Виктор Молотов – Друид. Том 9. Цена вечности (страница 2)

– То-то же. Я такого с прадеда твоего не помню, чтобы лес за чужой девкой шумел. А тут шумит и помогает.

Тропа складывалась перед нами прямо на глазах. Деревья расступались и смыкались позади, земля подтягивала к нам нужные повороты и отбрасывала лишние, и путь, обычно занимавший всю ночь, сжимался до часа.

У границы своих земель Мох остановился и снова опустился на колени.

– Больше не могу, – признался он. – Дальше младшие понесут.

Мелкие духи уже ждали нас на границе. Из-под корней, из снежных шапок на еловых лапах, из дупел и сугробов выбирались зазимки, лесавки и прочая лесная мелочь, которая не уснула на зиму.

Сотни духов облепили широкий плетень из еловых лап, заранее кем-то связанный, и подняли его над снегом. Я уложил на него Ярину, и плетень поплыл вперёд, мягко покачиваясь, так что мы едва поспевали следом.

Лиза шла рядом со мной, держась за мой рукав, и смотрела на мелких духов во все глаза. Видела она их, скорее всего, впервые в жизни, и пальцы на моём рукаве то сжимались, то отпускали.

В тот момент я понял, до какой степени лес полюбил Ярину. Он чувствовал в ней друида, пусть чужого рода, и эта дикая, колючая девица за год успела стать для него своей. Каждое дерево на нашем пути тянулось к ней ветвями, а ели роняли на плетень снег с лап, пока мелкие не начинали возмущённо пищать.

Лес хотел её спасти и делал для этого всё, что мог.

К ущелью мы добрались непривычно быстро. Внизу, в каменной чаше, чернела вода Истока, и над ней поднимался лёгкий пар.

Спуск занял у нас несколько минут. Мелкие духи донесли плетень до самой кромки воды, опустили его на камень и рассыпались по склонам.

Ветер в ущелье дул странно, и я заметил это сразу. Он шёл со всех сторон разом, со склонов и из леса, и стекал вниз, к чаше. Снег с краёв обрыва сдувало прямо в воду, и снежинки таяли над ней, не долетая. Словно здесь был эпицентр бури.

– Холодно-то как, – Вениамин поёжился и подтянул воротник. – И ветер какой-то неправильный.

– Потому что время у Истока на исходе. Впрочем, как и у Ярины. Снимайте с неё все листья, надевайте рубаху, – указал я на друидку.

Варвара с Лизой быстро сняли с Ярины шубу и платье. Вениамин в это время отвернулся. И даже огоньки Данилы, которых мы взяли, в этот момент отплыли подальше.

Я поднял друидку на руки и шагнул к краю чаши.

Вода обожгла ледяным холодом , и сапоги у меня промокли сразу, едва я ступил на нижний камень. Ярину опустил в воду по грудь и придержал её голову над поверхностью.

– Она же замёрзнет, – Лиза присела на корточки у самой кромки. – Всеволод, вода ледяная.

– Вода Истока не даст ей замёрзнуть, пока она в ней, – ответил я. – Замёрзнет она потом, на воздухе. Держите шубы наготове.

Вениамин опустился рядом с Лизой, взял Ярину за запястье и начал считать удары, беззвучно шевеля губами.

– Шестьдесят, – сказал он через минуту. – Ровно. Спит крепко.

Лицо её в воде было спокойным и бледным до синевы. Под сомкнутыми веками зрачки снова начали бегать.

Я выпрямился, достал нож и провёл лезвием по левой ладони. Кровь выступила тёмной полосой и потекла по пальцам.

– Что ты делаешь? – прошептала Лиза.

– Отправляю Истоку просьбу хозяина этих земель, – ответил я и опустил ладонь в воду рядом с Яриной.

Кровь ушла в воду тонкими нитями, и Ярина под моей рукой медленно опустилась глубже, до самого подбородка.

– Когда мы уничтожили тварей и их озеро, подземную реку завалило, – сказал я Лизе, потому что она смотрела на меня и ждала объяснений. – Исток оказался отрезан от жилы, из которой прежде черпал силу, и не смог восстановить проводящие пути самостоятельно.

– И что с ним стало?

– Вместо того чтобы отдавать силу этим землям, воронка пошла в обратную сторону. Теперь она питается энергией от всего вокруг. От леса, от земли, от нас с тобой, если постоим тут подольше. Ищет силу, чтобы пробиться к жиле в недрах. Чтобы вернуть всё, как было.

Лиза обхватила себя руками и оглянулась на склоны, по которым тянулся к чаше снег.

– И ты знаешь, как это починить?

– У меня есть теория, – ответил я. – Как раз её мы сейчас и проверим. Впрочем… выбора у нас всё равно нет.

