Виктор Квашин – Точка зрения (страница 4)

Мне, приехавшему из кубанской станицы, где все заработки давались тяжёлым физическим трудом, и где бабушек, торговавших на базаре пучками укропа и семечками, называли позорным словом «спекулянтки», этот промысел давался трудно. Как, зная три слова по-английски, подойти к греческому или итальянскому моряку? А если удалось что-то купить, как предложить товар советскому человеку? А вдруг он поднимет скандал, или просто позовёт милицию? Не часто, но иногда у меня получалось. И тогда «навар» временно тушил мою совесть. Выручка за одну сделку могла достигать десяти рублей! А в те времена на рубль можно было купить бутылку вина или два дня полноценно питаться в студенческой столовой.

Наш «бизнес» неизбежно пересекался с местным криминалом. На набережной, недалеко от порта было кафе «Радуга», предназначенное специально для иностранцев. Там вечно «паслись» настоящие взрослые фарцовщики и валютные проститутки, называемые романтическим словом «путаны». Несмотря на явную конкуренцию, у них существовал свой кодекс чести, они выручали друг друга в трудных ситуациях, предупреждали о планируемых облавах «оперов». Мы не были для них серьёзными соперниками, наверно поэтому нас приняли в путано-фарцовочное сообщество.

Путаны были компанейскими девчонками. Правда, все они были старше нас, но с ними было легко. Мне особенно нравилась высокая, стройная, с рыжими волосами Галюха. У неё были лучистые зелёные глаза, и она зажигательно смеялась. Галюха всем нашим нравилась. Когда мы оказывались «на мели», а это случалось часто, мы тащились к «Радуге» и как бы невзначай встречали Галюху. Она мигом «раскалывала» нас.

– Что, мальчики, снова кризис?

Это капиталистическое слово увязывалось в нашем сознании с проблемами западных стран, но никак не подходило для обозначения нашего положения. Но мы с умным видом кивали и поддакивали. Галюха заливисто смеялась и вела нас к «своему» столику в кафе. Поила, кормила, и никогда не заикалась о наших долгах. Своя в доску была Галюха!

Со временем я то ли повзрослел, то ли поумнел, но нашел честную работу, хоть и трудную, и с «делами» завязал.

Прошло три года. Я уже работал в гидрографическом отряде Каспийской флотилии. Летом 1971 года наше судно зашло в портпункт Бекдаш на туркменском побережье Каспия. Не на каждой карте отыщешь этот посёлок на краю пустыни у самого залива Кара-Богаз-Гол. Чуть южнее находится, пожалуй, единственный в мире морской водопад. Вода в заливе так быстро испаряется, что его уровень постоянно ниже уровня моря, из которого морская вода стекает водопадом. Из-за испарения берега залива состоят целиком из морской соли.

Два десятка парней вырвались на берег в поисках приключений. Но – неудача! Старые бараки на голом песке, жара неимоверная, в магазине вино только одного сорта, туркменское, с осадком песка в бутылке на два пальца. Пришлось пить такое. К концу дня всё равно «захорошело».

Вечером, видимо в честь прихода судна, в посёлке устроили танцы. На асфальтированном пятаке диаметром десять метров топтались несколько школьниц, да в стороне стояли кучкой пожилые, как нам казалось, женщины. Скука! Мы сидели в сторонке, пили противное вино.

– Мальчики, сигареткой не угостите? – подошла какая-то из местных.

Кто-то протянул пачку, дал прикурить. Огонь зажженной спички осветил рыжие волосы, знакомый профиль.

– Галюха, ты, что ли?

– Витёк?

– Галюха! Вот это встреча! Ты что тут делаешь?

– А я здесь на местном курорте. Отдыхаю! – захохотала своим восхитительным смехом Галюха.

– Ну, ты нашла место, где отдыхать, – принял я за чистую монету её ответ.

– А здесь загар лучше пристаёт. И соли целебные, – снова отшутилась она.

Выпили. Пошли танцевать. При свете единственного фонаря я разглядывал Галюху. Нет, не любовался, любоваться было нечем. Почти дочерна загорелое лицо, частые морщинки, кожа грубая, с трещинками, волосы по-прежнему рыжие, но реже стали, кожу на голове видно. Только глаза такие же зелёные, как прежде. А руки! Какие ужасные, корявые у неё руки!

– Что, постарела? – как всегда «расколола» меня Галюха. – Тут не забалуешь…

– Так почему ты здесь? Что тебя занесло в эту дыру?

– Жизнь, Витёк, жизнь… Ошибка резидента! – опять захохотала она.

– Давай ещё выпьем?

– Нет, мне нельзя.

– Тогда пойдём на мой пароход.

– Извини, Витёк, не могу. Мне пора. Утром на работу.

– А что за работа?

– Честно? Мешки солью затариваем и на машины грузим. Да ничего, поживём ещё! – и снова заливистый смех.

Я проводил её по вязкому песку до барака. Отдал пачку сигарет – всё что было.

– Счастливо тебе, Витёк! Будешь в Туапсе, привет нашим передавай, кого увидишь…

Я пообещал, хотя возвращаться в Туапсе не собирался.

