Виктор Матвеев – На грани (страница 8)
Именно так, без времени, происходят процессы в парадоксальных условиях, не живущих по линейным законам, – например, в судоходстве либо торговле на фондовых биржах. Суть которых одна.
Когда в экономике наступает рецессия, всё дешевеет и замедляется. Происходит падение продаж и, как следствие, объёмов перевозимого морем груза, дешевеет и фрахт. Флот становится невостребован и падает в цене. Рынок приходит в упадок, оказавшись в нижней точке отрезка – это время покупки судов.
Суда либо стоят на приколе, либо движутся экономходами для уменьшения расходов.
На высоком же рынке экономика оживает, цены растут, увеличивая продажи и объёмы для перевозки, которые, в свою очередь, поднимают фрахт. Идёт ускорение. Не должно быть простоев. Флот ходит максимальными скоростями, стремясь увеличить объём перевозимого груза по большим ставкам фрахта. И наступает момент дефицита судов, что влечёт за собой увеличение стоимости пароходов. В разы.
Своим нахождением в верхней точке отрезка рынок сигнализирует о продаже.
Таким образом, линия, проведённая от нижней точки отрезка к вершине, открыла тайну искусства преодоления трудностей, откинув эмоции, на пути в парадоксальных и сложных процессах родившись той ночью, стала законом
Это событие привело к открытию многих решений, позволило стать компании максимально эффективной, что, очевидно, и притянуло внимание негодяев. Рейдеры не понимают, что, захватив пароход, да даже весь флот, не смогут во всём разобраться.
В разговорах пират стал угрожать, ублюдок занервничал – значит, живёт по линейным законам. Нужно его измотать, подолгу с ним разговаривать, поддаться, чтоб победить. Верить
С этого дня так и пошло. Работа, место жительства, круг общения – всё изменилось…
В тот же день второго августа, в 21.07 всё тот же звонок, тем же голосом, но неожиданно дружелюбно:
– Виктор!
– Да!
– Приветствую вас. Как дела?
– Всё как всегда, приятель.
– Тогда хорошо. Всё отлично. Чем вы занимаетесь? – его почтительный тон вводил в заблуждение.
– Курю.
– Вы же не курите. Виктор, послушайте, я понимаю, что вас прессую, но вы должны…должны быть доступны на связи. 24 часа 7/7.Чем быстрей мы придём к соглашенью, тем лучше для нас.
– О каком соглашении вы всегда говорите? Я вас не понимаю.
– Я лишь хочу убедиться… вернёмся к условиям позже. Сейчас я хочу быть уверен, что все правила вам понятны.
– Всё-таки что с соглашением?
– Если усвоили правила, я расскажу.
– Понятно. Вперёд.
– Тогда хорошо. Начну с полутора миллионов. Евро. Наличными. Вы должны заплатить за груз, пароход и команду, но я гарантирую – мы не тронем другие ваши суда… – громадность суммы отчасти, казалось, звучала как повышение самооценки. И, замерев в театральной паузе, рэкетир, очевидно, пытался произвести определённое впечатление. И, после паузы выдавил:
– Вы меня слышите?
– Я здесь. И всё же. Что с соглашением? И потом, о каких наличных вы говорите?
– Да, да. Мне нужно наличными.
– За что наличные? Вы о чём?
– Ну, да… На вашем судне 25 человек. Таким образом, из полутора миллионов каждый получит по шестьдесят. Шестьдесят тысяч евро.
– Вы не ошиблись? На борту 25 человек?
– Верно. Шестьдесят тысяч каждому.
– Но экипаж 15!?
– 25 солдат кроме всего экипажа.
– Солдат? На борту? 25?
– Да. Так точно. Я вам должен сказать, что мы члены международной организации солдат, прошедшие горячие точки. Воевали в Чечне и Афганистане. Рисковали своими жизнями, получали увечья и ранения. Много наших друзей погибло. Наши правительства нас использовали. Посылали на защиту своих интересов, и мы безотказно служили. Потом вдруг мы стали им не нужны, и нас выбросили, как использованные гондоны. Оставили без достаточных средств, платят гроши. Не прокормить семью. Из 60 тысяч себе мы возьмём лишь половину. Всё остальное заплатим в наш фонд. Фонд поддержки семей погибших солдат – наших друзей. – Душевная тяжесть его возвращения в много раз пережитую темноту, с которой он это говорил, казалась наигранной.
– То есть всем нужно по 60?
– Правильно. Всем по 60.
– Ведь это огромные деньги!
– Но вы не бедны. Мы вас проверяли.
– Такой суммы, конечно же, нет.
– Не беспокойтесь – я здесь, чтобы вам подсказать. Я дам вам идею, где взять деньги.
– Надо же. И что за источник?
– Их много. Вот вам один – страховая компания.
– Страховая компания?
– Да, именно.
– Но, чтоб получить от страховой, нужно к ним обратиться; написать заявление, обосновать, всё официально оформить.
– У вас есть страховка военных рисков?
– Конечно же, судно покрыто…
– Ну, вот. Вот вам и источник.
Он говорил на полном серьёзе.
– Тогда я должен уведомить… всех. Всё должно быть официально.
– Да, да. Знаю… Знаю, как это работает. Мы много раз это делали раньше, – торопливо продолжил он.
– Я никогда… Мне ничего подобного делать не приходилось. Нет никаких идей. В этом могу положиться только на вас и ваш опыт.
Непонятный радостный смех эхом раздался в трубке.
– Вы их загоните в угол, Виктор, – азартно продолжал мой собеседник.
– Ещё раз? – слова мошенника, его дерзость показались мне так забавны, что я переспросил, удивлённый масштабом безумия.
– Вы их должны загнать в угол. Страховую компанию, – распирало бандита, сквозь нетерпимость голоса которого и искусственно дружеские интонации проступило то особое безразличие, которую навевает жажда властвовать над другими.
– Значит, я должен их информировать. Вы понимаете? При этом вы просили не сообщать никому ни о судне, ни о захвате.
– Нет нужды ничего сообщать. Пока нет. Но мы вам это позволим. Позже. Вам нужно с ними поговорить. Со страховой… – и снова повисла какая-то театральная пауза – Если вы сможете доказать, что у вас нет своих средств… Иначе платите сами, – продолжил он, поразмыслив.
– Такой суммы, конечно же, нет.
– Вы в этом уверены?
– Бесспорно!
– А если возьмёте ссуду? Деньги получите в банке, заложив одно из ваших судов, – фонтанировал припасёнными и явно чужими идеями Фантомас.
– Но это практически невозможно. На нынешнем низком рынке? Банк, при всём уважении, не выдаст кредит ни под залог, ни под какие проценты. Такой возможности нет. Я сожалею.
И снова повисла пауза.
– Да… Ну, в таком случае… почему не продать? одно судно.