Виктор Молотов – Изгой Высшего Ранга V (страница 64)

Вот почему на Учителе были домашние тапки и лабораторный халат. Михаил Илларионович проводил здесь, у Ибрагима, большую часть своей жизни.

— Поэтому он и перекраивает пространство вокруг, — Прохор кивнул на почерневшую породу. — Пытается сделать мир пригодным для себя.

— Именно. И разломы — часть этого процесса. Через них сюда просачивается энергия из его родного измерения. Чем больше разломов, тем больше его энергии в нашем мире. Тем легче ему дышать. Тем меньше мне приходится лечить.

Учитель помолчал. Затем продолжил:

— Когда дестабилизация достигнет критической точки, этот мир станет для него домом. И лечение больше не понадобится. Ни мне, ни ему.

Справа раздался тихий гул. Воздух задрожал, открылся разлом. Из него вышли пять черных дымчатых фигур с гуманоидными очертаниями. Каждая несла светящуюся сферу.

То были чьи-то Дары.

Фигуры молча подошли к Ибрагиму, протянули сферы к отростку. Тот принял, втянул внутрь. Существо содрогнулось, свечение стало ярче, по полу прокатилась волна энергии.

Фигуры растворились. Трещина закрылась.

— Пять даров за рейд, — задумчиво произнёс Учитель. — Неплохо. Но мало.

Он повернулся к Прохору:

— Ты служишь мне сто шестьдесят лет. Ни разу не предал. Но сейчас я хочу, чтобы ты понял по-настоящему, зачем всё это.

Учитель прошёлся вдоль существа, заложив руки за спину.

— Ибрагим — живой организм. Он растёт. Только вместо воды ему нужны Дары. Когда он вырастет полностью, пространство дестабилизируется окончательно. Разломы начнут открываться сами. Сотнями. Тысячами. Мне больше не придется помогать Ибрагиму в этом деле.

Что значило — Учитель давным-давно контролирует все разломы в мире. Не без помощи Прохора, кстати.

— И что тогда?

— Настоящий естественный отбор. Те, кто способен принять энергию хаоса, — выживут. Эволюционируют. Остальные — погибнут.

— Человечество это не переживёт, — сухо заметил Прохор.

Ему было всё равно, что будет с другими. Главное, что выживет он сам и другие приближенные Учителя. Те, кто давно служит ему по своей воле.

— Слабая часть человечества умрет. Сильные останутся и получат всю мощь нового мира. Всю силу, что способен накопить Ибрагим. Три столетия стагнации, Прохор. Маги наверху, обычные люди внизу, Пустые в грязи. Никакого движения. А хаос — единственный двигатель, который работает. Ибрагим показывал мне другие миры. Цивилизации, прошедшие через то же самое. Те, что выжили… скажу так, наши маги S-класса для них — муравьи.

Прохор молчал. Он привык мыслить тактикой, а хозяин мыслил эпохами.

— Однако, — Учитель оживился, — пару месяцев назад произошло нечто, чего я не предвидел.

— Афанасьев? — предположил Прохор.

— Афанасьев, — кивнул Михаил Илларионович. И впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. — Когда этот мальчишка впервые зашёл в разлом и вышел живым, Ибрагим среагировал. Впервые за триста лет. Его сигнатура изменилась. И природа самих разломов изменилась. С тех пор Ибрагим не может задерживать никого внутри и передавать в нашу армию, как делал раньше.

Впрочем, это не остановило процесс. Пожиратели по-прежнему выходили из разломов наружу.

Причем Прохор и открывал большинство разломов для них. Разломы уже не пленили магов внутри, как раньше. Однако Пожиратели теперь доставали магов снаружи, забирали Дары и возвращались. Грубее, медленнее, но работало.

— И всё из-за одного мальчишки?

— Из-за того, что сидит в нём. Печать Пустоты и Дар Громова слились. Стали единым целым. И эта сущность резонирует с Ибрагимом. Каждый раз, когда Афанасьев закрывает разлом, использует пространственную магию — Ибрагим получает импульс. И растёт. Его энергия питает Ибрагима не хуже принесённых Даров.

— Потому вы его не убили при первой встрече. Могли. Но не стали.

— Он мне нужен был живым. Чем больше сражается — тем быстрее Ибрагим достигает полной мощности. Он выступает, как катализатор.

