Виктор Лежен – Выбывшие (страница 1)
Виктор Лежен
Выбывшие
Безнадежно-взрослый Вы? О, нет!
Вы дитя, а дети так жестоки:
С бедной куклы рвут, шутя, парик,
Вечно лгут и дразнят каждый миг,
В детях рай, но в детях все пороки, —
Потому надменны эти строки.
М.И. Цветаева
…Но теперь я слаб, как во власти сна,
И больна душа, тягостно больна;
Я узнал, узнал, что такое страх,
Погребённый здесь в четырёх стенах;
Даже блеск ружья, даже плеск волны,
Эту цепь порвать ныне не вольны…»
И, тая в глазах злое торжество,
Женщина в углу слушала его.
Н.С. Гумилев
Отпусти грехи самому себе,
и ты получишь право простить весь мир
Р.У. Эмерсон
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВОСКРЕСЕНЬЕ
Санкт-Петербург. Большой проспект В.О.
Сентябрь 01, воскресенье, 09:14
Ключ мягко скользнул в замочную скважину, стальным профилем выстраивая штифты ровно по линии среза. Беззвучно провернувшись, цилиндр вынудил ригели спрятаться и дверь, щёлкнув, открылась. Оказавшись внутри тускло освещённой прихожей, она с удовольствием втянула в себя тёплый аромат дома. Пахло сухостью и пылью. Попав сюда с улицы, где на неё непрестанно нападал шквалистый ледяной ветер с дождём, ощипывая своей холодной злостью всю плоть разом, она даже обрадовалась этому туманному спокойствию воздуха, заполнившему её квартиру в Петербурге.
Хозяйка не была в апартаментах чуть больше месяца и соскучилась по этим уютным стенам. Оставив чемодан в передней и, сняв успевшие промокнуть ботинки с замёрзших ног, она, минуя кухню, направилась в комнату, служившую ей и кабинетом и спальней одновременно, на ходу расстёгивая отяжелевший от сырости плащ. Отворив двустворчатые двери в деревянных рамах в стиле ар-нуво, имитирующих стебли, оплетающие витражное полотно, словно вьюнок садовую перголу, она замерла на пороге. В центре помещения, на паркете из американского ореха, уложенного французской ёлочкой, лежало тело.
С забившимся в отчаянном ритме сердцем она медленно подошла к нему и внезапно почувствовала, что реальность изменилась, перестала быть насущной и перенесла её в сферу абстракций и спекуляций, словно сама собственница заснула и видит какой-то странный, сумбурный сон. Подойдя ближе, она увидела, что на полу покоится женщина лет тридцати пяти, со светлыми длинными волосами, худощавая, невысокая. На ней был чёрный классический костюм и белая рубашка. Сейчас ткань этого предмета одежды была пропитана кровью, и только по заострённым акульим концам воротника и манжетам можно было определить, что ещё недавно он сиял белизной. Вся грудь убитой, а в том, что женщина погибла насильственной смертью, сомневаться не приходилось, была залита алым цветом, являя взору развороченные бутоны ран. Тонкие кошенилевые ручейки стекали с тела на пол, рассеиваясь по пазам шевронов ценной породы дерева, образуя меандровые геометрические узоры. Владелица квартиры как заворожённая, не в силах оторвать взгляд, смотрела на представшую перед ней картину смерти, загипнотизированная этим фаюмским портретом, выставленным на обозрение. Она знала жертву. Хорошо знала.
«Красивые туфли» – машинально отметила она про себя. Ревностно чтившая модельную обувь и с педантичностью подходившая к её выбору, качеству и уместности, хозяйка дома не могла не заметить, что лодочки на ногах убитой были очень дорогими. И так же, автоматически, с присущим женщинам оценочным суждением в вопросе моды, она, проверяя соответствие аксессуаров выбранному стилю, заметила, что сумки нигде нет. Мебели в комнате было не много, а центр и вовсе пустовал, владелица апартаментов не могла не заметить этот атрибут образа, если бы он был в наличии.
Она вздрогнула от неожиданности, услышав гулкий звук из прихожей. Что-то упало. Верно чемодан. Он всегда был неустойчив. Этот шум вырвал хозяйку из оккупировавшего её оцепенения. В голове её тотчас роем сотен встревоженных ос зажужжали мысли и начали жалить, одна больнее другой. «Что теперь будет с ней? С сыном? С будущим? С карьерой? Что ей делать? Кто сможет помочь?»
Она достала из кармана телефон.
Москва. Ленинградский проспект.
Сентябрь 01, воскресенье, 09:24
Темнота, поглощая фотоны, сгустилась в сознании спящей, вытолкав из него все мысли, загоняя существующее «Я» в кокон тёплой дрёмы, она захватила монополию по управлению физиологическими процессами в данном ей теле. Ахроматия пространства по шкале неба Бортля1 достигла первого класса: в отделке стен квартиры, как и в ядре восприятия Майи, царила идеально тёмная ночь.
