Виктор Молотов – Хранитель Замка. Том 2 (страница 14)
— Песни, между прочим, достойные, — заметил Конрад. — Про огонь и про волю. Переводить не берусь, теряется мощь.
— Вот и не переводи, — попросила Эльза. — Мощи нам хватает.
Ефим засмеялся и оборвал себя на середине. При жизни, судя по всему, в компании его звали нечасто, и он растерялся от самого факта приглашения.
Потом выпрямился, одёрнул рубаху и произнёс:
— Почту за честь, господа.
Произнёс он это голосом Генриха Карловича, точным до бакенбардов: то же носовое «о», та же чиновная растяжка на последнем слоге.
Альбина вздрогнула и завертела головой.
— Мне не послышалось? — спросила она.
— Нет, — ответил Ефим её собственным голосом.
Секунду во дворе стояла тишина. Потом Альбина засмеялась и потребовала так больше не делать и немедленно сделать ещё раз.
— Талант, — вынес вердикт полицмейстер. — Прошу за мной, молодой человек. Библиотека в главном корпусе, по дороге изложу правила пользования фондом.
Ефим просиял, сунул книжку за пазуху, словно не понимая, что через метр она выпадет, и оттолкнулся от своей стены.
Шагнул из ниши наружу.
И встал.
Воздух перед ним пошёл рябью. Ефима качнуло и отнесло назад, на ладонь, ровно до границы разобранного проёма.
Он попробовал снова, медленнее, вытянув перед собой руки.
Рябь толкнула его и откатила снова.
Двор молчал. Альбина перестала смеяться.
Я запросил Систему.
Система замка не знала, что творится в собственной стене. Такой ответ я получал второй раз в жизни, и первый раз был у дверей западной башни.
— Очень странно, — Генрих Карлович нахмурился, и бакенбарды его опустились. — Словно сам замок не хочет вас выпускать.
— Тем более странно, — Эльза подплыла ближе и всмотрелась в рябь над проёмом. — Учитывая, что кости мы уже похоронили.
— Может быть, он и правда прирос к кладке? — Конрад коротко рассмеялся.
На рыцаря молча посмотрели все, включая Альбину. Смех под забралом увял. Конрад развернулся и с преувеличенным вниманием занялся изучением прожектора.
Ефим отплыл назад, вглубь ниши. Опустился к самому полу, руки легли на колени. Он достал книжку, раскрыл и тут же прижал к груди обеими руками.
Плечи его сползли вниз. Пять минут назад этот парень собирался впервые за полтора века в гости. Сейчас он держался за сборник анекдотов девяносто восьмого года, и держался за него всерьёз, потому что больше держаться было не за что.
— Так, — сказал я. — Отставить грусть. На меня смотри.
Ефим поднял глаза.
— Эта стена простояла сто шестьдесят восемь лет, и мы разобрали её за вечер. С невидимой разберёмся тоже. Есть человек, который в призраках и контурах понимает больше, чем все мы вместе взятые. Скоро он будет в этом замке. Осталось немного потерпеть.
Глава 6
Утро нового дня началось с гула мотора за воротами. Старенькая «Нива» переваливалась через ухабы грунтовки основательно, без спешки, и по одной манере езды было ясно: хозяин её бережёт и обслуживает сам. У ворот машина остановилась, качнулась и заглохла с достоинством.
Я вышел встречать. За моей спиной немедленно выстроился почётный караул.
Конрад встал справа, скрестив руки на потемневших наплечниках. Генрих Карлович занял место слева и на ходу поправлял мундир. Эльза плыла чуть позади, с чашкой.
Альбина топталась рядом со мной, держа наготове раскрытый блокнот.
— Обшивка хлипкая, — Конрад критически оглядел «Ниву». — Таран не выдержит. Для прорыва строя или штурма ворот совершенно не пригодна.
— Смею заметить, мой друг, — Генрих Карлович снисходительно качнул бакенбардами, — что на автомобилях нынче ворота не штурмуют. В наше время это транспорт сугубо мирный. И, к слову, подлежит регистрации.
— Мирный транспорт, — повторил Конрад. — Как же грустно живёт это ваше время. Никакого размаха!
— Зато налог уплачен, — вставил полицмейстер. — Я почти уверен.
— Вот об этом я и говорю.
— Господа, к нам гость, — Эльза поправила локон. — Предлагаю вести себя прилично хотя бы четверть часа.
— Я всегда веду себя прилично, — оскорбился Генрих Карлович. — Я, между прочим, собирался завести в библиотеке книгу учёта посетителей. Дата, цель визита, время убытия. Порядок начинается с регистрации.
— Порядок начинается с крепких ворот, — поправил Конрад.
— С регистрации!
— С ворот!
Альбина не выдержала и звонко хихикнула.
Викентий как раз выбирался из машины с чемоданчиком в руке. Весь этот спор шёл мимо его ушей: гость видел только двор, меня и девушку, которая смеялась, глядя в пустой воздух рядом с собой. На девушку он покосился с подозрением. Правильный рефлекс для человека его профессии.
Я подошёл и пожал ему руку.
— Весело тут у вас, я погляжу, — он кивнул на Альбину. — Девушка смеётся в пустоту, и я уже догадываюсь, что пустота эта населена гуще, чем мой подъезд. Случается всякое, да?
— Случается. Но позвал я вас далеко не по весёлому вопросу. Идёмте.
Путь ко двору лежал вдоль рва, и на половине пути Викентий встал.
Во рву клубился туман. Тот самый, плотный. Он держал форму, а в глубине его вспыхивали и гасли искры. Медленно, вразнобой, по всей длине рва.
— Завораживающее зрелище, — тихо сказал Викентий.
— Видели когда-нибудь такое в своей практике? — спросил я, надеясь, что хотя бы он знает ответ.
— Нет. — Он покачал головой, не отрывая глаз от низины. — Никогда. Вообще впервые встречаюсь с подобным явлением. Но обратите внимание, Виктор Александрович: холода нет. Мы стоим в пяти шагах, а от него не тянет. Значит, на призрачное или некротическое не похоже. Всё мёртвое студит, это азы.
Я оглянулся на сопровождающих. Караул держался ото рва на отдалении, и держался, как я заметил, весь.
— А вы что скажете? — спросил я, понизив голос.
— Мы туда не спускаемся, Виктор, — ответила Эльза ровно.
— Во рву нечего охранять, — добавил Конрад так, что стало ясно: для него это исчерпывающая причина.
— Ров находится вне моей юрисдикции, — сообщил Генрих Карлович и посмотрел в сторону.
Ответы слышали только мы с Альбиной. Викентий в это время вежливо разглядывал туман и на мой разговор с пустотой внимания не обращал: за прошлые визиты он усвоил, что хозяин этого замка беседует с воздухом по делу.
— А днём над ним бабочки парят, — сказала Альбина. — Я видела. Кружат над самым туманом и не садятся.
— Бабочки, — повторил Викентий и записал что-то в телефон. — Над явлением неустановленной природы. Всё страньше и страньше.