Виктор Моисеев – Мой Ленинградский горный. Табошар урановый (страница 16)
Подождав, когда она воды напьется из холодного ручья,
Стреножив и коркой хлеба угостив, отпустил на поле до утра,
И с чувством исполненного долга спать к себе пошел и я,
А перед тем, как лечь в постель, подкинул в огонь печи дрова.
Раненько с утра бригадир уж разбудил меня,
Сказав, что лошадь в телегу надо запрягать,
И к завтраку из колхоза чтоб молоко привез бы я.
Еще все спали, а мне одному чуть свет вставать.
Встал неохотно на холодный пол с постели и оделся,
В ручье умыв лицо, лошадку ту окрест пошел искать,
Через полчаса ее увидел лежащей на лугу – на солнце грелась.
Сняв путы, надев узду и на спину взобравшись, пустился вскачь.
Увидел вскоре базу и наших девушек, стоявших у ручья,
Решил покрасоваться перед ними, лихой какой наездник я.
Ударил в бока лошади ногами, и она быстро поскакала.
Но вдруг, замедлив ход, совсем рядом с ними встала
И, хвост задрав, что за ночь съела, выдавать наружу стала.
А я, сидя верхом на ней, весь до пяток покраснел,
Бил плеткой и ногами; она, до конца не сделав дело, все стояла.
Девушки чертыхались, вытирались, а я глаза поднять не смел,
И скорей от них – не получилось в то утро из меня гусара,
Но на лошадь недолго дулся, хотя мне в душу она и наплевала.
Доставил молоко я из колхоза, съел завтрак и опять
Турнепс с утра и до обеда на том же поле убирать.
Уставшие, уж поздно вечером в барак мы возвращались,
А наступало воскресенье – в колхозной бане отмывались.
Мужской там день через неделю, и его не пропускать старались.
Воскресенье было днем одним, свободным от работы,
В Стране Советов до 7 марта 1967 года.
А после этой даты днем отдыха стала и суббота.
Но не наступил еще тот год – и у нас работа.
В одно из воскресений сходить в кино решили,
По окончании его танцы будут в том же зале.
Когда закончилось оно, взрослые домой поуходили,
А молодые в зале том остались и начала танцев ждали.
Местные из села ребята, что делать, знали,
Ряды стульев к стенкам все сдвигали,
Для танцев зал после кино освобождали,
А мы в сторонке скромненько стояли.
И только музыка с пластинки радиолы зазвучала,
Танцующими парами стала заполняться зала.
И наши от местных отставать не стали,
Своих и сельских девушек на танцы приглашали.
А наш красавец-однокурсник Богаткин Валентин
С одной из сельских девушек раз за разом танцевал,
Не зная, что уж местный парень с ней давно ходил,
И тот, глядя на танцующих сердито, что-то пацанам своим шептал.
В конце тех танцев они потихоньку уходить из зала стали,
И мы за ними: две девушки и нас парней всего лишь пять.
А на улице нас с кольями уж те ребята ждали,
И теперь уж нам решать: драться или назад скорей бежать?
Поняв, что их преимущество в числе и силе,
Недолго думая, мы в залу отступили
И быстро двери ножкой стула перекрыли,
А спустя немного и свет в том зале погасили.
Но вдруг голос мы со сцены слышим: «А ну, за мной!» —
И в темноте открыл нам кто-то свободы выход запасной.
Сказав спасибо, растворились в темноте ночной
И молча, а затем со смехом бежали по тропе домой.
А в сельский клуб на танцы больше не ходили,
Да и зачем ходить туда? Девушки красивые и рядом были.
И вскоре у бригадира мы на время радиолу попросили,
А пластинки с буги-вуги в сельмаге рядом прикупили.
В ближайшее воскресенье танцы у себя организовали,
Между койками в проходе в половине, где девчата жили.