Виктор Матьеров – Обмен (страница 8)

Геннадий швырнул в гущу толпы ещё один горящий ком мха — и закричал снова, уже не размягчая звуки в слова, а издавая низкий, утробный, долгий рык, шедший из самой груди.

Первобытный страх победил. Нападавшие бросились врассыпную, ломая кусты и бросая оружие.

Он стоял на краю поляны и молча смотрел им вслед, тяжело дыша. Руки слегка дрожали — не от страха, а от бешеного выброса адреналина. Нож в правой руке был покрыт тёмной кровью. За его спиной на поляне постепенно всё затихало, только трещали догорающие ветки изгороди.

Гена повернулся к поселению.

Вся деревня смотрела на него в абсолютном, благоговейном оцепенении. Все, кто еще мог стоять после боя, застыли на местах. Старики, растрепанные женщины, прижавшие к себе детей. Потом кто-то из раненых медленно упал на колени прямо в грязь. Прошел шелест, и через минуту перед ним на коленях стояла уже вся деревня — люди опустили головы, не смея взглянуть на огненного великана.

Гена поморщился от этого зрелища, ему стало не по себе. — Нет, — громко сказал он. Потом запоздало подумал, что они не поймут русский язык.

Он решительно подошёл к ближайшему к нему человеку — худому старику с длинной белой бородой, судя по ожерелью из медвежьих костных когтей, местному вождю. Геннадий крепко взял его за локоть и силой поднял с колен. Похлопал себя ладонью по груди. — Человек. Просто человек.

Старик смотрел на него долго, всматриваясь в черты лица сквозь прилипшую сажу. Потом что-то сказал — медленно, с глубокой вопросительной интонацией.

Геннадий понимал, что тот говорит на своем, совершенно чужом наречии. Но, к своему удивлению, смысл слов он улавливал чётко. Простыми мыслеобразами, без изысков, старик говорил на понятном ему теперь языке.

Вождь указал пальцем на его блестящий медный нож, потом на обгоревший участок поляны, где лежали догорающие останки нескольких нападавших, затем перевел руку на тёмный лес, откуда пришел спаситель. Он спрашивал: «Откуда ты? Что ты такое? Зачем ты здесь? Тебя прислали наши великие предки или ты могучий дух этого леса?»

— Я — человек. Чужак. Но друг. Ты меня понимаешь?

Старик медленно кивнул.

Они накормили его у восстанавливающегося костра — принесли в глиняной плошке какую-то серую, липкую кашу из грубо перемолотого дикого зерна. Было безвкусно и пресно. Но он, преодолевая отвращение, съел всё. От предложенного мяса отказался.

Оставаться здесь надолго Геннадий изначально не планировал. Еще слишком много нужно было сделать. С другой стороны, почти месяц одиночества в лесу давал о себе знать. Он ведь целыми днями только и делал, что собирал ресурсы, плавил руду, жег древесный уголь, дубил кожи, а когда темнело — отрабатывал «приёмы»: точные удары ножом, выпады копьём. Кидал в самодельную мишень из куска сухого дерева что-то похожее на медный сюрикен — кривая четырёхконечная звезда из кованой меди хотя бы уже летала в нужную сторону и даже пару раз воткнулась достаточно глубоко. Но он за всё это время не слышал человеческого голоса. Тяга к простому общению все больше выходила на первый план, давила на психику.

Решил уйти утром. А утром подумал, что уйдёт завтра. Через три дня он уже учил молодых мужчин, как рыть канаву вокруг поселения.

Деревня кормила его. Он защищал и учил.

Так и остался.

Дальше всё пошло быстро — по меркам этого мира.

Сначала поле. Выбрали ровный участок у реки, выкорчевали пни и корни — работа на несколько недель, мозоли у всех, руки в крови. Разбили грядки, посадили то, что нашли: дикая полба, клубни, бобы. Для пробы, небольшими делянками — посмотреть, что приживётся.

Ров он задумал не просто как заграждение. Река рядом — значит можно пустить воду. Копали долго, всей деревней. Когда прорыли последнюю перемычку и вода пошла в канал, он долго смотрел, как она заполняет ров — ровно, спокойно. Ров вышел достаточно широким, чтобы поставить пару водяных колёс. Одно — для орошения полей через систему желобов. Второе — для привода насоса, который гнал воздух в кузнечные меха. Больше не нужно было дуть вручную.

Группу металлургов он собрал из самых любопытных молодых мужчин. Учил искать руду — малахитовые пятна на камнях у ручья, зелёные разводы на известняке. Учил плавить. Учил лить в формы. Поначалу большая часть металла уходила в брак — но постепенно руки начали чувствовать материал. Медные топоры, мотыги, рыболовные крючки, наконечники для стрел. Инструменты меняли всё.

Частокол усилили — вбили сваи глубже, промежутки заложили обожжённым кирпичом, снаружи насыпали земляной вал. Дома перестраивали один за другим — кирпич вместо жердей, черепица вместо шкур.

Рыбу стали солить и вялить. Нашли соляные выходы в трёх часах ходьбы к северу — теперь еда хранилась.

Отдельно он настоял на яме для отходов — подальше от жилья и воды. Навоз, пищевые остатки, всё туда. Объяснил просто: болезни идут от грязи. Его послушали. Яму вырыли.

Потом был поход. Он не планировал — само вышло. Соседнее племя напало на рыбаков из небольшого прибрежного рода. Деревня вышла отрядом, с медным оружием и щитами из нескольких слоёв сыромятной кожи, натянутой на деревянную раму. Бой был коротким. Из трёх соседних рыбацких родов двое пришли сами — принесли рыбу и попросили остаться. Третий разбежался. Детей, стариков и женщин из разбитых стойбищ взяли с собой.

Деревня стала посёлком. Ров, который когда-то окружал первые хижины, превратился во внутренний канал. Вокруг него выросли новые кварталы.

Гена смотрел на всё это и думал о носителе кулона.

Сон строится вокруг конкретного человека. Значит, мир ограничен — за его краями либо горы, которые не перейти, либо река, которую не переплыть, либо просто пустота. Люди сами не ходят туда, где мир заканчивается. Они чувствуют это инстинктивно, даже не понимая почему.

А вот чужаки приходили. Со всех сторон — кроме востока.

Он это уже заметил. Просто ещё не сделал вывод.

Носитель — на востоке. И чем сильнее становится поселение, тем рано или поздно они столкнутся. Либо сам придёт, либо придётся идти к нему.

Гена подбросил ветку в костёр и стал ждать.

Глава 4 — Лукавый

Подсказку дали сами приходящие.

Раз в несколько дней к поселению выходили незнакомые люди — поодиночке или небольшими группами. Кто с подарком, кто просто с голодными глазами. Отправленные вооружённые отряды на разведку по пути следования встречались с другими родами. Мирный обмен и развитое поселение быстро разошлись слухами. Людей не убивали, а предлагали мир. Это было что-то новое. Геннадий наблюдал за новыми людьми и думал.

Это ведь сон. Значит, мир ограничен тем, что носитель мог себе представить. За пределами его подсознательного радиуса не может быть ничего — край карты. Люди приходили с запада, с севера, с юга вдоль реки. Никто не приходил с востока.

Он расспрашивал через старика-вождя. Тот за несколько месяцев совместной жизни сильно приблизился к нему. Вождь, по совместительству шаман, первое время наблюдал за ним, а через несколько дней решился подойти с вопросом — на какой именно камень он молится. Мол, он как шаман понимает, что деревенским тоже нужно его богов ублажить. Ведь они помогли им.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.