Виктор Лопатников – Даниил Гранин. Хранитель времени (страница 62)
Зал, все эти сотни голов — седые, лысые, увенчанные нимбами званий, заслуг, — скрытой усмешкой ждал очередную порцию банальностей, что еще можно ждать от дилетанта, кроме общих слов. Я вдруг увидел их — благополучных, уверенных в том, что они могут что-то изменить, предугадать, куда повернет крот истории, которого они в глаза не видели. Найти бы незащищенное место и выдать. Где оно?
Когда я очутился на трибуне, признаюсь, ни одной мысли, о чем сказать, с чего начать, не было…
— Когда советская жизнь стала уходить, — вдруг сказал я, — Дмитрий Шостакович произнес удивительные слова: «Слава богу, теперь можно плакать». Долгие годы мы все были обязательно счастливы — «Эх, хорошо в стране советской жить!», «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек» и т. п. Никаких слез, чему сострадать, когда все так прекрасно. Шостакович обрадовался, но похоже, что мы уже разучились сострадать. Нам ныне не до чужой горести, чужого одиночества, страха, не до чужих грехов, что нам до кающегося за свое трусливое малодушие Петра, до его стыда, отчаяния? Сострадание — с какой стати, что с этого можно получить?
Слезы сострадания — это и есть культура, высшая культура чувств, не знаю, способны ли со всей нашей ученостью, нашими трудами пролить те слезы, что пролили чеховские бабы. Боюсь, что у нас все высохло внутри и навсегда.
На этом я кончил. Было молчание, вот это молчание, перед тем как похлопать, было у меня самое дорогое.
Объявили перерыв, я решил уйти, меня остановил знакомый профессор, сказал, что так нам и надо, подошел другой, сказал, что зря я обидел многих.
Я поспешил уйти. По дороге я не переставал удивляться тому, что ничего ведь не было и откуда-то вдруг вырвалось. Но потом я вспомнил, как несколько раз я пытался понять, почему все же из своих замечательных рассказов Чехов любовался этим. Может, то было озарение или предупреждение? Если мы перестали плакать, если слезы сочувствия невозможны, нелепы, глупы, то плохо наше дело».
Но вот — Гранин. Поехал к нему на дачу в Комарово. Поразила бедность, граничащая с нищетой. Кабинет — голый, неуютный, простой — доска и ножки — стол, на котором несколько листков и книга. Он говорит, всегда тут так было, а домик купила когда-то покойная жена. Во дворе постройки 50-х, наверное, годов. Наверное, он просто ничего не хочет менять, это понять можно. Помахал мне с крылечка рукой. А когда встречал — протянул навстречу руки. Человеку 91-й год! И слава ему уже только за это».
«Оглянулся я и обнаружил, что нигде и никто не собирается отмечать юбилей Елизаветы. 300 лет — не шуточки. Дочь Петра. Красавица. Как же так? Спросил в мэрии, спросил у губернаторши нашей В. И. Матвиенко. «Какая Елизавета? Что за юбилей? Никаких указаний нет. Чего это будем выпендриваться? Нет, ни в коем случае».
А давайте мы сами. Без указаний. Подговорил Николая Бурова, директора Смольного, Исаакиевского и прочих соборов. Человек легкий, заводной. Согласился. И 18 декабря 2009 года в Смольном соборе состоялось. Вступительное слово — Н. Буров. Затем хор собора исполнил кантату XVIII века. Какую, не знаю, но пели хорошо. После них была прочитана ода Сумарокова, обращенная к императрице Елизавете Петровне. Между прочим, поэтически весьма даже. Выступил и я. Смольный собор внутри чисто белый, никаких росписей. Без алтаря, иконостасов. Строгая белизна делает его воздушно-легким. Я говорил не о Елизавете Петровне, а о нашей памяти, о благодарности, о том, как мы охотно забываем плохое и хорошее без особого различия. Когда-то я думал, что хорошее, доброе забыть нельзя, поэтому оно прочно остается в нашей душе. Ничего подобного, и оно подвержено забвению.
Нас было совсем немного в соборе. Слушало человек тридцать. Но это никого не смущало. Наоборот. Царило какое-то возвышенное чувство доброты — мы единственные в России собрались здесь, кто вспомнил Елизавету Петровну, поклонился ее памяти. Просто так, во имя человечности. Без телевизионных камер, казенных венков, казенного ритуала.
Это было необычно. Думаю, для всех. Для меня тоже.
Потом выпили по бокалу шампанского, и все. Разошлись. Довольные как никогда этой сорокаминутной церемонией».
«В Петербурге учреждается институт Петра Великого. Он создается по инициативе писателя, почетного гражданина Санкт-Петербурга Даниила Гранина в рамках программы «Путь Петра Великого», утвержденной постановлением правительства Санкт-Петербурга. Институт Петра Великого — научно-просветительское учреждение. Его задача — изучение и продвижение в сферах культуры, образования, гуманитарных наук наследия Петра Великого, воплотившегося в результатах его государственной, военной и культурной деятельности. Важной частью деятельности Института является содействие культурной интеграции петровских городов России — городов, основанных Петром или связанных с его деятельностью, а также развитие контактов с петровскими городами Европы, которые Петр посещал во время своих европейских путешествий.
