Виктор Молотов – Друид. Исток Жизни (страница 31)
Глазами я уже по ней пробежался и обнаружил много новой информации для себя. В итоге мой знакомый аспирант описал совершенно не то, что было обнаружено им на моих землях.
Статья была куда больше и интереснее, чем я ожидал.
Да, Левачёв сдержал слово. Ни строчки про мой лес. Ни слова про барона Дубровского. Ни намёка на Поволжье. Все измерения, все диаграммы, все ссылки только на Урал.
Уральская магическая аномалия в районе хребта Таганай. Кушвинский разлом. Низовья Чусовой. Аспирант объездил половину губернии всего за неделю, провёл серию замеров своим маятником в местах, которые не имели ко мне ни малейшего отношения, и аккуратно вписал их в работу. Где надо – поблагодарил местные академические кафедры. В разделе экспедиций честно перечислил даты и маршруты. Поволжье не упоминалось вовсе. Будто мы с ним никогда и не встречались.
Зато дальше… Дальше начиналось самое интересное.
Левачёв сравнивал свои уральские замеры с замерами в других регионах и странах. Цифры находились рядом колонками – разные по силе, разные по частоте, но одной природы. Везде. Аспирант сделал вывод, что магические колебания, которые он первоначально считал локальной аномалией, обнаруживаются повсюду. Просто в одних местах они дают резкий, сильный отклик, в других – едва различимый фон.
Линии не существуют в отдельных точках. Линии – это сеть, которая опутывает Землю целиком.
Но меня удивил не этот вывод. Больше всего я оказался поражён его следующими умозаключениями.
“Природа выявленных колебаний наиболее близка к тому, что в практике друидической и целительской магии называется магией жизни. Если предположить, что описанная сеть пронизывает планету целиком и что по этой сети течёт именно та магия, которая лежит в основе всех проявлений живого, остаётся задаться последним вопросом. А существует ли у всего этого исток?”
Дальше Левачёв выдвигает гипотезу. Предположение о существовании на Земле единой первичной точки – Истока жизни. Другими словами…
По его мнению, сама жизнь имеет магическую природу. Вот это новости… В моём мире было много теорией возникновения жизни. Одни описывали это с точки зрения религии, другие – наукой, теорией биохимический эволюции.
Но чтобы жизнь появилась из магии? Хм… С одной стороны, это обычная гипотеза, которую ещё никто не доказал. Но с другой – для меня это очень важная информация. Она может полностью изменить понимание друидической магии.
– Та-а-ак, – раздалось у меня над плечом.
Я не вздрогнул только потому, что уже давно привык к неожиданным появлениям своего деда. Валерьян сидел, скрестив ноги, прямо на книжном шкафу.
– Подслушиваешь? – не оборачиваясь, спросил я.
– Подглядываю. Подслушивать тут нечего, ты молча сидишь.
– И долго ты там?
– С того момента, как Степан притащил тебе этот журнал, – он ехидно ткнул пальцем в статью. – Чего у тебя там? Ты так уставился на эти писульки, будто будущее своё в них прочитал.
Я молча перевернул журнал и подвинул его призраку. Валерьян спрыгнул со шкафа, прошёл сквозь край стола и склонился над страницей. Читал он быстро – глаза скользили по строкам, борода вздрагивала.
Чем дальше он читал, тем сильнее у него вытягивалось лицо.
– Хм, – сказал он, дочитав.
– И это всё, что ты можешь сказать?
– Хм-хм.
– Валерьян, – терпеливо сказал я. – Может, расшифруешь свой призрачный язык?
– Сева. Я тебе честно скажу… – он выдержал паузу. – Я об этом не слышал ни разу. Ни при жизни, ни после смерти. Такой информации о друидической магии до сего дня попросту не существовало.
– Вот так новости, – я сложил руки на груди. – Мудрейший из некогда живших друидов впервые признаёт неполноту своих знаний.
– Цыц! Не насмехайся надо мной, – буркнул Валерьян. – Исток жизни, значит… Не знаю, Сева, не знаю. Если Левачёв прав в своих суждениях, выходит – друидическая магия даже сильнее, чем я предполагал. Хотя… Вполне может оказаться, что он просто сочинил небылицу. Захотел парень, чтобы его в Санкт-Петербург позвали!
– Сомневаюсь, что он что-то выдумывал намеренно, – я постучал пальцем по таблицам. – Информация собрана с трёх разных аномалий. Разные люди мерили разными приборами. Совпадает не идеально, но всё-таки.
Валерьян хмыкнул и снова склонился над страницей.
– Цифры – штука упрямая, – пробормотал он. – Они на пустом месте не складываются. Если он не врёт в самих замерах – а врать в замерах ему нет смысла, его коллеги перепроверят за неделю – то выходит, что парень действительно нашёл что-то общее в трёх точках, – Валерьян поднял глаза. – Другой вопрос – что для нас это значит?
