял себе что-то… военное. Бетонные стены, колючая проволока, часовые на вышках. Место, где граф Ливенталь мог бы выдержать небольшую осаду.

— Далеко еще? — спросил я у водителя.

— Полчаса, если пробка не нарисуется, — ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. — Ночью быстро доедем.

— А что там вообще находится? На этой базе?

— Увидите, — коротко ответил водитель и замолчал.

Разговорчивый. Видимо, Ярк отбирает людей по принципу минимальной болтливости и максимальной ширины плеч. Надёжно, но предсказуемо. Впрочем, мне от него и не требовались светские беседы.

База оказалась совсем не тем, что я ожидал.

Никаких бункеров, бастионов или военных укреплений. Я представлял себе нечто монументальное, а получил унылую промзону. Комплекс безликих промышленных складов на самой окраине города, обнесённый трёхметровым бетонным забором с несколькими рядами колючей проволоки наверху.

Разочаровывающее зрелище.

Но поразмыслив, я понял, что это было гениально. Настоящая крепость привлекает внимание. А огромный, скучный складской комплекс — идеальная маскировка.

На воротах — стандартный полосатый шлагбаум и будка охраны. Охранник в форме без опознавательных знаков вышел проверить документы, но, узнав водителя, лишь махнул рукой.

Никаких бумаг, никаких лишних вопросов. Эффективно. Ярк держит своих людей в тонусе.

Шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию.

Ряды одинаковых серых ангаров тянулись в темноту. Бетонные коробки без окон, только выведенные трафаретом номера на стенах — А-1, А-2, А-3…

Что граф Ливенталь хранил в этих бетонных гробницах? Финансовые отчёты? Компромат на конкурентов? Или личный арсенал на случай очередной смуты? Скорее всего — всё сразу.

У ангара под номером Б-7 горел свет, и возле его распахнутых ворот топтались несколько человек. Точка притяжения в этой серой пустоте.

— Приехали, — объявил водитель, паркуясь у входа.

Представление начинается.

Едва мы вышли из машины на холодную улицу, к нам подошёл молодой офицер в форме без знаков различия. Лет тридцать, подтянутый, с идеальной военной выправкой и цепким, анализирующим взглядом.

Он не просто смотрел, он оценивал. Не солдат, а разведчик. Ещё один качественный инструмент из арсенала Ярка.

— Капитан Краснов, — представился он, протягивая руку мне и с нескрываемым, профессиональным подозрением разглядывая закутанную в паранджу фигуру Костомара. — Вы доктор Пирогов?

— Он самый, — я пожал его крепкую, сухую руку. — А это моя ассистентка. Что у вас тут случилось?

«Ассистентка».

Слово прозвучало ровно и окончательно, не оставляя места для вопросов. Пусть думает, что она очень стеснительная. И очень высокая.

— Тихий ужас, — покачал головой поручик, но взгляда с Костомара не свёл. — Такого я ещё не видел, а повидал немало. Служил на южной границе, там всякое бывало — и одержимые, и проклятые, и оборотни. Но это…