Первое время ей было непривычно находиться в таком, казалось бы, мрачном окружении. Но со временем эти плохо отражающие свет цвета: серый, коричневый и чёрный перестали давить и, теперь наоборот, согревали, успокаивали. Комната, в которой сейчас спала Майя, была заполнена стильно подобранной мебелью, подходившей не столько самому интерьеру, сколько хозяину этого дома – полковнику юстиции Кандаурову Макару Михайловичу. Большая мягкая кровать хлопкового бархата каштанового цвета, инкрустированная вставками из античного дуба; прикроватные тумбы с массивными хрустальными лампами на них; банкетка с каретной стяжкой из мягкой телячьей кожи кофейного оттенка в изножье; пушистый бельгийский ковёр в винтажном стиле с потёртостями и размытым цветочным орнаментом; окно с декоративными шпроссами, отороченное плотными гардинами из рельефной ткани шоколадного колера, пестрящей пшеничными прожилками; модульный паркет из палисандра – эти вещи окутывали последние несколько месяцев вечера и ночи Майи.
Противный навязчивый звук колокольчиков, перемежаясь с тремоло стальных треугольников пытался пробиться сквозь границы, охраняющие её сон. Настойчивое дребезжание перкуссии телефона, взывающего к ответу, неспешно вползало в обессмысленное сознание. Не поднимая век, Майя нащупала этот такой омерзительный с утра источник какофонии, приоткрыла один глаз, и, увидев имя звонившего, нажала на кнопку «Ответить», одновременно проваливаясь обратно в сладкое небытие.
– Майя! Майя!!! – Голос Киры прозвучал объёмным густым контральто, силясь разогнать метаболизм мышления сонного оппонента.
– Ммм…? – просопела та, ещё не очнувшись от морока.
– Меня убили… Убили! – Звук в динамике вдруг пропал, оставив собеседнице лишь тишину неизвестности.
Майя откинула руку, сжимавшую телефон с погасшим дисплеем на одеяло, повернулась на бок и затихла, размеренно вдыхая и выдыхая. Однако разбуженная звонком большая мужская рука уже легла на её грудь и нежно сдавила, не давая опять погрузиться в объятия Морфея. Вторая такая же, чуть развернув налитое сном тело, прижала его спиной к своему. Майя поёрзала, устраиваясь удобнее в этой уютной рукотворной полусфере, и уткнувшись ягодицами в отвердевшее достоинство, блаженно выдохнула.
– Кто звонил? – Позёвывая, прошептал ей на ухо Макар.
– Кира… Её убили…
– Ну, ты скажешь тоже… – ухмыльнулся Кандауров и поцеловал Майю в затылок.
Она резко распахнула глаза, когда это короткое слово из пяти букв было произнесено ею самой в пустоте спальни и достигло, наконец, сознания. Майя огляделась по сторонам. Она в квартире полковника. Утро. Звонок. Сон? Она быстро схватила телефон и открыла закладку с последними вызовами. Кира действительно звонила. Три минуты назад.
– Макар, проснись! Вставай, ну же! – Прокричала Майя, вскакивая с постели, одновременно набирая номер Киры. «Ответь. Ответь! Ну, пожалуйста!» – мысленно уговаривала она, вслушиваясь в бездушные протяжные гудки.
Растормошённый визгом Майи, полковник, упёршись спиной в мягкое изголовье кровати, с каким-то заторможенным интересом наблюдал за агонией своей любовницы. Она металась по комнате абсолютно голой, с всклокоченными волосами, одной рукой прижимая к уху телефон, второй собирая разбросанную по полу одежду. Макар похлопал ладонью по одеялу, мягко обращаясь к Майе:
– Дорогая! Иди ко мне. Расскажи, что случилось?
В попытке натянуть носок одной рукой, скрючившись в неестественной позе, она ударилась головой о стену и застонала:
– Ой-ой-ой!
– Майя! – Полковник встал и как был, нагой, подошёл к ней, обхватил за плечи и приподнял. Он отнёс её к постели, сел сам и усадил к себе на колени.
– По порядку. Внимательно. – Макар остановил на ней пристальный серьёзный взгляд.
Майя опасливо покосилась на него, словно решая, можно ли ему доверять. Она старалась унять взбесившееся сердце, напуганное утренним сигналом и теперь качавшее кровь с каким-то судорожным остервенением.
Роман с Кандауровым начался почти четыре месяца назад. Знакомство их состоялось во время расследования полковником убийств в Северной башне – бизнес-центре, в котором Майя работала заместителем главного бухгалтера в одной из компаний-арендаторов2. После успешного завершения следствия и начались их с Макаром встречи, но теперь основу их составлял его не профессиональный интерес, а личный. Полковник был часто загружен работой, но те дни, в которые они всё-таки встречались, были наполнены лёгким общением, страстью и смехом. Майе очень нравился такой формат отношений. Она успевала соскучиться по нему, но не успевала скучать с ним. Макар оказался интересным собеседником и чувственным партнёром, щедрым на ласки. Он понимал её несколько колкий юмор, был предупредителен и галантен. Сейчас они оба были в отпуске. Всё собирались съездить куда-нибудь, но уже третий день проводили в квартире полковника, практически не вылезая из постели, восполняя упущенные сексуальные выгоды, не скупясь на проценты за пользование телами друг друга. Майя прижалась лбом к заросшей рыжеватой щетиной скуле Кандаурова, рассказала ему о странном звонке Киры и о том, что сейчас она не отвечает. Такого рода шутки не были свойственны подруге. Да и голос её, по теперешнем размышлении, говорил о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Кира не стала бы понапрасну беспокоить Майю.