Какое-то смутно-тревожное впечатление оставила эта встреча. На первой же вахте я поделился со штурманом.

– А ты что, не знал? – искренне удивился он. – Здесь же всесоюзная ссылка б… дей! Правда, гениально придумано? Пять лет на этом «курорте», и потом за неё даже русский рубля не даст, не то, что иностранец.

Действительно, гениально. И правильно, и поделом им, путанам. Но Галюху мне почему-то было жалко…

2011 г.

Как рыба судно спасла

Спасатель «Гелиос» стоял в боевом дежурстве уже дней двадцать. Сход личного состава на берег был запрещён. Команда дурела от скуки. Во избежание самовольных отлучек в ближайший магазин или недозволенного допуска на судно лиц женского пола, трап был убран, а судно вытянуто на якоре и кормовых швартовых так, что до причала метров десять. Стоять в прямой видимости городских прелестей – тоска!

Капитан развлекал команду ежедневными учебными тревогами, которые всё больше вызывали раздражение команды. Боцману уже с трудом удавалось придумать, что бы ещё на судне покрасить. Хуже нет для команды, чем вынужденное безделье.

На спасатели подбирались люди деятельные, энергичные, любящие риск, трудную работу ради успеха. Все были профессионалами в своем деле, у каждого за плечами не одна спасательная операция. Вот и просиживали часами в кают-компании, резались в домино или нарды и вспоминали:

– А помнишь, того чудика вылавливали в Охотском море?

– А тогда, когда «Суздаль» тушили…

Мечтали, чтобы что-нибудь случилось. В экипаже даже бытовала кощунственная поговорка: чужое горе – наша радость. Кроме настоящего дела, спасение аварийного судна сулило экипажу ещё и солидную премию.

И вдруг – тревога! Боевая тревога всегда бывает вдруг. Пока выбирали якорь, старпом – командир аварийной группы обрисовал ситуацию. Оказалось, пассажирский катер сел на мель недалеко от поселка Большой Камень. Ну, разве это авария! Но, хоть какое-то развлечение.

Пока старый спасатель «добежал» до места аварии, прошло больше часа. За это время обстановка усложнилась. Катеру удалось самостоятельно сняться с мели и отойти на глубокое место. Но отрылась течь, мощности откачивающих насосов не хватало и теперь судно тонуло.

Когда мы пришвартовались к терпящему бедствие судну, его главная палуба была вровень с водой. Чудом успели. Хорошо, что шторма не было. Пассажиров и экипаж упрашивать не пришлось – мигом на нашем борту оказались. Ну, а мы, аварийная группа – туда, на спасаемый объект.

Честно говоря, ощущения тревожные – судно вот-вот под воду уйдёт, а мы в амуниции, с «железом» – топоры, ломы, фонари, тросы и погружные насосы по девяносто килограмм весом. Но для того и шли мы в спасатели. Глаза боятся, а руки сами действуют – не зря нас старпом тренировками мучил. Насосы запустили, вода в помещениях на убыль пошла.

Часа через два осушили, пойолы вскрыли, а днище – что решето, всё в мелких пробоинах. Небольшие отверстия клиньями забили, на те, что покрупнее, цементные ящики поставили. Пока мы возились, старпом в одном месте что-то интересное на днище нашел. Ковырялся, ковырялся – вдруг фонтан как даст, в самый подволок! А старпом стоит мокрый с ног до головы, улыбается и рыбу в руке держит.

Оказалось, крупного бычка присосало к пробоине, и он своим телом сдерживал поступление воды всё это время. Геройский бычок, хоть и не по своей воле. Не случись этого, пришлось бы нам пассажиров катера из воды вылавливать.

2010 г.

Хроника одного пожара

Недавно в новостях показали новый быстроходный катер МЧС. Бросилось в глаза название: «Сергей Тельнов».

А я ведь его знал! Вернее, видел.

Ясным морозным утром на палубе лежат два полуобнаженных тела. Над ними колдуют медики. Очень крупные, сильные мужские тела – не могу отвести от них взгляд. Женщина врач берёт огромный шприц и вводит толстую иглу в грудь. Жутко!

Рядом курят пожарники. Слышны обрывки фраз: «Тельнов… Не его дежурство, он поздравить приехал, а тут тревога…»

Вид мёртвого тела, необычные обстоятельства и фамилия отпечатались в сознании. Таким я видел его во второй раз.

А первый раз я видел звено пожарных, входящее в очаг пожара. Теперь двое из них на палубе…

Мысль написать рассказ пришла сразу: героический сюжет!

Забрался в интернет, отыскал интервью с вдовой Сергея Тельнова. Удивился неточностям. Мало того, что названо не то судно, на котором погиб пожарный. Далее там сказано: «Сергей Тельнов вместе с командиром 4-й пожарной части Александром Новолодским обследовали горящий трюм и без спецснаряжения попали в небольшое помещение, насыщенное окисью углерода. Тельнов успел сделать несколько шагов – упал, ударился и потерял сознание. На помощь товарищу кинулся Новолодский, но газ быстро сразил и его…». Но ведь я своими глазами видел, что пожарники были в полном снаряжении! Конечно, женщина могла и напутать, но, возможно, искажение правды намеренное, чтобы скрыть истинных виновных.