Виктор Моисеев – Мой Ленинградский горный. Табошар урановый (страница 15)
На них мы с любопытством смотрим, и на нас такой же взгляд.
Поприветствовав друг друга, ждали, когда нам ужин привезут.
Девушки, перешептавшись, заговаривать с нами стали,
И мы вначале им несмело что-то говорили, отвечали,
Но вскоре разговорились и стесняться перестали,
Как будто знакомы уж давно и хорошо друга-друга знали.
Из-за поворота появилась с лошадью повозка,
На ней возничий и с ним посуда: ведро, бидон,
А в них молоко, картофель, хлеб, селедка.
И все продукты эти в тарелках на столе расставил он.
Расправившись с селедкой, хлебом и картофельным пюре,
Запив все это парным, с вечерней дойки, молоком,
Покинули навес и, разведя костер там у ручья невдалеке,
Под гитару пели бардовские песни допоздна потом.
На следующий день разбудили нас раненько с утра,
И, умывшись холодной водой из ручья,
Позавтракали тем, что осталось со вчера.
А куратор вдруг спросил: «Кто может запрягать коня?»
И дернул черт меня тогда – поднял руку только я.
«Ну что ж, с извозчиком мы определились», —
С улыбкой глядя на меня, он нам сказал.
И, как по мановению, телега с лошадью из леса появились,
А возничий, подъехав, мне вожжи сразу передал.
Сев с бригадиром-возничим на скамейку телеги впереди,
Я сказал знакомо: «Но!» – трусцой лошадка побежала.
Практиканты все уж далеко ушли, и ехали сперва одни,
Но по пути мы подбирали их – и полная телега вскоре стала.
Минут через пятнадцать тележной нашей тряски
После леса появилось вдруг с турнепсом поле,
Оно огромно и будто окрашено всего в две краски:
Где собрано – чернотой покрыто, но зелени намного боле.
«Приехали», – соскочив с телеги, нам бригадир сказал.
За ним и мы, а Николай Иванович там нас уж ждал
И поочередно ведра, ножи и вилы нам раздал.
Девушки турнепс копали и ботву с них обрезали.
Парни в ведра его грузили и в телегу мне таскали,
Стегнув лошадь, уезжал, когда ее с верхом нагружали,
А в колхозе у амбара меня однокурсники-ребята ждали.
Снова в ведра – и турнепсом закрома там заполняли.
С утра копать турнепс полны энтузиазма были,
Смех повсюду раздавался, а некоторые и песни пели,
К полудню уж друг с другом неохотно говорили,
А к вечеру, обалделые, на ведрах молча все сидели.
Команда на окончание работы еще не была дана,
Ее с нетерпением ожидая, все потихоньку сачковали,
А как только бригадиром была озвучена она,
И откуда силы вдруг взялись, быстро собираться стали.
А через несколько минут, друг на друга посмотрев,
Смехом прыснули сперва, а затем заржали:
Все в грязи, места чистого на одежде, лицах нет,
И от смеха, или уставши были, все упали – ноги не держали.
Но быстро встали, есть охота, в животе урчало.
Инвентарь собрали и на телегу все сгрузили,
Девушки ко мне подсели, трусцой лошадка побежала,
И через полчаса голодные и мокрые на базе были,
Потихоньку и остальные вслед за нами подходили.
Все в барак, а мне в колхоз за ужином ехать надо.
Погрузив засветло термосы с экологически чистою едой,
Уж возвращались в темноте мимо кладбища обратно,
И от страха галопом мчался по той дороге я домой.
А вот и проблески света появились по курсу впереди,
Лошадь радостно заржала и стала медленно идти,
А ту еду, что привезли, практиканты быстренько смели,
И, попрощавшись со всеми, спать в барак все побрели.
А я лошадь рассупонил, мы вместе с ней к ручью пошли.