Сверху, с края обрыва, донеслись скрип полозьев и голоса. Виктор спускался по ступеням первым, и в руках у него, в толстых кожаных перчатках, был тяжёлый свёрток из мешковины.

Держал он его на вытянутых руках, подальше от себя, и спускался так осторожно, что егерям позади приходилось сдерживать шаг.

– Кидай в воду, – спешно велел я.

Виктор размахнулся и бросил свёрток в чашу.

– Фух! – выдохнул он. – Еле донес! Спешили как могли.

Мешковина развернулась в полёте, и я увидел установку – переплетение металла и почерневших жил, прежде чем она ушла под воду.

– Тело Тенелиста там было, – продолжил Виктор, стягивая перчатки и брезгливо встряхивая пальцы. – Только лежит он так, будто умер не пару часов назад, а пару лет. Всё уже сгнило.

– Ловушка выпила его досуха, – кивнул я.

Вода в чаше вздрогнула от края до края. По поверхности пошла мелкая рябь.

Я почувствовал это ладонью, всё ещё опущенной в воду, и понял, что Исток принял плату.

Сначала он взял первую её часть – душу. Из Ярины к центру чаши потянулась серая нить. Она натянулась, задрожала и лопнула с тихим звуком, и Ярина под моей рукой обмякла.

Второй частью платы стала ловушка, и за неё Исток взялся следом. Вся сила, которую она выпила из Тенелиста, вся краденая жизненная сила, веками высасываемая им из чужих лесов, пошла в воду. Чаша загудела низко и глубоко, и гул этот я ощутил зубами.

Потом переменился и ветер, гулявший над ущельем всю ночь. Он стих на мгновение, так что снег над чашей повис в воздухе неподвижно, а потом дунул в обратную сторону, от Истока вверх по склонам, к лесу. Снег полетел прочь от воды, и по ущелью прошёл тёплый влажный воздух.

– Всеволод, – Виктор схватил меня за плечо. – Земля…

Гул пошёл из глубины, из-под ущелья, из-под всей округи. Почва под ногами дрогнула, по склонам поехали камешки, и снег с верхушек елей над обрывом посыпался вниз.

Толчок оказался коротким, и по склонам лишь прошла дрожь. Потом всё стихло, и друидским чутьём я почувствовал, как глубоко под ущельем Исток наконец пробился к земной жиле.

Баланс был восстановлен.

Ярина открыла глаза и рывком подняла голову над водой.

Она смотрела прямо на меня, и зрачки у неё были огромные, во всю радужку. Губы дрожали, а пальцы под водой судорожно сжимались и разжимались.

– Сила, – прошептала она. – Я чувствую силу. Она проходит через меня!

Я сразу понял: Исток восстановился, а первые потоки пошли прямо через неё. Ярина стала его проводником, потому что лежала в самой чаше, и сила не стала искать другой дороги.

– Она краснеет. От неё уже пар идёт! – забеспокоился Вениамин.

Понял, что она сгорит в считанные минуты, если ничего не предпринять.

Потоков оказалось слишком много для одного человека. Я чувствовал, как они накатывают на неё один за другим, всё сильнее. Ярина дрожала всем телом и ничего не понимала.

Она подняла руку из воды и уставилась на свои пальцы. Губы у неё дрогнули, лицо на миг сморщилось, и по мокрым щекам потекли слёзы, которые она даже не пыталась вытереть.

– Его нет, – выдохнула она. – Дубровский, его во мне нет… Больше нет…

Я подхватил её под мышки и вытащил из воды на камень. Вода текла с неё ручьями, рубаха облепила тело, и от кожи поднимался пар, который становился всё гуще.

– Ярина, смотри на меня, – велел я. – Отправь излишки в подземелья. Они прямо под нами. Пусть там прорастают.

Она поняла меня сразу и коротко кивнула. Ярина обхватила меня за шею и прижалась лбом к моему лбу, и я увидел её глазами то, что в этот миг показывал нам обоим лес.

Под ущельем тянулись ходы, и от них на запад, под самую границу, уходили водяные жилы. Там не было никакой защиты от аномалии. Печати стояли наверху, на суше, а внизу по воде всегда можно было пройти.

Теперь там прорастал лес с пугающей скоростью. Сила из Истока шла через Ярину вниз, в темноту, и из камня поднимались толстые корни. Они сплетались между собой и затягивали ходы сплошной стеной, от пола до свода.

Так решилась ещё одна проблема, давно не дававшая мне покоя. Твари шли на мои земли именно оттуда. Наверху их сдерживали печати, а снизу ничего не сдерживало, и чаще всего по той воде к нам просачивались твари, на которых охотились мои егеря.

Ярина выпустила последний излишек и обмякла у меня на руках. Лиза тут же накинула на неё шубу, Варвара – вторую, и вдвоём они закутали её до самого носа.