Виктор Молотов – Друид. Том 5. Дикие Чащи (страница 12)

Глава 6

Я вошёл в гостиную и сразу понял, что Степан ничего не преувеличил.

Маленькое тело василиска стелилось по полу, и от каждого её рывка по половицам шёл сухой шорох чешуи. Она кидалась из угла в угол, замирала, вскидывала узкую голову, шипела на пустоту и снова срывалась с места. Блюдце с молоком стояло посреди комнаты нетронутым, и она обходила его по широкой дуге, будто там лежало что-то опасное.

Ярослав сидел на корточках у стены, вытянув руку ладонью вверх. Тот самый жест, на который Тишь всегда отзывалась, тянулась к родственной крови бывшего Полоза. Сейчас она проскользнула мимо его ладони, даже не повернув головы, и забилась под кресло.

– Не идёт, хозяин, – растерянно проговорил он, не поворачиваясь ко мне. – Уже второй час мечется. Будто и не узнаёт вовсе.

– Я уж и так, и эдак пробовала, – Ярина раздражённо отбросила бесполезный корешок. – Молоко не пьёт, на руки не даётся, травы нюхать не желает. Хотя ещё вчера они её успокаивали. Как по мне, так она просто заболела, Дубровский. Подцепила что-нибудь, вот и кидается на всех.

Она сидела на полу прямо напротив кресла, под которое забилась Тишь, поджав под себя босые ноги.

– Она не больна, – возразил Ярослав у стены. – Я бы почуял. В ней одна кровь со мной, древняя. Хворь в такой крови я услышал бы, как слышу свою. Тут что-то другое.

– “Другое”, – Ярина передразнила Ярослава и фыркнула. – Спасибо, прояснил. А что именно другое, сказать не можешь? Нет? Вот и я не знаю. Так и будем сидеть гадать, пока она себе хвост не отгрызёт? – Друидка сдула с лица упавшую прядь.

– Лиза уже смотрела Тишь. И не нашла ничего, – шипящим голосом ответил Ярослав.

Они переговаривались каждый о своём. Ярина мерила василиска мерками друда и искала хворь, прикидывала снадобья. Ярослав чуял в Тиши родную кровь и тянулся к ней нутром, по-змеиному. Оба были по-своему правы и оба не попадали в цель, и я понимал почему. Ни тот, ни другая не знали того, что знал я.

Опустился на одно колено у кресла, заглянул в темноту. Оттуда на меня сверкнули два испуганных глаза и раздалось предупреждающее шипение.

Понятно. Со мной контактировать тоже не желают.

Воздух в гостиной дрогнул, и передо мной соткалась знакомая фигура Валерьяна. Дед явился, как всегда, без приглашения, показался всем и первым делом сунул нос под кресло, разглядывая забившегося василиска.

– Болезнь, говорите? – призрак выпрямился и с сомнением поскрёб подбородок, сквозь который просвечивала стена. – Не припомню я такого, чтоб магические звери болели. Эти существа не совсем из этого мира. Их хворь людская не берёт. Это что-то другое, помяните моё слово.

– Тогда что? – Ярина задрала голову, глядя на призрака. – Если не болезнь, то с чего ей беситься? Сытая, в тепле, под крышей. Чего ей не хватает-то?

– А вот это вопрос, – развёл руками Валерьян. – Я призрак, а не лекарь по змеиной части.

Стоило деду это сказать, как в дверях гостиной мелькнул рыжий пушистый хвост.

Пушок взлетел на спинку кресла, обвёл комнату чёрными бусинами глаз и тут же уставился на мечущегося василиска.

– Ого! А тут у нас что-то интересное! – Пушок привстал на задние лапки, распушил хвост от любопытства. – Чешуйчатая-то совсем умом тронулась! Гляди, как скачет. Обезумела, не иначе. Допрыгалась, змеюка.

– Пушок, вот честно, не до тебя сейчас. Иди, куда шёл, – мысленно ответил я белке.

Умеет он отвлечь в самый неподходящий момент!

– Так я и шёл! – оскорбился зверёк. – За орехами! А орехи-то, между прочим, снова закончились! А вместо них у меня теперь что? Безумная ящерица в гостиной!

Я уже собирался отослать наглого вредителя подальше и осёкся на полуслове.

Обезумела… Умом тронулась…

Вот оно! Слова Пушка вытащили на свет самую важную мысль. Я выпрямился так резко, что Ярина и Валерьян разом обернулись ко мне.

– Она не больна, – сказал я уже вслух. – Дело совсем в другом. Вспомните, что Тишь сделала недавно. Она ведь сама, без всякого моего участия, привязала себя к Кругу Тишины.

Ярослав поднялся от стены. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками остановились на мне, и в них читалось непонимание.

– К твоему щиту, хозяин, – медленно проговорил он. – Я помню. Но как это связано с тем, что она мечется? Щит охраняет твои земли. Тишь под его защитой, как и все мы. Защита не должна причинять боль.

– Защита не должна, – согласился я. – А вот то, от чего она защищает, ещё как может.

Я шагнул к креслу и опустился рядом с ним на пол, не делая резких движений. Протянул руку не так, как Ярослав, а просто положил её на половицы, ближе к темноте, где пряталась Тишь. И потянулся к ней тем чувством, которым тянулся к лесу, минуя тело.