Существо за спиной шевельнулось. Отросток потянулся к старику, словно пёс, услышавший знакомое имя.

— Сейчас начинается новый этап, — Учитель повернулся к Прохору. Глаза блестели. — Сигнатура разломов снова изменилась. Ибрагим вырос достаточно для дестабилизации на новом уровне. Разломы станут перемещаться и менять форму повсеместно. Тот блуждающий в Москве — моя первая ласточка. Скоро таких будут сотни. Людям мало не покажется.

— Но есть проблема, — сказал Прохор. — Афанасьев.

— Верно. Мальчишка упрямее, чем я предполагал. Ментальный контроль не работает. Переманить не выходит. Убить было нельзя, он же был нужен как катализатор.

— Был нужен.

Учитель посмотрел на Прохора с одобрением.

— Верно мыслишь. Нужен был. До сегодняшнего дня. — Он указал на монитор. Все кривые шли вверх, почти вертикально. — Ибрагим достиг порогового уровня. Мощность выросла на восемьдесят процентов за два месяца. Благодаря Афанасьеву, благодаря Дарам, которые мои охотники приносят.

Михаил Илларионович повернулся к Прохору и положил руку ему на плечо.

— Теперь сил Ибрагима хватит, чтобы передать тебе столько энергии, сколько нужно для победы над Глебом Афанасьевым.

Сердце ускорило ритм от предвкушения. Прохор знал силу мальчишки. Он один из сильнейших за всю историю.

Но Прохору было двести тринадцать. И за двести тринадцать лет он не проиграл ни одного боя.

— Когда? — коротко спросил он.

— Скоро, старче. Ибрагиму нужно несколько дней, чтобы переработать накопленное. А потом ты найдёшь мальчишку. И покажешь ему, что S-класс — это ещё не предел.

— Давно пора, — тихо произнёс Прохор.

— Готовься, старче. И жди моего приказа.

— Она проваливается! — Лена указала на крышу.

Я посмотрел вверх. Кровля «Меги» прогибалась под весом твари. Стальной Колосс ещё даже не начал двигаться, а крыша уже не выдерживала.

Если эта дура провалится внутрь, там могут пострадать сотни людей.

Внизу, у главного входа, творился хаос. Люди выбегали из дверей толпой, толкая друг друга. Кто-то кричал, кто-то плакал.

Военные пытались направлять потоки, но их никто не слушал. Они выстроили коридор к автобусам, но он уже не справлялся — слишком много народу, слишком мало времени.

Краем уха я уловил приказы по рации: «Эвакуировать весь район… разлом нестабилен… может переместиться повторно…»

— Нужно остановить Альфу до того, как она доберётся до людей, — Алексей сжал кулаки. Пламя побежало по его кулакам, но тут же погасло. Видимо, вспомнил, что огонь против огня не поможет.

— А может его через портал переместить? — предложил Саня. — Как тогда, под землю?

Идея неплохая.

— Внизу подземные коммуникации, — вмешался Дружинин. Он стоял чуть поодаль, прижимая рацию к уху. — На целый километр вниз, если не больше.

Километр коммуникаций. Московские катакомбы, тоннели метро, бункеры, секретные объекты, о которых знают только те, кому положено. Сбросить туда тварь класса А+ — это как гранату в муравейник кинуть. Неизвестно, что заденешь. Возможно, и там будут немалые жертвы. Проверять мне не хотелось.

— Тогда перемещу его сюда, — я принял решение. — Здесь пусто, барьеры стоят на месте, гражданских отвели. Лучшего места для боя не найдём.

Дружинин кивнул и отступил к оцеплению. Правильно. В его состоянии лучше в бой не вмешиваться — ещё от сотрясения полностью не отошёл.

— Саня, барьер! — скомандовал я. — Чтобы ни одна искра в сторону людей не ушла!

— Понял! — сразу отозвался парень.

Саня вытянул руки. Воздух загудел, и перед нами выросла огромная полупрозрачная стена, мерцающая золотистым светом. Её будет достаточно, чтобы вместить бой.

Я поднял взгляд на крышу. Колосс смотрел вниз. На свою добычу.

Нет уж. Смотреть ты будешь на меня.

Сконцентрировался. Пространственное восприятие развернулось в голове, как карта. Благодаря Системе я чувствовал каждый квадратный метр крыши, каждую трещину в бетоне, каждую тонну металлической плоти этой твари.

И открыл портал.