– А вывод очевиден, дед, – заключил я. – Получается, что я – не просто друид. И ты не просто друид. Весь род Дубровских не понимал истинное происхождение этой силы. Возможно, всё это время мы изучали только верхушку. На деле мы можем управлять не только растениями, животными и духами. Но и чем-то более глубинным.
Валерьян надолго молчал.
– Знаешь, Сева, – наконец сказал он, – когда я был молодой, думал, что друидичество – это… так, ерунда какая-то! Скучное занятие для тех, кому не досталось магии огня или молний. Например, умелый стихийник может город снести за час. Маг разума в глаза посмотрит – забудешь, как тебя мать звала. А мы что? Мы дубу под кору заглядываем. Животных лечим. Тоска зелёная!
Я невольно улыбнулся.
То же самое я думал в первые месяцы. Слово в слово. Сидел тогда в этом самом кабинете, разглядывал самоучитель. И думал, чего ж меня угораздило переродиться именно друидом? Скучнейшая магия!
Но позже благодаря Валерьяну и собственному опыту я смог многое осознать.
– Многие сильно недооценивают друидическую магию, – подметил я. – Но если Левачёв прав, получается, что наша сила является истоком всего. От неё произошло всё остальное.
– Вот уж не думал, что доживу до таких открытий, – хмыкнул Валерьян. – Хотя… я и не дожил.
Я ещё раз осмотрел журнал. Левачёв, конечно, не знал, что у нас в лесу есть свой Исток – поменьше масштабом, но тоже неслабый. Я ему о нём не говорил. И всё равно он сел и вывел из своих цифр идею исходной точки. Это что-то да значит.
– Эх, бьюсь об заклад – статья поднимет шумиху, – заключил я.
– Ещё какую! – рассмеялся Валерьян. – Через месяц половина академий будет ругаться, кричать, что это чушь. Вторая половина побежит ставить такие же замеры. Через полгода половина из тех, кто ругался, тихонько начнёт ставить тоже.
– То есть при любом раскладе они и до нас потом доберутся, – сделал вывод я.
– Доберутся, Сева. Не сегодня. Может, не в этом году. Но доберутся. Если аспирант прав – наша земля, твой Исток, это всё – часть общей сети. Академики рано или поздно потянут за нити и припрутся сюда.
Левачёв сделал всё что мог. На меня не указал, но его статья всё равно неизбежно приведёт к переполоху в научной среде. И нас он точно затронет.
– Что ж, Валерьян, тогда у нас остаётся только один вариант, – решил подытожить я. – Нам нужно самим углубиться в изучение магии жизни. Понять то, чего не понял ещё никто до нас. Пускай учёные суетятся со своими открытиями. Нас это не касается. Мы же будем использовать новые знания ради безопасности леса и развития санатория.
– А вот тут я с тобой согласен, Всеволод. Друиды всегда были отшельниками и не лезли в дела, которые творятся за пределами лесов. Точно так же лучше поступить и тебе, – ответил он. – Я пока исчезну на некоторое время. Мне нужно всё это обдумать, изучить лес. Может, и сам приду к какому-нибудь выводу?
Я отложил журнал. Слишком много времени он у меня отнял. Сейчас нужно решать другую проблему. Больше нельзя откладывать лечение Павла. Сегодняшний приступ может быть последним. Либо мы его вылечим, либо он останется монстром навсегда.
Я накинул куртку и спустился во двор.
Виктор сидел за столом около флигеля. Я понимал, что он беспокоится за Павла, но больше скрывать правду о причинах его обращения в монстра нельзя.
Как бы тяжело ни воспринял эту информацию Сокольников, я вынужден всё рассказать. Иначе Павла мы вообще никогда не спасём.
– Не спится, – увидев меня, сказал Виктор. Это прозвучало как утверждения для нас обоих.
– Да, не до этого пока что, – я присел напротив охотника. – Виктор, разговор есть. Серьёзный.
Я не стал тратить время попусту и выложил всё, к чему пришёл за последние сутки. Рассказал об “Обратном токе” – старом ритуале, которым целители уже давно не пользуются из-за высоких рисков.
Поведал, что для ритуала нужна кровь проклинателя. И объяснил, что в данной ситуации проклинателем является сам Виктор. А затем объяснил, как так получилось.
Виктор слушал молча. Не перебивал. Только пальцы у него на чашке сжимались всё крепче, и в какой-то момент фарфор треснул.
Сокольников отодвинул осколки, а затем вытер о рубашку окровавленную ладонь.
– Значит, это сделал я… – прошептал он.
– Это сделали ЧЕРЕЗ тебя, – поправил я. – Это разные вещи, Виктор. Тебя использовали. Ты ведь ничего не знал.
– Это одно и то же, Всеволод, – голос его звучал спокойно, но я прекрасно понимал, что так он маскирует свою боль. – Не имеет значения, знал я или нет. Кровь моя. Рука, считай, моя!
Он замер, посмотрел на порезанную ладонь, с которой вовсю капала кровь. И через Круг Тишины я понял, что он вот-вот потеряет контроль над своими эмоциями.