И сразу всё понял.

Через Тишь шёл удар, давящий на сознание изнутри. Тенелист снова бил по моим землям, проверял Круг на прочность, искал щель. Но в этот раз почему-то Тишь решила взять удар на себя.

Тенелист давил, а она, не умея ни отразить, ни сбросить, металась под этим давлением. Она не сошла с ума. Тишь держала удар, который не по силам держать никому, кроме меня.

Причём забрала его полностью. Так, что я даже ничего не почувствовал. Щит даже не дрогнул – вся атака сразу легла на разум василиска.

– Тише, – проговорил я. – Тише, маленькая. Я разберусь, обещаю.

Я сосредоточился. Удар по Кругу я ощущал как натянутую нить, идущую из глубины мёртвой зоны, от Тенелиста ко мне. По этой нити шёл чужой холод.

Я перехватил поток на себя, оттянул его прочь от василиска, пропустил через собственное сознание. На миг в голове потяжелело, словно лоб стянуло железным обручем.

А затем сделал то, что проделывал уже не раз. Не стал держать оборону пассивно. Собрал чужой удар и швырнул обратно по той же нити, в самую глубину мёртвой зоны. Ответный импульс. Пусть Тенелист знает, что щит ещё и кусается.

Нить дрогнула, натянулась и обмякла. Давление схлынуло, отступило куда-то вдаль. На сегодня всё.

В тот же миг из-под кресла на меня хлынула волна благодарности. Тишь выползла из-под кресла.

Медленно, неуверенно, она подобралась к моей лежащей на полу руке и уткнулась в ладонь узкой головой. Она обвилась вокруг моего запястья, обмякла, и я почувствовал, как уходит из её тельца та лихорадочная дрожь.

– Вот так, – тихо сказал я. – Всё уже прошло.

Ярина смотрела на это, приоткрыв рот. Валерьян крякнул и покачал прозрачной головой.

Я осторожно поднялся, держа василиска на руке, и поднёс его к блюдцу с молоком. Тишь повела ноздрями, опустила голову и принялась лакать – торопливо, будто навёрстывая упущенные часы. Опустошив блюдце наполовину, она оторвалась, моргнула и сама перебралась с моей руки на расстеленный плед. Свернулась там кольцом, уткнула голову под бок и почти сразу засопела, провалившись в сон.

Несколько секунд в гостиной стояла тишина. Потом я подробно объяснил присутствующим, что случилось с Тишью.

– Тенелист, вот сволочь! – выдохнула Ярина. – Он бил по нам, а эта пигалица всё на себя приняла.

– Приняла, желая защитить свою новую семью. Но немного не рассчитала свои силы, – подтвердил я.

– Но перехватил ты, – проворчал призрак, но как-то одобрительно, что ли. – И ответку послал, я почуял. Молодец, чего уж там. Только ты учти, Всеволод. Пока она к щиту привязана, всякий раз так будет.

Ярина перевела взгляд с дремлющего василиска на меня.

– А отвязать её нельзя? – спросила она. – Ну, от Круга твоего. Чтоб не доставалось ей.

Я покачал головой.

– Она сама привязалась. Значит, и отвязывать придётся как-то так же, через её собственную волю. А она, сдаётся мне, отвязываться не захочет, – я глянул на свернувшуюся клубком Тишь.

Ярослав подошёл к пледу, опустился рядом со спящим василиском.

– Хозяин, – проговорил он, не отрывая взгляда от Тиши. – Скажи. Теперь она каждый раз будет так? Брать его удары на себя?

Хороший вопрос. И честного ответа на него у меня пока не было.

– Если захочет, – сказал я. – Похоже, это было её собственное решение. Никто её не заставлял лезть под щит. Она сама приняла удар. А как она это делает, я и сам пока не до конца понимаю.

Я тоже смотрел на спящего василиска и думал. В теории, когда Тишь подрастёт и войдёт в полную силу, она будет отбивать такие удары играючи, не замечая их, как я смахиваю надоедливую мошку. Древняя кровь, окаменяющий взгляд, сила, какой в этих краях давно никто не видел. Тенелист для неё со временем станет досадной мелочью. Но это потом.

А пока она мала, слаба, и каждый такой удар даётся ей через боль. Значит, пока ей надо помогать. Перехватывать удар на себя, как сегодня. И показывать на собственном примере, как с этим справляться, чтобы однажды она научилась делать это сама.

Ребёнок взялся за взрослую ношу. Тут только два пути: либо помочь ему эту ношу удержать, либо смотреть, как она его раздавит. Второе меня не устраивало.

– Присмотри за ней, – сказал я Ярославу. – Пусть отсыпается. Если снова забеспокоится, зови меня немедленно, в любой час. Я обязательно приду.

Ярослав молча кивнул и остался сидеть у пледа, как верный страж.

Я вышел из гостиной. На душе скребло. Тенелист бил всё чаще, прощупывал оборону настойчивее, чем раньше.

Не успел я отойти от дверей и десяти шагов, как следом по коридору метнулся рыжий комок. Пушок нагнал меня, взлетел по штанине на привычное место, на плечо, и завозился, устраиваясь поудобнее.