В планах Института — проведение ежегодных тематических конгрессов петровских городов, создание Свода музейных, мемориальных и исторических памятников России и Европы, связанных с деятельностью Петра Великого и его сподвижников, реализация международной программы «По следам Великого посольства», подготовка энциклопедии «Петр Великий» и других научных и популярных изданий.
Программа института будет представлена 24 февраля в Большом (Ассамблейном) зале Меншиковского дворца с участием самого Даниила Гранина, директора Эрмитажа Михаила Пиотровского и вице-губернатора Санкт-Петербурга Аллы Маниловой. Научным руководителем Института стал проф. Евгений Викторович Анисимов, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН».
«Режиссер Владимир Бортко, известный по экранизациям «Идиота» и «Мастера и Маргариты», на этот раз взялся за прозу «живого классика». В мае телеканал «Россия» покажет 4-серийный фильм «Петр Первый. Завещание» по роману Даниила Гранина. В основу сюжета легла история любви первого российского императора и Марии Кантемир наряду с сюжетными линиями об одиночестве гения, становлении империи, отношениях великого государственного деятеля с его сподвижниками. Главные роли в фильме исполнили Елизавета Боярская и Александр Балуев. По признанию режиссера, Даниил Гранин принимал живейшее участие в создании картины, прежде всего своими энциклопедическими знаниями и пониманием духа эпохи. Писатель признался, что картины целиком еще не видел, хотя по отснятому материалу может судить, что «многое удалось и сказано по-новому». Впрочем, он тут же отметил, что его произведения экранизировались много раз, но «счастливых не было».
«Кинорежиссер В. Бортко спросил, почему мне не понравился его фильм «Тарас Бульба». Я сказал, что мне и повесть Гоголя не нравится.
— Почему?
— Слишком просто. Убить сына — я это не могу представить.
— Вот вы воевали. Если бы ваш сын оказался на стороне немцев, как бы вы поступили?
— Не знаю, — сказал я.
— Ну все же.
— Я бы не мог его убить.
— Но он предал Родину.
— Все же для меня жизнь сына дороже Родины.
Мы помолчали.
— Я мог бы переехать в другую страну и там жить. Многие мои друзья переехали и наладили свою жизнь. А убив сына, я бы никогда не мог вернуться к нормальной жизни».
«Я просто обожаю жить. Считаю, что жизнь — это чудо, и то, что я еще землю топчу, — чудо. Меня часто спрашивают: «Какое у вас главное правило?», а я отвечаю: «К сегодняшнему дню надо относиться как к самому счастливому в жизни».
Недавно у меня была встреча с молодежью, и там возник вопрос: «Что такое счастье?» Одна девушка лет 20-ти встала и произнесла фразу, которая меня привела в восторг: «Счастье, — сказала она, — это я сейчас». Замечательно сформулировано! Я сейчас! — живущая, чувствующая, способная все понимать, смеяться, любить, плакать…»
«Когда Даниилу Александровичу исполнилось 90 лет, он пригласил несколько человек, мы были в каком-то ресторанчике или в кафе. И Даниил Александрович говорит нам шестерым: «Скажите, пожалуйста, все-таки пусть каждый сформулирует, что главное в жизни». Все очень серьезно отнеслись, и каждый из шестерых участников этого ужина что-то свое сказал. Даниил Александрович хитро так, как обычно, улыбаясь немножко, все-таки день рождения, всех выслушал. И когда все закончили, я говорю: «Даниил Александрович, а вы-то что думаете по этому поводу? Что главное в жизни?»
Он чуть-чуть помолчал, выдержал паузу и сказал: «Когда мне было 80 лет, я бы по-другому ответил на этот вопрос. И когда мне было 85 лет — по-другому. Но сейчас, когда мне 90, я знаю настоящий ответ на этот вопрос. Самое главное в жизни — это любовь».
«Я думаю, что у нас сегодня нет людей или образов, или героев, которых страна может любить. Мы никого не любим. Мы живем на развалинах бывших кумиров. Вы говорите о том, что только искусство может создать героев, любимых народом. Не совсем так. Америка создала Форда. Он придумал конвейерную систему и прочее. Он долгое время был героем. Вот человек, который придумал такую разумную промышленную систему, при которой он имел право и заслуженно стал миллиардером. Где у нас миллиардер, богач, про которого мы знаем, что он придумал, что он сделал и мог бы служить примером для всех остальных? Америка таким образом стала страной безграничных возможностей, которые существуют для каждого человека, и в конце концов она добилась того, что негр стал президентом. У нас нет никаких возможностей стать миллиардером честным нормальным путем. Если что-то изобрести, придумать, организовать и т. д. Может быть, и есть такая возможность, но мы не знаем. Никто из наших миллиардеров не предстал перед нами со своей историей, с рассказом, как он этого добился. Это темно. Это скрыто. Это заставляет нас думать, что в общем это были пути бесчестные. Это не дает обществу какой-то здоровой надежды на то, что это та страна, в которой можно добиться всего, чего хочешь. Казалось бы, какие-то мы приобрели свободы, возможности, больше, чем было раньше, а в то же время мы потеряли всякие примеры, которые могут нас воодушевлять. Мы потеряли даже то, что было в царской России, где был Ломоносов. Сын крестьянина, рыбака, который послужил для тысяч русских примером того, что из народа можно выйти в академики, если захочешь. А где такие примеры сегодня? Теоретически можно стать миллиардером, можно добиться, но это не существует в обиходе.