Виктор Мельничук – Таксист (страница 6)

От них пахло типографской краской.

— Три миллиона наличными, — тихо сказал старик.

Будто признавался в убийстве.

Таксист молчал.

Только дым медленно поднимался к потолку салона.

— Вся жизнь, — прошептал старик.

Фишка тихо щёлкнула о ноготь.

— Обычно люди так говорят о другом.

Старик вздрогнул.

Но тут же раздражённо усмехнулся.

— Вы думаете, я жадный?

— А вы?

Старик долго молчал.

Потом отвернулся к окну.

— Нет.

Я просто всю жизнь боялся быть бедным.

Красный свет казино снова скользнул по салону.

Таксист отвёл взгляд.

Слишком быстро.

Старик заметил это.

— Вы были бедным? — спросил он.

Таксист усмехнулся.

Устало.

— Да.

— Тогда вы должны понимать.

Он крепче прижал чемодан.

— Бедность — это не отсутствие денег.

Это унижение.

Это когда ты смотришь на ценник раньше,

чем на человека.

Тишина.

— Я вырос в квартире,

где зимой стены покрывались льдом,

а отец говорил:

«Главное — оставаться человеком».

Старик горько усмехнулся.

— Очень удобно говорить о человечности,

когда у тебя ничего нет.

Таксист стряхнул пепел в пепельницу.

— И поэтому вы выбрали деньги?

Старик посмотрел на чемодан.

Очень долго.

— Деньги хотя бы не уходят.

Фишка перестала вращаться.

Только на секунду.

— Люди уходят.

Любовь заканчивается.

Жизнь разваливается.

А цифры…

цифры остаются цифрами.

Машина свернула к набережной.

Город за окном выглядел мёртвым.

— У меня была дочь, — вдруг сказал старик.

Таксист едва заметно напрягся.

— Катя.

Лейкемия.

Это слово повисло в салоне,

как запах лекарства.

— Врачи сказали:

лечение в Германии.

Триста тысяч евро.

Он засмеялся.

Сухо.

Почти безумно.

— И знаете, что я сделал?